Эпилог

Марокко. Четыре месяца спустя… Говорят, что, к счастью, путь всегда тернист. Но жизнь на то и дана, чтобы преодолевать трудности, выстоять сражение со своими демонами, и суметь начать сначала. Потому что, трудно отпустить прошлое, если оно камнем топит тебя вглубь болота воспоминаний и терзаний. Выпавшие на нашу долю с Максимом страдания, заставили пересмотреть, с другой стороны, свои судьбы. Конечно, все это время, что прошло с момента выезда из Франции на наши головы свалилось многое: первым делом, Максим избавился от актов и печати, передав их семье Кхан, как когда-то сделала моя мама, вторым ударом было для меня, что Милена – моя мама, далеко не простая женщина, а была дочерью преступника, такого же, как сам Виктор Дебюа, в-третьих, папа теперь никогда не сможет писать картины и они с Леокой уехали в Абу-Даби, наслаждаться долгожданным отпуском. Получив серьезное ранение при моем похищении, врачи сделали все возможное, чтобы вытащить его с того света, но упустили главное, что пуля задела позвоночник, нарушая нервную систему, и теперь он не чувствует своих пальцев. – Это наказание, – сказал отец, когда мы забирали его из больницы, спустя два месяца. Увидев мой округлившийся животик и самое простое кольцо на пальце, он так растрогался, вгоняя меня в краску и переживание за него, что не заметил, как начал плакать самыми настоящими слезами. Ведь мужчины не умеют плакать, а вот и нет – и я видела своими глазами, градом льющиеся слезы папы. Обняв меня своими «неживыми» кистями, прикоснулся к щекам. – Боже, как я рад, что ты цела и невредима. Максим стоял рядом со мной, но не мешал разговаривать с отцом, периодически косо поглядывал, наблюдая за моим состоянием. Он все еще не может адаптироваться к новости, что станет отцом. Но мы справимся. Мы сможем преодолеть прежние страхи, потому что от них мы не убежим, это реальность, которая всегда будет нас преследовать. – Пап, ну что ты такое говоришь, – ласково отвечаю ему, обнимая за талию. – Главное, что ты можешь передвигаться самостоятельно, и мы обязательно найдем специалиста, который сумеет помочь тебе перебороть этот недуг, – говорю убедительно, чтобы отец не раскисал, хотя прогнозы, действительно, маловероятны для положительного исхода, но, тем не менее, попробовать всегда стоит. – Конечно, – соглашается со мной, затем мы двигаемся на выход из госпиталя. Нас пригласили на свадьбу. Наконец, Самир и Амина соединят свои жизни законным браком. Как правящая династия, им не позволили провести мероприятие в тишине, как это сделали мы с Максимом – просто обручились, расписавшись в первом попавшем ЗАГСе дома в России. Леока на нас была зла, но в то же время, безумно рада, что их дети нашли кусочек долгожданного счастья. А потом и вовсе расцвела, когда мы сообщили о новости, которой сами все еще побаиваемся. Ребенок. Во всей этой черной полосе, наконец, пробивается теплый лучик надежды на светлое будущее. Но это новое начало мы с Максимом решили начать вдалеке ото всех и всего, наслаждаясь жизнью, где мы будем чувствовать себя свободными. И выбор пал на Марокко. Мой любимый мужчина решил, там наше место, и он уже давно поглядывал в ту сторону, желая убежать от своих воспоминаний и демонов, точащих душу за погибшую семью, фактически по его вине. Но это не его вина, просто судьба коварна, и, прежде чем заполучить место под солнцем, она испытывает наши души, посылая столько испытаний, сколько человек сумеет выдержать. Глажу свой животик, где малыш вовсю совершает кульбиты, отплясывая под мое мурлыканье детской песенки. Снаружи слышу восточную музыку, завлекающей меня своими таинственными нотами. Максим сейчас на работе, местная марокканская полиция приняла его на должность следователя. Капитан Варламов сделал щедрый подарок на прощанье, отправив рекомендательное письмо с просьбой своему товарищу, с которым служил еще в армии. Да и не смог он просто так отпустить Максима, потому что дал слово его отцу – Бесову Виктору, что будет всегда приглядывать за его сыном. Для моего любимого это значило многое. Долгое время меня терзали смутные сомнения, почему Макс утаивал о документах, которые запросил на меня, а потом поняла, что, узнав тогда, я бы отшатнулась от него и убежала, не поверив ни единому его слову. Даже, когда у всех наших врагов на глазах он признался мне в любви. Максим закрытый человек, и о своих чувствах просто так никогда не скажет. А потом он сам рассказал, как не смог преодолеть себя и ворваться в мою жизнь, решил, что, когда-нибудь я сама ему поведаю о себе. Эти прекрасные четыре месяца, что мы уже провели в Марокко, настолько сблизили нас двоих, что того времени, когда мы жили, не подозревая друг о друге, будто никогда не было. Сейчас я не представляю, как бы жила без него, и без своего малыша, который скоро займет в наших сердцах главное место, это уже так, и я жду с нетерпением, когда увижу нашего мальчика на руках у папочки. Этой новостью хочу поделиться вечером, и я уже знаю, каким романтическим он будет. На приеме у врача попросила два снимка, где отчетливо видно личико нашего сына, подпирающего своей крохотной ручонкой подбородок в задумчивой позе, и хмурит свои бровки так, как это делает только мой Максим, если озадачен очередным расследованием. А на втором мы успели поймать малыша с поличным, когда он сосал свой пальчик. Бесов долго сопротивлялся идти вновь в полицейскую структуру, потому что везде есть подводные камни и дела, которые не следует упоминать или поднимать ни при каких обстоятельствах. – Но я не смогу убежать от самого себя, жемчужинка, – проговорил он, нарушая тишину, когда встал позади меня обнимая за талию и кладя ладони на животик. Малыш тут же притих, понимая, что сейчас настанет момент его маленького разоблачения, которого мы долго не могли поймать с врачом. – Ты опять рассуждаешь вслух, – целует в плечо, поднимаясь вверх и оставляя сладкую дорожку. Оборачиваюсь к нему лицом и вглядываюсь в любимые черные и бездонные глаза, в которых навсегда утонула моя душа. Мы оба рассмеялись. – В последнее время сама себя не узнаю, – оправдываюсь, отмахиваясь рукой. – Да, мы те, кто мы есть, – подтверждаю, отвечая на поцелуй, который уже воспламеняет во мне каждую частику тела. – Ты хорошо себя чувствуешь? – спрашивает, прерывая наши нежности, внимательно осматривает меня как обычно – это стало своего рода обязательным ритуалом, как только Максим возвращается с работы. – Немного утомилась, – честно признаюсь, затем освобождаюсь из его крепких объятий, надевая на себя легкий шелковый халат, поверх сорочки. – Сегодня мы с отцом подготовили все документы на его обследование в клинику. Максим, терапия помогает, и он уже чувствует свои пальцы, но пока не может ими двигать, – со всей серьезностью говорю, пока мой муж раздевается, оставшись в одних боксерах. – Это прекрасная новость, – спокойно отвечает, затем коварно улыбается и соблазнительно тянет за мой поясок, вновь стягивая халат, – идем со мной, – увлекает в ванную комнату. Максим мгновенно захватывает в плен мои губы, исследует, растягивает удовольствие, соблазняет, а потом проводит ладонями по талии, очерчивая фигуру. Ухмыляется, довольный собой, что теперь мы станем родителями. – Макс, – томно дышу, уже возбудившись от его поцелуев, он отстраняется, глаза горят и блестят, – у нас будет мальчик, – сообщаю мужу долгожданную весть. Бесов выпрямился, ошеломленный, а потом приподнял меня, обнимая и целуя от радости. – Наш сын, – с восхищением произносит, а я уже вижу, как Максим сумеет достойно воспитать лучшие мужские качества в малыше. – У нас уже есть первые две его фотографии, – подмигиваю и выхожу из комнаты, чтобы найти их и показать Бесову. Максим тем временем полностью оголился и вошел в ванну, включив прохладную воду в полную силу напора, шум воды мгновенно окутал помещение своим звучанием. Найдя в сумке снимки, я вернулась и увидела перед собой мощную спину мужчины, а на верхней части тела татуировку, которая была сделана Максимом еще в студенчестве: BENE VINCIT, QUI SE VINCIT IN VICTORIA – Дважды побеждает тот, кто властвует над собой. И как символично она описывает наши судьбы, потому что мы сумели пройти через ад, побеждая не только недоброжелателей, но и самих себя, выиграв у демонов право на счастливый второй шанс. – Не красиво подсматривать, – журит меня, но все ещё стоит спиной ко мне, намыливая свои волосы. Еще раз прошлась по его обнаженному телу, на несколько секунд задерживаясь на пятой точке, ухмыльнулась, когда Максим намеренно поиграл мышцами, вгоняя меня в краску. – Рит, – зовет и смеется. – Иду, – тихо произношу слово, потому что вид мужа совсем сбивает с намеченных мыслей. Бесов смывает остатки шампуня и оборачивается, когда я показываю снимки. – Вот наш мальчик. Муж выключает воду, и оборачивает бедра полотенцем, затем берет снимки, внимательно рассматривая на них личико малыша. Таким сконцентрированным я его еще никогда не видела, словно разыскивает сходства и различия. – Какой он хмурый, – первая его реакция, от которой я зашлась хохотом, а потом, обняла его, притягивая лицо к своему. – Весь в тебя, – шутливо отвечаю, и Максим целует меня в кончик носа, затем отпускает и становится на колено прямо перед животиком, где наш мальчик пинает меня своей ножкой или ручкой, словно так пытается уже поздороваться со своим папой. Этот момент заставил меня замереть, но в самом приятном смысле. Вид мужа, как он разговаривает с малышом, находящемся еще в утробе поистине восхитительное и прекрасное зрелище. Максим держится за мою талию, притянув к себе еще ближе, целует через сорочку животик, а потом шепчет: – Ты наш маленький конспиратор, – я хихикнула, как верно Максим подобрал для сыночка прозвище. – Мы ждем тебя, – муж снова целует животик, и ребенок опять притихает, затем мужчина встает передо мной, обнимая одной рукой, а другой притягивает за затылок, и мы соприкасаемся лбами, дыша одним воздухом. Затем он ведет меня на балкон, где мы наблюдаем за закатом, когда солнце касается пустынных равнин, раскаляя песок перед холодной ночью, даря им тепло своих лучей до нового восхода. – Рита, я люблю тебя, – признается Максим, нарушая тишину и наше безмолвное единение. Крепко прижимает к себе, словно боится, что я в миг могу испариться, и быть только миражом или сном. – И я тебя, Максим, всем своим сердцем и душой, – отвечаю, затем кладу свои руки поверх его, таким образом мы вдвоем защищаем своего малыша. Мы уже семья. И все, что мы оба хотели – это обрести любовь, о которой практически не мечтали. И пока мы есть друг у друга никакая тьма не овладеет нашими душами, затмевая все светлые воспоминая, которые сохранились у нас о наших родных и близких, разрушая счастливое будущее. КОНЕЦ Стихотворение, посвященное роману «Двойная оплата» Я просто сломлен своею печалью Я жить не хочу, но живу вопреки Казалось бы, что тут такого – мечтаю?! Найти, наказать и просто уйти… Затянутся раны и время подлечит, И боль притупится, но будет твердеть. Я помню все до мельчащей крупицы, И смех детский песней прекрасной звучит. Я помню все стоны, и их наслажденье Как страсть зарождалась и крепла в огне, И снова сгорали, и вновь возрождались Купались в лучах и в холодном тепле. Теперь это память – она, как пластинка Играет в мозгах на повторе, на кадре Сознание мое в правах обладает Все чаще и чаще во мне вспоминает....