Глава 25

«Но одна жизнь – это не сотня» – эти слова до сих пор звучат в моей голове, как заевшая пленка на одном месте. Прокручивается по бесконечному кругу, выедает мозг до основания. Теперь мои демоны внутри меня, сидят, сложив в задумчивой позе руки, наблюдают за мной, и тем, что намерен делать. Им интересно, смогу ли я справиться, а, прежде всего, с самим собой. Чем закончится наше с ними сражение: выигрышем или поражением? Но одно я знаю точно, что просто обязан найти Ритку, потому что моя жемчужинка не заслуживает уйти из этого мира по моей вине и всей прогнившей системы, как и отвечать за ошибки наших родителей. Дебюа заигрался в бога, верша нашими судьбами налево и направо, как будто мы расходный материал, абсолютно не чувствующий вкус к жизни. А все из-за проклятой актовой печати, украденной им самим еще в молодости. Набирая скорость до приличной отметки, еду по ночному городу к клубу «Оазис», принадлежащий Баширу. Я должен был с самого начала предугадать, что не спроста Уваров вручил картину именно Самиру, тем более что я знал, кому она принадлежала. Но ослепленный своими мыслями, не заметил, как из-под носа увели главное – Маргариту. Если девушка знает ключ к разгадке, то похитители надеются на удачу, раздобыть им нужную информацию для долгожданного успеха. Огни ночного города смешались в единую линию сотнями красок, даже проезжающие мимо машины, для меня оставались мгновенным образом, вдруг исчезнувшим, словно никогда его не было. Единственное, что для нас не подвластно – это время, и пусть, многие утверждают, что мы можем им управлять, если захотим. Это ложь. Самая настоящая, сука, ложь. Часы тикают, и секунды теперь не вернуть обратно. Как и мою семью. Прошлое – это тоже время, оно ушло, но остались воспоминания. Наш мозг устроен так, что тело забывает боль, а душа… Она всегда будет тосковать и плакать по тем, кто нам был дорог. Только теперь боль и раны на сердце притупились, и на их место слоем выкладывается что-то новое, теплое… желанное. Моя жемчужинка стала именно вуалью, покрывающей мое сердце, беря его в свою теплую душу, согревая изнутри. И судьба вновь повторяет прошлую боль, напоминает, как это бывает тяжело. Крепко сжимаю руль, контролируя дорогу, перестраиваюсь на крайнюю полосу, сворачивая на другую ветку пути, ведущей к клубу. Зазвонил телефон, и в фоновом режиме принимаю вызов. – Да, – говорю своим уставшим голосом. – Я у клуба, – говорит Самир, по его тону можно предположить, что все-таки состоялся неприятный разговор отца и сына. – Где ты? – Подъезжаю. Я еще раз сворачиваю направо, где вдали вижу мелькающие огоньки «Оазиса». Клуб расположен практически за городом, посреди пустынной равнины, а чуть поодаль – море. Морской бриз доносится до здания, наполняя его своим соленым ароматом, неся некую восточную таинственность, смешанной с музыкой и танцами девушек. Самир стоит возле своей машины, поза напряженная. Друг осматривается по сторонам, а потом, увидев свет фар от моего автомобиля, расслабился. Сегодняшний день был самым насыщенным, вызволение из плена Амины, обернулось новым похищением, только теперь целью стала моя Ритка. Долгое время, что я ехал от матери к клубу, меня не покидало ощущение, что все это было спланировано до каждого шага, и пока мы занимались одним делом, похититель ловко обошел нас, начиная другое. Блядь! Мысленно ругаюсь и цыкаю. Как хитро обошли, заметая за собой следы, словно знали где я, а где моя жемчужинка. Слова Джафара, что я вновь окунусь в прошлое, постепенно оправдывают себя, и тем самым наталкивают на мысль, что араб в курсе, что, черт возьми, здесь происходит. Придется нагрянуть в участок и вызвать ублюдка на повторный допрос, только по моим личным вопросам. И пусть посмеет солгать мне в глаза, выпрашивая низкий срок, он все равно его не получит. Припарковав автомобиль, глушу мотор, затем встречаю друга. – Спасибо, – жму ему крепко руку, благодаря за его понимание, за преданность и нашу дружбу. – Я в долгу перед тобой, Максим, – Самир немного кланяется, выражая уважение и благодарность. – Пора мне возвращать его, – подмигивает, немного улыбаясь, хлопает по плечу. – Я рад, что Маргарита сумела найти кусочек места для себя в твоем сердце. – Потому что она и есть мое сердце, Самир, – честно отвечаю, затем сам осматриваю местность. На парковке стоит приличное количество самых разных машин: от бронированных джипов, до люксовых каров. Вся местная восточная элита проводит свои рабочие визиты в пределах клуба. Здесь крутится не только бизнес, но и заказы – акты, если ты кому-то успел перейти дорогу. Принцип работы «Оазиса» идентичен, лишь различен в их владельцах. Если Дебюа – это монстр, не знающий границ дозволенности, то Кхан-старший – лишь страж порядка преступников, которым подчищает истории. Среди его постоянной клиентуры числюсь сам я. – С отцом уладил проблему? – задаю мучающий меня вопрос, касающийся картины Уваровых. Самир нахмурился, потом кивнул. – Да, не волнуйся. – Мы оба пошли ко входу. – Ты знаешь, что делать? – друг переживает, и я понимаю его, потому что сам еще не знаю, что ждет нас, когда мы, наконец, сумеем добыть ключ. На входе стояли трое охранников, одетых в специальную форму, и никаких черных костюмов, только восточные традиционные. Чуть ухмыльнулся, доставая свой мобильник, я протянул с открытой смской в одного из араба, тот быстро сверился. Заметил, что стал переминаться с ноги на ногу, поглядывая на Кхана. – В чем дело? – голос грубый, но мне наплевать, потому что сейчас не до манер в другой стране. Самир тоже напрягся, повернулся полубоком ко мне, готовый вступиться за меня, если будет очередная потасовка. Охранник насупился, взгляд забегал между нами, затем дрожащими губами произносит, удивляя меня: – Код доступа заблокирован господином Кханом- старшим, – араб вроде похож на громилу, а ведет, будто женщина вот-вот готовая разрыдаться. Самир щелкнул пальцами перед его носом, приводя в чувства. – Что за сопли? – недоумевает он. – Уйди с дороги, Бесов со мной. Он – приглашенный гость. – Господин, – подключился второй. А я просунул руку в куртку, зажимая рукоять пистолета в ладони. И кроме шуток, я прострелю им головы, если продолжат упираться в своем. Этот араб чуть спокойнее первого, отцепляет железную цепь, украшенную орнаментом в виде разнообразных элементов. – Проходите. – Я успокоился, косо глянул на третьего, который в переговорное устройство доложил обстановку. – Башир здесь? – спрашиваю у Самира, и друг кивает положительно. – Значит рванул скорее на своих арабских скакунах. Или все же у вас в наличии имеется ковер самолет? – сейчас не до шуток, но почему-то эта вырвалась из уст, снимая напряжение смехом друга. – Нет, – он качает головой. – На вертолете, – теперь серьезно отвечает. – Ясно, – сжимаю губы в полоску, прикусывая изнутри щеку, чтобы словами не обидеть друга. – Значит, Башир так просто картину мне не отдаст, – я уже предвкушаю то, что намечается. Когда-то сам Кхан заявил, что будет стоять до последнего, если такой момент настанет. – Не знаю, – сухо проговорил Самир, когда мы подошли к стойке администратора. Нас поприветствовала юная девушка, украшенная мехенди по всему телу, даже затрагивая часть лица. Обернутая в черную ткань, закрывающую только грудь и нижнюю часть туловища, девушка подняла на нас свой взгляд – такой же таинственный, под стать всему клубному антуражу, передавая цветовую гамму: золото с черным бархатом. – Мы к владельцу, – отчеканил друг, не обращая внимания на девушку. – Господин Самир, ваш отец попросил передать вам, чтобы вы ожидали в общей зале и наслаждались представлением наших танцовщиц. – Девушка, с блеском в глазах, улыбнулась мужчине, ожидая от него вознаграждения в виде того голодного взгляда, как у нее самой. Только она проиграет в своих намерениях, потому что душа и сердце Самира принадлежат одной единственной. Потом она нехотя отводит свои черные глаза, направляя их на меня: – Поднимайтесь, Бесов, на второй этаж, прямо по коридору… – Но я обрываю ее, не давая договорить предложение до конца. – Я здесь не в первый раз, – ядовито и грубо, но девушку это не обидело, они лишь вздернула высокомерно бровь, чуть ли не фыркая, показала свою истинную натуру за обликом прекрасной красавицы. – Тогда, – она махнула рукой в сторону лестницы, – всего доброго. И еще, – она надменно переминулась, пожимая плечами. – Сдайте ваше оружие. – Я стою неподвижно, а Самир, скрестив руки, наблюдает за мной. Мы друзья, но жизнь отца дороже. Я должен это понимать своей головой, но внутри бушует ураган разнообразных эмоций, от гнева до ярости, смешиваясь между собой, оба взрываются внутри, накапливая смертоносную энергию. – Пожалуйста, – наигранно, девушка произносит свои любезности. Быстро стягиваю свою куртку, затем нательную кобуру с рабочим пистолетом, сверху кладу значок, намеренно раззадоривая девчонку и показывая, кто тут перед ней показывает бесплатный стриптиз. – Благодарю, – тонкие ручки мгновенно убирают мое имущество в полиэтиленовый пакет, закрываясь зип-зажимом. – Удачи, – напутствует Самир, потому что у входа в кабинет отца на втором этаже его не впустят ни при каких попытках прорваться. – Я буду ждать тебя здесь. – Отлично. Поднимаясь по прямой лестнице, оказываюсь на распутье: коридор расположен таким образом, что невольно, ты все-таки придешь к кабинету владельца. Этот некий лабиринт был построен специально, чтобы враги натыкались на охрану и не имели шансов убежать. Это своего рода риск, быть постоянно в страхе, а вдруг ребята не справятся, но горячая восточная кровь арабов слишком настырная и упрямая. Шесть мужчин встретили меня у входа. Обыскав металлоискателем, на удивление без каких-либо подколов, раскрыли предо мной двери, где за своим столом сидел Башир, погруженный в думы. С характерным щелчком нас заперли, оставляя наедине. Я подошел ближе, обращая внимание на внутреннее убранство, потому как в прошлый раз стол хозяина стоял в другом месте, да и вся мебель тоже. Теперь моему взору предстала голая стена, а на ней та сама картина матери Маргариты. – Присаживайся, – командным голосом велит Кхан, скрепя зубами, все-таки присаживаюсь напротив него, сжимая руки в кулаки, пытаясь заглушить шум в ушах от перенапряжения. Башир долго смотрит мне в глаза, выискивая свои ответы, на которые хотел давно знать истину. – Что молчишь? – прерывает тишину, затем встает и со столика, стоящего рядом берет кальянную трубку, затягиваясь дымом. – Вы знаете, зачем я пришел, и просто тянете время, – зло отвечаю, на то, что видно без меня. Каждая минута дорога для меня и Риты. Кто знает, что с ней сейчас и в чьих она руках. Кхан осторожно кладет трубку обратно, затем встает и подходит к картине, а я затаил дыхание. – Я долго размышлял, каким образом спрятала девушка ключ, но так и не понял, – мужчина снимает, показывая спрятанный сейф под ней. – Ее место здесь, словно за семью моими печатями, Максим, – усмехается. – А теперь, ты заявился ко мне, прося отдать. Но знаешь ли ты к каким последствиям это может привести, а? – поворачивается по мне и идет с картиной, кладя ее на стол. – Я даю тебе только один шанс. – Кивает на нее. – Сможешь при мне найти код, так вперед, препятствовать не стану. А если нет, – он хмурится, – пусть эта тайна навсегда останется при мне. – Значит, вы знаете шифр? – с осторожностью задаю вопрос, глядя на мужчина, когда тот кивает положительно. – К чему такие сложности, назовите его, и я оставлю вас в покое. – Нет, – отрезал. – Я не стану тем, кто порушит всю систему. Только не тогда, когда она нашла свой дом, – араб показывает на пейзаж. – Посмотри, как Милена изобразила бурю вдали, словно так передала настроение всей нашей жизни. Буря приближается к нам, и кто знает, что Аллах уготовил для каждого из нас. – Что бы то ни было, всему есть конец, как и гребанной системе вашей братии, – с упреком намекаю на преступные лица, окружающие некогда самого короля. – Уж кто бы говорил, как не сам сын Дебюа, – прогремели его слова, нарушая спокойствие. Я соскочил на ноги, зверея, а кровь разогналась в жилах, ускоряя сердцебиение от злобы и ярости. – Я ему не сын! – рычу сквозь зубы, теперь понимая, что все это время Башир был в курсе всего. Все кругом знали, но только не я. Кхан тоже не остался в долгу, ткнул в меня пальцем, и как отец отчитал за неуважение к старшему поколению. – Ты – его кровь, сынок, и никуда она не денется. Только одно тебя отличает от француза, – он замолчал, подбирая слова. – Пошел против него. И мне это нравится, – искренне улыбается. – Но я боюсь, что ты проиграешь. Силенок не хватит, пусть даже ты профессионал – смерть с косой, как прозвали мои ребята. Тихий и беспощадный. Но этого мало, чтобы убедить меня в обратном, а все потому, что ты вновь ожил. Максим, – он грубо приложил свою ладонь к моей груди, сбивая меня с толку, как реагировать на подобный натиск. Я схватился обеими руками за его, но не стал сопротивляться, глядя в упор на араба. Кхан настойчиво дернул рукой, повторяя мои удары сердца: – Ты чувствуешь, как оно бьется? – я хмурюсь еще больше, не понимая. – Нет, – он машет головой. – Ты чувствуешь, как оно бьется? Ты оживаешь, Максим. А все потому, что вновь полюбил. – Араб отпускает свою руку, сжимая кулак перед моим лицом. – Как легко вновь ранить и раздавить сердце. Вот, что я пытаюсь тебе сказать. Ты готов снова рискнуть этим? – Ради нее, моей жемчужинки – да! Ради своих девочек – да! – заорал на весь кабинет, оглушая криком пространство. – Да, – выдыхаю, держась за грудину, которая будто и вправду была вспорота Кханом, лишь бы показать, насколько мое сердце ожило, стоило в нем поселиться теплу к девушке. Башир согласно кивнул, затем указал на картину. – Вперед, Максим, – он отходит от меня, обратно садится за свой рабочий стол, беря в руки трубку кальяна и вдыхая ароматы табака, смешанные с добавками. Нахмурившись, уставился на чертову картину, даже не знаю, как мне узнать шифр к сейфу, который, к слову, злит меня своим открытым доступом. – Знаешь, – Башир прерывает напряженную тишину и мои мысли, вдруг обрушившиеся потоком. – Я сам не знаю, каким образом здесь можно скрыть что-то, – крутит трубкой в воздухе, размышляя. – Уваров только продиктовал мне код, ну, а я проверил по базе, потом только понимая, что Милена просила зафиксировать его, но это было так давно, что я не сразу придал значения ему, думая, что может женщина прятала свое наследство. в это время я начал крутить картину в своих руках, выискивая хоть какую-нибудь подсказку от Маргариты, вдруг где осеклась и я пойму, в чем ее фишка. А Башир продолжает наблюдать за мной, сопровождая мои поиски своими воспоминаниями. – Василий встретил Милену здесь, на выставке свободных художников со всех стран, для кого искусство стало смыслом жизни. Кстати, твоя мама тоже принимала участие. Вот и получилось, что Леока познакомила своих друзей, а их знакомство переросло в более глубокие чувства. – Это, конечно, все интересно, но, – устало выдаю, а внутри возгорается последняя капля терпения. – Башир, вы должны сказать мне код, я не вижу иного выхода, – смотрю на него, положив картину обратно на стол перед ним. – Нет, – отрицательно говорит, разозлив меня до чертиков. – Я все сказал, не можешь найти, тогда уходи. Значит, найдешь другой выход во всей чертовщине. Мне жаль, Максим. Опустив свой взгляд на пейзаж, я закрыл глаза, сжимая крепко кулаки. Сейчас, как никогда мне нужна подсказка, да пусть хоть свыше, но, главное, чтобы она могла мне помочь, скорее разобраться с этими гребанными загадками, которые выставила передо мной сука судьба. Она, будто намеренно испытывает мое терпение, наблюдает, записывает промахи или удачи. Высчитывает, сопоставляет, и, наверное, решает, дать ли мне второй шанс. Где-то глубоко в черном ящике проскальзывает образ студии Маргариты, и дым рассеивается возле столика с кистями и разнообразными жидкостями. Потом вдруг замечаю тонкую прозрачную фольгу, и я знаю для чего ее применяют. Потому что мама часто прикрывала участки своих картин, если поверх накладывала еще несколько слоев краски, сохраняя первичный слой, объясняя подобную технику защитой, если вдруг нарушится концепция всего портрета, и она вновь сможет покрыть повторно маслами. Распахнул глаза, и, как сумасшедший, стал вынимать само полотно из обрамляющей его рамкой. Башир вскочил на ноги, готовый отобрать картину, потому что я в буквальном смысле ее потрошу. – Ты что делаешь? – заревел, затем попытался вырвать из рук, но я вовремя увернулся, наконец, сумев вынуть полотно. Оно обмякло в моих руках, и я почувствовал, что это ткань, но она шелестит, а значит, все-таки мои воспоминания принесли свои плоды. – Успокойтесь, – говорю, а сам скорее кладу ее на стол, присматриваясь к краям. Точно. Замечаю, как тонко Маргарита провела свою работу, пряча за слоем, словно маской, материнскую тайну. Башир тоже замер, все еще не понимая, что я намереваюсь сделать. Коварно, но с легкой победой внутри себя, улыбаюсь ему. Теперь некоторые знания о технике написания картин, что поначалу вдалбливала в меня мама, пригодились как никогда, и я посылаю ей мысленно «спасибо». – Милена обучала Маргариту, так? – задаю вопрос арабу, хотя вряд ли он мог дать мне ответ. – Василий как-то признался мне, что жена долго держала подальше от этого вида деятельности дочь, а потом, когда девчонке было пятнадцать, Милену, будто прорвало, и она стала сама заниматься обучением девочки. А что? – он удивленно уставился на меня. – Смотрите, – показываю на края, а сам начинаю осторожно отслаивать прозрачную фольгу, на которой нанесен слой копии настоящей картины – той, что первой написала Милена. Глаза Башира расширяются мгновенно, и араб плюхается на стул, по обе стороны откидывая руки на подлокотники своего кресла. Он пребывает в шоке, и все еще не может прийти в себя от увиденного. Я кладу на пол копию, не нарушая структуру, с обратной стороны которой хорошо промазано специальным раствором, с помощью него фольга крепилась к первоисточнику. Поднявшись, внимательно рассматриваю числа, прорисованные в самой буре – ярко и отчетливо. – Значит, вот какими владеют способами наши художники, – выдыхает Башир, придя в себя. Мужчина сморит мне в глаза, чуть сощурившись. – Откуда узнал? – с недоверием интересуется. – Спасибо маме за первые уроки, – язвлю. Потом беру на столе листок и переписываю комбинацию цифр, не обращая внимания на Кхана, мгновенно подрываюсь к сейфу, затаив дыхание, набираю этот код. Каждая кнопка отдается писком и загорается красным светом, до тех пор, пока не нажимаю последнюю – раздается щелчок, а вся комбинация вспыхивает зеленым, и с характерным звуком сейф открывается. Как мне хотелось заорать от счастья, что сумел сломать гребанную задачку, что припасла напоследок Милена, а потом и ее дочь. Обернувшись к Кхану, жду его реакции, но мужчина отвернулся к окну, наблюдая за ночным пейзажем, где виднеется туча над морем, опустившаяся черным одеялом, затмевая собой звездное небо и саму луну. Оставив мужчину в покое, я открыл дверцу, обнаружив лишь одну папку, а на ней коробочку. Дрожащими руками беру ее, открывая, моему взору предстает та самая первая печать, что когда-то выкрал Дебюа. Ничем не примечательная монета, и от скрытой досады, я только фыркнул, возвращая маленький кусочек металла обратно в коробку. – Ради нее и столько загубленных жизней, – говорю вслух свои первые мысли. – Да, Максим, – выдыхает Башир слова, а в голосе слышится усталость. Кхан подошел ко мне, беря в сейфе папку. Быстро раскрывает ее, показывая содержимое. – Здесь список всех остальных сейфов, некогда принадлежавших старой элите. Эта монета, – он указывает пальцем на коробочку, некий пароль. Только она единственная, способна стать ключом к каждой ячейке, понимаешь? – Теперь мне ясно, – согласно киваю. – О больших суммах идет речь? – поднимаю на Кхана свой взгляд. – О таких, что нам во снах не снились, – с ужасом говорит Башир. Затем пролистывает еще несколько листков, показывая мне. – Здесь все подписи старых и новых владельцев четырех клубов. Обрати внимание, что стоит прочерк в «Марлен» и «Бурлеск». – Что это значит? – перебиваю, нахмурившись и удостоверившись в отсутствии подписи. – Дебюа подтасовал свое право на «Марлен», а «Бурлеск» теперь принадлежит твоему другу – Леониду Островскому, его отец передал право сыну, но пока вопрос еще не устаканился. Потому что психиатр погружен в свои проблемы. Это тоже не есть хорошо, что долгое время отсутствует подпись, могут взбунтоваться другие претенденты. А как ты уже догадался, их много – желающих. – Значит француз обманом занял место в «Марлен», но выдал это таким образом, что все поверили, – продолжаю мыслить вслух. – Нет, не обманом, а тонкой игрой в бога, – заявил Кхан. – И самое поганое, что я, как хранитель тайны Милены должен был быть в стороне, наблюдая за его хаосом. – Он замолкает, смотря мне в глаза. – А теперь, я с ужасом смотрю на тебя, и боюсь за наше будущее. Если ты проиграешь, то все мы окажемся в черных списках. – Не окажемся, – уверенно отвечаю. – Дебюа нужна печать, чтобы так же захватить не его богатства. Тогда я должен просто избавиться от нее. – Нет, не спеши, – он остановил меня. – Препятствовать я тебе не стану, как и обещал. Но, только запомни, что теперь все в твоих руках – все мы. – Он обводит руками комнату, показывая образно, что, будто здесь стоят сотни человек. – Оставь ее у себя, все равно никто не знал о ее местонахождении, кроме меня и… – Башир запнулся. – И еще кого? – настойчиво спросил, ощущая приступ волнения и страха. – Джафар мог проследить все мои файлы, созданные в прошлом. – На допросе он не обмолвился, – спокойно говорю. – Или, – замолчал я, обдумывая. – Вот, сука! – заорал. – Этот ублюдок ждет, когда я приду к нему во второй раз. От ярости и отчаяния метнул дверцей сейфа, та жалобно ударилась о стену, возвращаясь на прежнее место, от повторной отдачи удара. Башир проигнорировал мой выпад. Вернулся к своему столу, вынимая из шкафчика какой-то листок. – Вот, возьми, – протягивает мне, и я беру бумагу, чуть нахмурившись. – Это благодарность за помощь по спасению Амины. – Я еще раз взглянул на листок, где прописана сумма вознаграждения, будто я выполнил акт, стало гадко на душе, фыркнул от бестактности мужчины, положив обратно к нему на стол. – Извините, но не могу, – проговорил грубым голосом. – Возьми, идиот, – Башир вновь сует его мне, заставив принять. – Тебе пригодится. – Хорошо, – соглашаюсь, потому что на лице мужчины проскользнул намек на что-то, но я не понял на что именно. Сунул в карман джинс бумагу, затем сложил напополам папку с документами и убрал в потайной своей кожаной куртки, вместе с печатью, только без самой коробочки. – Не потеряй то, что тебе еще может пригодится, – напутствовал Башир, когда я выходил из его кабинета, благодарный судьбе за то, что снизошла до меня именно в этот момент. Самир встретил меня там же, где оставался. Увидев, что я спускаюсь, подлетел, без слов вопрошая, удалось ли найти, что искал. И я кивнул. – О, Аллах, – воскликнул он, проводя ладонями по лицу, словно смывает прошедший сумасшедший день. Не теряя времени даром, подошел к администратору, где уже стояла другая девушка, менее заносчивая, чем предыдущая. – Назначьте мне встречу с Дебюа, – почти приказываю ей, а девушка испуганно уставилась на меня. – Извините, – она шумно сглатывает, переглядываясь то на меня, то на Самира. – Господин Дебюа уехал из клуба еще днем. – Голос дрожит, как и руки, которыми она нервно пролистывает блокнот. Слежу за ее действиями, затем резко хватаю за запястье, останавливая, и пугая ее. – Он покинул страну, – всхлипывает. А потом уже Самир одергивает меня, положив ладонь на плечо, говоря, чтобы немного сбавил обороты. – Сука, – ругаюсь про себя, но вышло, что сказал вслух. – Зачем ты ищешь с ним встречи? – Самир с подозрением посмотрел на меня, метнув глазами в мои. – Не за тем, чтобы вот так просто его отпустить, – зло отвечаю. – Он заказал Ритку мне, – говорю полушепотом, чтобы девчонка администратор не услышала меня. Друг встал, как вкопанный, узнавая настоящую суть всей проблемы. Качая головой, он отошел от меня, и что-то шептал на своем, а потом резко рванул с места, ударяя меня по лицу кулаком, попадая по переносице. Молодая девушка закричала и убежала в зал, хотя, те, кто стоял рядом с нами, даже глазом не моргнули на происходящее. – За этим ты тогда просил на нее дело? – Самир вне себя, потирает костяшки пальцев, на которой образовались ссадины. Я тем временем вытираю кровь, хлынувшей из носа, но абсолютно не сержусь на него, потому что действительно заслужил. – Не совсем, – сухо отвечаю, взяв со стойки салфетку, прикладывая к переносице. – Держишь удар, молодец. – Заткнись, Бесов, – Самир упер руки в бока, будто устал от всего, как и я, но сейчас не имею права расслабляться, пора уже поставить точку. Найти мою жемчужинку, и некоторый план стал созревать в моей голове, но для начала, как я и планировал, навещу Джафара. – О, Аллах, сколько раз я предупреждал тебя, что ты однажды доиграешься в мстителя, Максим. Мне очень жаль, что в твоей жизни выпала не лучшая доля, потерять родных. Но их уже не вернешь, друг, – Самир подошел ко мне, кладя руки на мои плечи и опирается лбом о мой. – Я переживал за тебя тогда, и буду теперь, потому что, Макс, прошлое уже не вернуть, а вот будущее, – он замолкает, тяжело вздохнув. – Очень легко профукать. – Кхан отошел от меня и со всей серьезностью продолжил: – Особенно тебе. – Знаю, – тихо ответил, согласно кивая. – Удачи, – напутствует друг, отсалютовав мне. – Если что, я на связи. Найди Маргариту, и знай, она – твое будущее, ради которого стоит бороться до конца. Через два часа я был уже в участке. Включив свой рабочий компьютер, охренел от увиденного. Запись с видео стала четкой, на которой прорисовывалось отчетливо лицо Валерия администратора, курящего сигарету, и смотревшего на то, как женщина расправляется с мужчиной. Я сел на свой стул, подпирая голову руками, стал мучить волосы, чуть ли не выдирая клоки. Что ж происходит, черт возьми?! Сопоставляя всю информацию, полученную ранее, о той же Веронике, о Сергее – это дети Валерия. И каждый из них не просто так крутился рядом с нами. Но цель? Какова истинная цель Валерия, раз направил своих собственных детей на верную смерть? Затем долбанул кулаком по столу, соскочил и направился в комнату допросов, где меня ожидал Джафар. Пришлось приличной суммой подкупить смотрящего, чтобы коллеги не прознали про мой незапланированный допрос главного свидетеля, а также соучастника. Врываясь в помещение, меня встречает пронзительный смех мужчины, хлопающего в ладоши, словно я ему показал потрясное представление. На часах уже ближе к утру, а я сутки не спал, еле переступая ногами, держит только одно, я должен скорее разыскать Маргариту, если все еще не опоздал. И что-то мне подсказывает, на этот вопрос мне ответит араб, который смотрит на меня своим хитрым и довольным взглядом. – Пришел, бес, – смеется, все еще сотрясаясь от удовольствия превосходства надо мной. – А я предупреждал тебя, черт, ох, как предупреждал, – качает головой. – Заткнись, – рычу на него. – Отвечай, где девушка, потому что я знаю, ты причастен ко всей подставе. – Правильно мыслишь, – соглашается со мной. – Но что мне от этого будет, – пожимает плечами, – я все равно получу срок, и освободить меня тебе не по силам. Деньги? Нет, не думаю, я прекрасно осведомлен о наличии банковских счетов, что хранятся в сейфе у Башира, – ухмыляется, но главного он еще не знает, и мне это на руку. Решаю ему подыграть. – О каком сейфе идет речь? – хмурюсь, придавая больше веры, в то, что я удивлен в появлении новой информации. – Неважно, – по-деловому отвечает, меняя тему разговора. – Я ждал, что ты вернёшься еще. Но, увы, тебе мне нечего сказать, – издевается. Резко соскакиваю с места и хватаю за грудки, притягивая араба к себе на уровень глаз. – Хочешь играть по своим правилам, так? – трясу сильнее, и Джафар дрогнул, услышав в моем голосе нотки злости и предупреждения, что я не остановлюсь, и кто знает, чем обернется для него сегодняшняя ночь. – Никто даже не заподозрит меня, а все потому, что все кругом продажные твари, даже сейчас, подкупив этот допрос, никто не узнает, потому что цена молчания – жизнь. И, если ты помнишь, мой личный черный список еще никто не отменял. Я – есть смерть с косой, как вы, дорогие арабы, нарекли меня. А теперь прекрати мне втирать свои лестные речи. – Проговорив четко каждое слово, Джафар нервно сглотнул, а потом согласно кивнул и я расслабил хватку, а мужчина плюхнулся обратно на свой стул, слегка передернувшись и косо глядя на меня. – Умеешь же вселить страх, Бесов, – вроде с шуткой произнес, но все же теперь иначе воспринимает ситуацию, когда я напоминаю ему о времени, показывая на наручные часы. – Не испытывай мое терпение, – фыркнул, обессиленно падая на свой стул. Джафар тоже вздохнул, опустив свое нервное напряжение. Коснувшись своего носа, сощурился от боли и зашипел. – Твоих рук дело, – прерываю гнетущую тишину, вдруг повиснувшей между нами в допросной. – видео с фиксацией убийства шейха? Легкая улыбка коснулась глаз мужчины, и будто засияли, стоило напомнить о его талантах. – Да, неожиданно, правда? – Что там делает Валерий? И не говори, что ты понятия не имеешь, – предупреждаю его, наставляя указательный палец. Джафар только посмеялся с меня, вновь принимая расслабленную позу, потому что теперь он снова на шаг впереди меня. – Допустим, он ищет то, что ему было обещано за спасение, – загадкой отвечает, только вынуждая меня, вновь сесть прямо и предупреждающе глянуть. – Конкретнее, – приказываю, а сам все-таки встаю, облокотившись о стол, гляжу на араба в упор. – Где девушка? – сквозь стиснутые зубы, задаю вопрос, а слова получаются с рыком. – Знаешь, почему Дебюа нанял тебя в качестве убийцы, – вздернув бровь, самоуверенно задает мне риторический вопрос. Я только киваю ему, чтобы продолжил. – Смотрит на тебя, на сколько ты готов продвинуться ради своей мести, и той обещанной информации об убийце твоей семьи. Как далеко пойдешь, все больше и больше превращаясь в призрака. И твое задание, в котором ты должен принести картину, по большому счету не имеют для француза никакого значения. У него свои счеты с семьей Уваровых. Пойдет на все, чтобы стереть с лица земли кровь Милены. Предательницы, ради которой он когда-то готов был убивать, и пошел на это, превратившись в самого дьявола. – Не неси чепухи, Джафар, – я с силой ударил по столу кулаком. – Где девушка? Я последний раз тебя спрашиваю. – Но он будто меня не слышит, продолжая говорить мне о Милене. – Эта девушка сорвала башню Виктору, когда вошла в ряды. Как пламя, а он обожает таких, – ухмыляется. – И знаешь, Милена была хитрой, ну конечно, живя в подобной среде, где преступления и воровство были нормой, научишься и не такому. Она сыграла с ним в русскую рулетку, где обоим еще здорово повезло, выбравшись живыми. Мать Маргариты сама отдала печать первого акта, а потом только до нее дошло, что все это время Виктор по-хамски подыгрывал, делая вид, что не знает, кто она на самом деле. – Зачем она отдала ему ее? – с недоумением и неверием, но я все же задаю вопрос, скрестив руки на груди, смотрю в глаза Джафара, выискивая в них намек на ложь. – Бунтарка, – просто отвечает. – Сгоряча выкрала ее у собственного отца, хотя, порой мне кажется, что и он тут сыграл свою роль, просто подставив единственную дочь под удар. До меня только дошло, что Милена оказалась пешкой в шахматной игре двух королей, только ни один из них не подумал, сколько жизней унесет их игра, стирая все следы за собой, но оставляя огромные раны у родных на сердце. – Идиоты, – выругался я. – И что потом? – я жду продолжения. А Джафар жмет одним плечом, уставившись в пространство. – Сбежала, пока мать твоя прикрывала ее зад. Но тут-то и появился Валерий, помогая своей даме сердца. – А вот эта новость выбила буквально почву из-под ног. Не веря своим ушам, я сжал руки в кулаки, сдерживая себя изо всех сил, чтобы поскорее выбить все остальное, без необходимых окрасок. – И я имел неосторожность связаться с ним, когда как этот урод должен был прикрывать мой зад, в обмен на всю подноготную, хранившуюся на серверах у Кхана. Я передела ему информацию о тебе. – С опакой смотрит на меня. – Откуда она могла появиться там? – мне стало любопытно, и я сделал шаг вперед, показывая заинтересованность. –Сам Бесов-старший еще при жизни заказал у Башира хранилище на твое имя, в документах которого было указано, кто твой отец, – просто отвечает, выдавая всю ему известную информацию. – Он считал, что ты должен был знать об этом, но Леока – его любовь, и ради нее стал для тебя настоящим папой. Вот, как Валерий обрел главный козырь в своей нескромной копилке. – Ты поэтому сейчас восстановил четкость картинки? – Джафар кивает. – Почему именно сейчас, и как ты, сидя под камерой смог это сделать. – Не ты один можешь подкупать охрану, – просто отвечает, затем с искренней злостью, что пропитывает тело и душу говорит. – Он не должен был допустить, чтобы я попал сюда, вот почему, этого достаточно? – чуть повысив голос, Джафар приподнялся на стуле, а потом снова вернулся на место, стараясь вновь принять спокойную позу, удерживая своих собственных демонов внутри. Мужчина таит в себе скрытую ярость, он зол на всю случившуюся ситуацию, а значит готов также мстить, только сейчас самый горячий след, который я не могу упустить, проникаясь в его размышления. – Что Валерий задумал? – Будет мстить тебе за своих детей, потому что ты сын Виктора, а Милене, за то, что не отдала печать, обещанную за свое спасение и сокрытие от рук Дебюа, – Джафар замолчал, а потом скрепя зубами ответил. – Обманул, как мальчишку, преследуя свои цели, как змей выудил все, что хотел знать, и ушел, словно его никогда и не было. В этом весь Валерий – темная лошадка. – Все мы – темные фигуры, Джафар. Но это не значит, что ты за свое раскаяние получишь отсрочку, – отрицательно качаю головой. – Как ваш Аллах говорит, сколько причинил вреда, столько и вернется, только в троекратном размере, – Джафар уныло улыбается, потому что это самая подходящая пословица из их источников. – Так вот, ты и получил. Теперь меня не интересует, что было между предками. Где сейчас Маргарита? – По плану, Валерий увез ее из страны обратно в Россию. И насколько источники уверяют – он ждет тебя. – Замолкает. – Там, где все началось. Закончив допрос, я встал и молча покинул помещение, прекрасно понимая, о чем сказал араб. «Там, где все началось» – его слова прокручиваются в голове, пока я сижу за рулем машины, направляясь к квартире за документами, чтобы скорее выехать к аэропорту. Дом. В моем доме будет ждать, а я буду готов войти при всем параде, приветствуя нежданных гостей. Закрыв глаза, погружаюсь в глубокую темную бездну, в которой меня крутит и вертит болото, засасывая по самую голову. Сидя в своем кресле самолета, которое было расположено у окна, погружаюсь в разнообразные мысли, но главное, скорее найти Маргариту. Через связи Самир сумел найти билет первым рейсом, решили их линии не светить, если вдруг Валерий продумал все до каждого моего шага. Но вот с Дебюа вообще ничего мне непонятно, исчез с радаров и даже не смеет объявиться, узнать, как продвигается его заказ. Все настолько подозрительно, что частично проскальзывает мысль, а не вместе ли Виктор с Валерием – вдруг это их объединяет, и все заранее уже обговорено, только ждали подходящего момента. Но нет, судя по словам Джафара оба мужчин преследуют свои цели, используя нас, как их душам угодно. Но есть ли в них хоть частика человечности, что готовы так безжалостно идти по головам всех, кто является преградой. Набирая высоту, бортпроводник объявил температуру за пределами самолета, погодные условия, затем пожелал нам хорошего полета и приятного времяпрепровождения. Да, блядь, такого пожелания мне не хватало уже довольно давно. Мы, как птицы парим в воздухе, единственное, что из-за железа не ощущаем все прелести, что испытывают наши пернатые собратья. Будь Рита сейчас со мной рядом, и я машинально поворачиваю голову в сторону пустого места, словно она там сидит, облокотившись о мое плечо, посапывает или рисует эскизы. Думаю, в полете ее бы здорово вдохновило на что-то более высокое – свободное, и жемчужинка не остановилась до самого прилета домой, пока не завершила бы свой приблизительный – истинный набросок. Эта нахлынувшая образность была настолько реальной, что казалось я почувствовал запах духов девушки, теплых и родных. Сильно сжимаю руки в кулаки, стараясь не привлекать внимания посторонних людей, что сидят поблизости со мной. Когда вернулся в квартиру в эмиратах, долго смотрел на папку, в которой хранилась вся информация о Маргарите. Крутя в руках бумаги, так и не решился окунуться во всю ее жизнь без разрешения самой девушки. Хватит. Пора уже остановиться, и влезать, круша чужие жизни. Все, что я узнал от других, в том числе от Джафара, Кхан-старший подтвердил, оттого и нет мне смысла ворошить всю подноготную на мою жемчужинку. Единственное, что не дает мне покоя, знает ли девушка о своей матери правду, и, если нет, то, как примет этот факт, а я уверен – это вскроется, как склеп после долгого захоронениях посреди вечной мерзлоты. В ту минуту, когда начал рвать дело напополам, отправляя в мусорную корзину, поднося к бумагам все еще тлеющий окурок, раздался телефонный звонок. – Капитан? – я был немного удивлен, что Варламов звонит в такую рань повторно. – Я не понял, – начал грубо. – Ты куда собрался? Мне звонили арабы с участка, сказали ты не явился на доклад к их главному инспектору. Бесов! – зарычал он в трубку, игнорируя мои порывы вставить хоть слово. – Возвращайся обратно и заверши это чертово расследование, ясно?! – в приказном тоне, оповестил капитан. – Не могу, – коротко отвечаю, а мужчина тяжело задышал в трубку. Я представляю сейчас его состояние, когда его начнут «иметь» со всех сторон начальство постом повыше. – Маргариту Уварову похитили. Сам Василий в тяжелом состоянии. – В коротких предложениях заключалась вся суть моей проблемы, я должен, нет – обязан, найти свою девушку, и неважно сколько придется заплатить и через кого перепрыгнуть. Тру грудину, в кармане куртки прощупывается не только сама печать, но и сложенная папка со всем списком банковских счетов, принесших столько горя. Капитан затих, явно пребывая в шоке от услышанной информации. – Поэтому, простите, капитан, расследование я довел до конца, виновные найдены, рапорт арабы сдадут и без меня. Это только формальность. Не им, и не нам лишней шумихи не нужно, не думаю, что станут препятствовать. Это прежде всего в их интересах. – Да, ты прав, – устало соглашается со мной, шурша своими бумагами по ту сторону. – Кто похитители? И почему не заявлено в полицию? – Потому что успешно прошла зачистка, – честно отвечаю, не имея желания лукавить перед капитаном. – Сука, – в-первые при мне ругается матом, хотя мужик, сдержанный в словах. – Это уже выходит за рамки дозволенного. Чем, мать вашу, помешали бедные художники. Нет, я понимаю, что Василий далеко не бедный, но, – он замолкает, явно покачивая головой в недоумении. – Марлен слишком распустили свои клешни, пора бы навестить местных. Я свяжусь с прокуратурой. – Поступайте, как считаете нужным, капитан, – мне все равно, что Варламов предпримет, но одно точно могу сказать, что он нихрена ничего не сможет сделать – и это факт. Только наживет себе врагов, да окажется в черном списке. – Всего доброго, – прощаюсь с ним, нажимая на кнопку отбоя. Собрав все свои вещи, я оказался в аэропорту. Сквозь мой мутный сон слышу звуки, оповещающие о скором снижении. Сам не заметил, как мы прилетели, мозг практически не отдыхал, генерируя план, и что я намерен сделать в первую очередь. Вновь меня встречает промозглый дождь, когда спускаюсь по трапу. Как будто сама погода сопровождает меня всюду, показывая мое настроение. Башир снова прикрыл мой зад, и условно, я все еще нахожусь в Абу-Даби, а также мне передали чемодан с необходимыми вещами. Буду надеяться, что так отвлеку ненадолго внимание, сбивая с толку. Сев в такси, назвал адрес своего дома, а внутри все замерло в ожидании. Со страхом не знал, что ждет там. Но я буду готов ко всему, только чтобы ничего не случилось с девушкой. Нутром чувствую, что она все еще жива, и Валерий ждет меня не с проста. Ждет, когда верну ему долгожданный обещанный приз за спасение Милены. Валерий спланировал идеальный план мщения, не только женщине, но и французу. Осведомленный моим истинным происхождением, все это время я был у него на чеку, как будто мужчина знал, что настанет мой черед, платить по счетам отца. Только вот незадача – Виктор Дебюа мне не отец, и никогда им не будет! Кровь в жилах одна, это бесспорный факт, подтвержденный матерью, но это ни черта не значит. Француз ждет теперь, что я приду к нему на порог и от радости буду верещать, как мальчишка, что наконец у меня появился отец. Обломается по полной программе, и сам не захочет иметь такого сына, как я. – Остановите здесь, – прошу мужчину, как только мы заезжаем на дорогу, ведущую к моему дому. На улице настолько мрачно. Опустившееся небо серыми тучами, затмевает все пространство, показывая в дали мой восстановленный дом. Удивленный таксист притормозил. Я протянул ему деньги, и безмолвно выхожу из машины, в руках чемодан, а на плече сумка. До дома еще около пятисот метров, но решил присмотреться поближе, по словам Джафара, меня ожидает сюрприз. Вокруг него не было никаких машин, свет в окне не горел, что еще больше стало меня нервировать. Вглядываясь в придомовую территорию, никаких следов от протекторов шин я не нашел. Еще раз бросил взгляд на свой дом, в котором когда-то жила семья. Блядь! – сам про себя ругаюсь, когда боль в груди вновь вспыхивает, показывая образы моей дочки, но тут же она исчезает, а на ее месте появляются глаза моей Маргариты. В эту секунду осознаю, насколько мне страшно потерять её. Что сердце мое больше никто не сможет отогреть – вселить надежду. Потому что я влюблен в нее, и это мгновение просто неизбежно. Напротив моего дома росли высокие и густые кустарники, в них я оставил свои сумки, а из чемодана вынул пистолет с глушителем и пару обойм, припрятал нож, сунув его в голенище ботинка, прикрывая штаниной, затем надел на кисть кастет. Все выполненные движения, настолько отработанные, что сам удивился, как быстро этот мрачный мир завладел мной и превратил в убийцу. Я с легкостью преодолел свою совесть, круша и отнимая жизни у других, а теперь я боюсь за единственную, которая меня беспокоит. Пусть мне придется отдать остатки души дьяволу, но Ритку я вырву из этого мрака, и никто не посмеет ее тронуть даже пальцем. По всей улице загорелись фонари, освещая ее и придавая мрачное зрелище. Наблюдая за домом, понял, что там никого нет, и, возможно, Джафар меня обманул. Тихо пробираясь к французскому окну, которое выходило на лесную площадку, где из него можно было увидеть молодые деревца, прижался к стене, осторожно всматриваясь в темноту, что покрыла весь мой дом. Ни единого звука. Попробовал отпереть дверь, и она с легкостью поддалась, открываясь без скрипа. Прицелился, напрягая глаза, всматривался, скорее привыкая к сумрачной темноте. Шум в ушах с каждым шагом становился сильнее, сердце, разгоняя кровь, выбросило адреналин, чтобы суметь противостоять неожиданностям. Осторожно ступаю вовнутрь помещения. Иду по коридору, затем натыкаюсь на связанного Валерия. Замер. Мужчина склонил голову в неестественной позе, и еле дышит. Никого нет вокруг него. Еще несколько шагов, и я оказываюсь возле администратора. Тычу пистолетом в плечо, затем мужчина поднимает свой едва сосредоточенный взгляд. Его здорово избили, кровь запеклась по всему лицу, превращая в кусок сплошного мяса. Пытается улыбнуться мне, но у него ничего не выходит, и он только хрипит от боли. Рядом на барной стойке лежит мобильник, подозреваю, что он принадлежит Валерию. – Где Маргарита? – задаю вопрос, стараясь сдерживать себя, и не спускать с него глаз, держа пистолет на прицеле. Кто знает, может это очередная подстава. Валерий молчит. Еще раз ткнул пушкой, приводя его в чувства. – Где девушка? – говорю практически по слогам. Администратор шумно вздохнул, пропуская сквозь легкие воздух, преодолевая свою боль, выпрямился. – Её здесь нет, – еле шевелит губами, и снова оседает на стуле. Видимо вышибли из него дух неслабо. Оглянувшись вокруг, обращаю внимание на лестницу, что ведет к комнатам – двери закрыты. Помещение будто спит, и мужчина оказался здесь сравнительно недавно. Валерий пытается рассмеяться, но у него это не получается, только начинает задыхаться. – Ты все равно проиграл, Бес, – булькающие звуки, что мужчина издает, напрягают. Косо глянув на Валерия, понимаю, что он на грани, еще немного, и испустит последний вдох. – Жизнь несправедлива, – выдыхает слабо, – и мы лишь ее отражение. – Не пори чушь, – зло останавливаю его, Валерий поднимает на меня свой взгляд, в котором нет ни капли раскаяния. – Все было сделано идеально, – произносит восторженно, улыбаясь окровавленным ртом. – Почему так уверен? – с настороженностью спрашиваю. – Потому что, здесь не я главный твой враг, а тот, на которого я тебя вывел, – метнул головой в сторону барной стойки, где тут же зазвонил мобильник. Преодолевая расстояние, посмотрел на входящий номер – неизвестный, но код французский. – Чего ты ждешь? – скрипит зубами. – Ответь, если дорога жизнь девчонки! – заорал, а потом обмяк, потеряв сознание. Перевел взгляд на мобильник, который продолжал неугомонно трезвонить, взял его в руки, нажимая на кнопку ответить, приставил к уху. – Ну наконец, – радостно воскликнул Дебюа. – Я было подумал, ты никогда не ответишь мне, сынок, – говорит с издевкой. – Нашел то, зачем, собственно, я тебя отправлял? Сжимая телефон в руках, до металлического звука, сам смотрю на Валерия, стараясь не зарычать от злости, отвечаю: – Маргарита у тебя, – констатирую очевидное, и этот факт заставляет меня трястись от ярости. Короткий смешок француза практически добивает до этого состояния. – Я убью тебя, – угрожаю, а он еще сильнее рассмеялся, наслаждается моей злобой, что вспыхивает все сильнее и сильнее. – Найду и убью. – Конечно, – Виктор само спокойствие. – А сначала, разберись с убийцей своей семьи. Уговор есть уговор. Я свое слово сдержал – он перед тобой. – Резко поднял голову, уставившись на администратора. – Что ты имеешь в виду? – с недоверием спрашиваю, а сердце вновь лихорадочно застучало, отдаваясь болью в грудине и в висках головы. – Самые очевидные вещи, Максим. Уверен, тебе понравится ответ Валерия, – снова засмеялся, а на фоне его голоса слышу крики девушки, что зовет меня. Жемчужинка. Весь мой мозг сейчас вскипел, и я не знаю, что мне делать. Быстрым шагом подхожу к Валерию и трясу его за плечо. – Это правда?! – ору, но администратор молчит, – Это, блядь, правда!!!!? – от моего крика мужчина очнулся, и смог лишь кивнуть. Я озверел. Заорал на весь дом, матерясь благим матом. – А-а-а! Сука! – Ну что, Максим, теперь должок остался за тобой, – раздается голос Дебюа. – Надеюсь, ты не задержишься дольше десяти секунд, потому что для моего личного администратора Валерия есть нескромный подарочек. Отсчет уже пошел. Десять… девять… Весь дом вдруг вспыхнул красным светом, лучи сигнализации загорелись, оповещая сиреной, словно мы грабители. Дебюа отключился, а я метнул телефоном в окно. Практически подбежал к администратору и стал трясти того за плечи, приводя в сознание. – Ты их убил? – вопрос получается с ревом, но слова слышны даже сквозь сирену, сам же мысленно веду отсчет. Валерий вновь кивнул. – За что? – ору на него. – За что, ответь мне, сука! – Потому что система, Максим, – едва произносит шепотом, но эти слова как лезвие прошлось по ушам. – Потому что он отобрал у меня сына, заставил пойти против самого себя, а теперь я возвращаю ему его наказание. – Какая, блядь, система, Валера, я верил тебе! Сука! – взревел, а потом замахнулся и ударил кастетом по его лицу. Кровь каплями брызнула на пол, а сам мужчина застонал от причиненной боли. Но мне все равно. Эта боль не сравнима с той, которую перенес я. Не знаю, что ждет меня после окончания таймера, но остается несколько секунд. Наставляю пистолет на администратора, глядя ему прямо в глаза, а тот ухмыльнулся и засмеялся мне в лицо, затем закричал из последних сил: – Ты слабак, Максим. Давай! Чего ты ждешь?! Стреляй! И я выстрелил. Одна пуля – один труп. Но легче мне от этого не стало. На последней секунде, красные огоньки вдруг потухли, затем прогремел взрыв, ударной волной меня откинуло во французское окно, которое разлетелось вдребезги, как и весь мой дом. Лежу неподвижно, потому что ломит все кости. Сверху на меня упал кусок фанеры, словно одеялом накрыт или крышкой гроба – в зависимости от ситуации. Дом полыхает, и теперь я воочию вижу, как и тогда в первый раз. Разнесли мою жизнь повторно, только теперь на этом месте я, лежу и смотрю, словно вновь возвратился в прошлое. Перед лицом мелькают искорки, а потом появляются глаза Женьки, и она касается моих губ, а вокруг вдруг стало белым бело. Наверное сейчас я умер во второй раз. – Максим, – выдыхает мое имя своим сладким и родным голосом, гладит обе мои щеки, беря в ладони, всматривается своими голубыми глазами в мои черные. Я чувствую прикосновение и нежусь. – Почему ты здесь? – вдруг задает мне вопрос, лишая дара речи. – Не знаю, – спокойно отвечаю, потому что мне сейчас действительно вдруг стало легко, но только сердце все еще ноет и бьется. – Я скучала, – ласково продолжает, и мы вдруг оказываемся в постели в нашем доме. Моя ладонь лежит на Женькином беременном животе, а под ней я чувствую, как пинается наша Сашка. – Уже скоро, – радостно отвечает мне жена, словно я ей задавал вопрос, но вижу вместо неё Маргариту. Я хмурюсь, не понимая, что со мной происходит. Потом снова проваливаюсь в бездну и попадаю в ад. В тот день, когда у меня отняли семью. Я стою и наблюдаю со стороны. Раздался стук в дверь, и я пошел ее открывать, сам был увлечен разговором по телефону, и не сразу понял, как вломились мужчины, лишая меня равновесия. Затем они поднимаются к нам в комнату. Хочу их остановить, но один из них проходит сквозь меня, испугав до чертиков. Тру грудь, ощущая вновь давление. Сердце стучит, но стук отдаленный. Я проследил за убийцами, мужчины четко выполняли задание, заранее просчитав все возможные варианты. Вот они вошли во внутрь, и первой схватили Женьку, а потом уже я попытался вновь подняться, мгновенно получая битой по затылку от мужчины, который стоял позади меня. Заплакала Сашка и мужчины замерли, пересматриваясь между собой. Я рванул к кроватке дочери, пытаюсь взять ее на руки, но тельце по-прежнему лежит, и девочка не чувствует моих прикосновений. Обернулся, увидев, как один из них снимает маску – Валерий. Со злостью в глазах, он идет к моей девочке, пытаюсь толкнуть в грудь, но все тщетно, я проскальзываю сквозь него, падая на колени перед Женькой. Она плачет и умоляет не трогать ребенка. – Цена – жизнь, – говорит Валерий, а слова слышны так глухо, и тут я осознаю, что это мои воспоминания, поворачиваюсь к самому себе и вижу, что начинаю приходить в сознание, но вновь один из громил ударяет по голове битой в третий раз, рассекая мне бровь. – Ты пыталась уйти от оплаты, но расплата пришла к тебе. – Дядя, не надо, – продолжает молить, заливаясь слезами и держась за волосы, притупляя боль, которую ей причиняет еще один соучастник. – Он не виноват, – продолжает жена, – не трогай Сашку. Забери только меня, я готова отдать за них свою жизнь. Прошу тебя. – Нет, – твердо отвечает, покачивая кроватку, словно пытается успокоить ребенка. – Мне нужен он, а вот ты – нет. – Тут же наставляет на Женьку пистолет и стреляет, попадая сначала в живот. Мужчина, что ее удерживал, отскочил от моей жены, и она рухнула на пол. – А теперь смотри, – приказывает ей, – Женя на глазах тухнет, кашлянув сгустком крови. Валерий наставляет пистолет на Сашку, и пронзительный звук выстрела заполняет комнату. Детский плачь прекратился, а Женя закричала и попыталась встать, но ничего не получилось. – А-А-А! Я стоял, как вкопанный и не дышал, вновь ощущая давление на сердце. Ноги ватные, как и все тело, которое в миг стало парализованным. Валерий, не раздумывая закончил, то, за чем, собственно, явился – лишая жизни мою жену, отправляя вслед за дочерью. Затем подошел ко мне, лежащему на полу, приподнял голову за волосы и шепчет змеиным голосом, который я слышу чуть более отчетливее, чем их разговоры. – Я жду тебя, Бес. Я жду, когда ты поставишь точку во всей этой несправедливости. – Вновь опускает на пол мою голову, и удаляется. Мое сердце остановилось, а потом вдруг вихрем закрутились множественные образы Маргариты. Первая встреча, первый поцелуй, первые прикосновения. И с каждым мигом эта пленка воспоминаний становилась ярче прежней, возвращая меня к жизни. Распахнул глаза и вскочил, как ужаленный. Дом все еще полыхает, а меня отбросило на приличное расстояние. Голова кружится от вспыхнувших воспоминаний, словно черный ящик прорвало, выпуская весь змеиный яд, который там хранился. Все это время мое подсознание намеренно утаивало все мои прошлые образы и мучительные воспоминания, а сейчас – повторение ситуации и мозг восстановил проекцию, показывая, как это уже было тогда. Дышать тяжело, и я вновь падаю на колени, держась за голову. Валерий поступил бесчеловечно, убивая дитя, убивая свою племянницу. Все ради мести Виктору и Милене. Но я не понимаю, причем здесь Сергей – его сын, ведь его убил я, а сам Валерий проводил зачистку. Стараюсь дышать глубоко и короткими глотками, пытаясь восстановить все события в правильном порядке и хронологии, все разговоры, которые я слышал. Маргарита пострадала от рук своего же некогда возлюбленного, когда того отправили исполнить акт на Милену. Стало быть, месть Валерия была теперь не только женщине, которой когда-то помог, но и Дебюа, потому что он заказал мать Ритки, наказывая за предательство. Но орудием исполнения стал Сергей. Встряхнул головой, все еще не вникая в суть, и кажется, что не хватает еще каких-то деталей. Издали слышу звук сирены, скорее всего соседи вызвали полицию и пожарную охрану. Кое-как поднимаюсь на ноги и немного прихрамывая убегаю в заросли, где оставил свои сумки, временно прячась за ветками. Провожу руками по груди, проверяя самого себя не ранен ли, а в шоковом состоянии и с адреналином в крови мог не заметить, но все в порядке, лихорадочно ищу в сумке свой мобильник. Трясущимися руками достаю его, и смотрю в экран, соображая кому позвонить. Список контактов не так уж разнообразен, но на первого я натыкаюсь на Степана. Жму на вызов. Власов отвечает уже сонным голосом, чертыхаясь на меня. – Бес, мать вашу, я только с дежурства, ну имей совесть. Караваны и пески надоели? – Степа мне нужна помощь, – скрепя зубами говорю, перебивая анатома и тот мгновенно замолчал, а на фоне послышалось шуршание ткани, значит друг соскочил с постели. – В чем дело? – уже обеспокоенно, – Максим, не молчи, где ты. – Я дома, – усмехнулся. – Или то, что от него осталось, – взглянул на руины, которые все еще жрет огонь, навсегда прижигая мою боль. – Что? – заорал Власов, затем раздается падающий звук и мат анатома, – гребанные Иркины шмотки. Прости, – извиняется, по голосу слышу, что Степка оговорился, не желая признавать тот факт, что чувства к бывшей жене еще не остыли в его крови. – Я еду за тобой, не высовывайся, потом мне скажешь, в какую ты, черт возьми, ввязался авантюру. Отключаю свой телефон, бросая его на землю. Опустился вниз, присев на задницу, я берусь за голову и закрываю глаза, восстанавливая свое дыхание, кручу в мыслях слова Дебюа, и как он нахально смеялся надо мной. Француз ловко продумал каждый свой шаг, потому что всюду у него есть глаза и уши. Я уже на грани, но от неоправданных действий останавливает лишь одно – жемчужинка, ради которой я должен наконец завершить начатое. *** Не знаю сколько провалялся в бессознательном состоянии, но, когда пришел в себя, лежал на столе, где Степка проводит вскрытие тел. Ко мне подсоединена капельница в руку. Сам я по пояс оголен, чуть приподнимаюсь, обнаружив бинтовую повязку и пару лейкопластырей. Вокруг стоит гробовая тишина, словно нахожусь в склепе. Оглядываюсь по сторонам, ища свои вещи, потому что в куртке лежат чертова печать и список сейфов. – Не шевелись, – раздается звонкий голос, затем в секцию входит Власов, безумно улыбаясь. – Я же говорил тебе, что однажды ты окажешься на моем столе, – подмигивает. – Как ощущения? – Очень смешно, – я все-таки сажусь, свесив ноги. Оказалось, что стол приподнят на приличную высоту, спрыгиваю, слегка покачиваясь на своих ногах, мне удается удержать равновесие. – Что это? – показываю на капельницу. – Физический раствор с глюкозой, – спокойно отвечает Степан, затем подходит ко мне и вынимает иглу, зафиксировав пластырем ранку. – Я нашел тебя без сознания, Макс. Что, твою мать, происходит? – Нас не видели? – обеспокоенно поинтересовался, и Степан отрицательно покачал головой, успокаивая меня. – Дебюа убрал своего администратора, и Ритка у него, Степ. – Твою мать, – выругался друг. – Что ему надо от тебя? – Где мои вещи? – вновь осматриваюсь в поиске своей куртки. Власов вышел из секции и тут же внес пакет. – Держи. Выхватив из рук пакет, быстро ищу то, ради чего рисковал многим, и сейчас это мой билет к спасению жемчужинки. Власов стоял молча и наблюдал за моими резкими движениями. Наконец, найдя свою кожаную кутку, вынул из кармана печать и файлы. Руки все еще трясутся от бессилия, но я показываю Степану эти предметы. – Это первая актовая печать, понимаешь? – Но Власов хмурит брови, не понимая меня. – Первый акт, – и теперь до него доходит. Мужчина меняется в выражении лица на глазах, из спокойного состояния, его вдруг накрывает ударной волной. Степан практически зарычал. – Почему ты ее не уничтожил еще? – метается из угла в угол. – Максим, эти твари марленовские ведь придут за тобой, ты что творишь? И, вообще, – он остановился посреди помещения, уперев руки в бока, – где ты ее откопал, она настоящая? – Я только согласно кивнул, подтверждая ее подлинность. – Мне нужно попасть во Францию. Ритка у Виктора, а это, – я протягиваю руку с содержимым, – ее спасение. – Зачем ему сдалась Ритка? – Степан никак не поймет при чем тут девушка. Я надеваю свои шмотки, вновь убираю обратно в карман неодушевленные вещи, но которые сумели отобрать множество жизней. – Просто помоги мне добраться до аэропорта, – устало отвечаю, не желая вдаваться в подробности. Власов сдержанно кивнул, понимая, что ему этого лучше не знать, потому что всюду есть уши, и до него смогут добраться, если Степка прознает хоть какую каплю информации. – Спасибо, – поблагодарил друга за понимание, Власов отмахнулся и вышел из помещения направляясь в свой кабинет. Я сильно сжимаю рукой свои виски, пытаясь унять пульсацию и сообразить, что мне предпринять следующим. Нужна помощь со стороны, а во Франции у меня нет знакомых, через которых смог бы обеспечить себя оружием, чтобы прийти к Дебюа не с пустыми руками. Француз ждет меня, и я уверен, он предвкушает встречу, и то, как я лично в его руки вложу трофеи, специально для него собранные. Достаю свой мобильник и набираю Баширу. – Слава Аллаху, – раздается его голос. – Ты где пропадал, Бесов? – истерически обеспокоенный тон араба напряг меня, заставив похолодеть на месте. – Маргарита у Дебюа, – отвечаю ему. – Господин Кхан, в последний раз прошу вашей помощи, один не справлюсь, – честно отвечаю. – И смысла в прикрытии не было, Дебюа знает каждый мой шаг. – Джафара нашли повешенным в камере, – говорит Башир. – Прибрали ловко, и некого теперь судить. Вот и вся суть француза, использовав информацию, тут же ее подчищает, не оставляя ни единого следа, ловко заметая их, или предоставляя ложные. И я не удивлен, что так скоро убрали главного подозреваемого, потому что араб мог хорошо взбаламутить подноготную любого из нас, но, если семья Кхан хотела справедливого решения, то Дебюа предпочел радикальные меры по устранению. Нет человека – нет проблемы с утечкой информации. – Максим, я подготовлю самолет и пришлю пару-тройку ребят тебе в помощь. Самир не должен об этом знать, я дал слово сыну, что прекращу данную деятельность. – Башир с сожалением усмехнулся. – Но сам понимаешь от своей сущности и жизни не так просто отказаться. – Да, частично понимаю, – киваю, хотя араб и не видит моих движений. – Дебюа в своем клубе la déesse (ля дээс – богиня), – говорит отец Самира. Виктор так зовет мою мать, и не удивлюсь, отчего она бесится, когда слышит это прозвище. Больной ублюдок совершенно помешан на том, что ему приносит удовольствие, страдания людей, и неважно были ли они причастны, или стали просто случайными жертвами. Француз не бог, как пытается звать себя в своем же царстве, он – дьявол во плоти, пытающийся поселить хаос в реальной жизни, ворошит судьбами людей, невзирая ни на что. Ступает по головам, при этом даже пальца своего не прилагает, потому что у него множество марионеток. И таким он сделал меня – своим исполнителем, но, так ли это на самом деле. В руках у нас обоих мы имеем то, что для каждого представляет ценность. Жизнь жемчужинки гораздо дороже печати, которую ее мать припрятала у семьи Кхан. И если сама Милена не сумела уберечь свою дочь от трагедии и последствий, то в моих руках сейчас заключается ее душа, ради которой я должен пойти на любую сделку с Виктором. – Пропуска у меня нет, Бесов. – Продолжает Кхан-старший, вырывая меня из моих мыслей. – Но, думаю, Виктор ждет тебя, а значит указание его наверняка выполнят охранники, как только увидят тебя на пороге «Богини». Будь осторожен. Храни тебя, Аллах, – напутствует Башир. – Спасибо, – благодарю его. В это момент возвращается Степан. – Ты едешь? – спрашивает у меня, но я отрицательно качаю головой. – Нет, я в аэропорт, мне нужно вызволять Ритку из клешней ублюдка, – сам перекидываю через плечо ремень от сумки. – Я не могу позвать тебя с собой, и рисковать твоей жизнью. – Искренне говорю, прекрасно зная, что Степан или Леонид по первому зову придут ко мне на помощь, но, кто я такой, чтобы просить друзей об опасной просьбе. Знаю, что отдадут свои жизни за меня и мою жемчужинку, но эта дуэль только моя и француза, и я не позволю ему причинить боль моим близким и друзьям. Хватит. Пора отправлять старика на пенсию. Власов довез меня до частного аэропорта, где меня встретил араб в национальном костюме. – Приветствую, – слегка кланяется, когда я вышел из машины Степана, а сам Власов стоял око нее, провожая меня, как будто видимся в последний раз. – Макс, – окликает анатом, и я оборачиваюсь, когда уже стою около трапа. Ветер завывает, шумным свистом отдаляет наши слова друг от друга. – Помни, что я на тебя уже заказал свой столик, – подмигивает, говоря очередную шутку, понятную только ему одному. Ухмыляюсь и тоже подмигиваю. – Степ, пошел ты нахер, – в шутку посылаю своего друга, который вытащил меня фактически с того света, если бы не он, до сих пор бы валялся в кустах истекая кровью от осколочных ранений. – Ритку не испугай своей физиономией, – Власов проводит кругом по лицу, показывая таким образом, что я сейчас не в лучшем виде. – Думаю, она даже не заметит, – оба рассмеялись. – Удачи, – машет рукой, затем садится в машину и заводит мотор, его следом провожают две машины, присланные Баширом, чтобы подстраховать на случай, если Марлен сочтет Степана неугодным. – Да, она мне пригодится, – выдыхаю, затем поднимаюсь по лестнице, и меня встречает стюардесса, приглашая присесть и приготовиться к полету. Лететь до Парижа около четырех часов, поэтому я с остальными арабами-громилами, которых приставил ко мне Башир решил провести некоторую планерку, что мы будем делать, и как вести себя в чрезвычайных ситуациях. Ясное дело, что наша численность смехотворная, но пока печать и бумаги со списком счетов у меня, Виктор не рискнет намеренно причинить боль ни мне, ни Маргарите. Осталось пару часов до прилета, решил немного передохнуть и собраться с силами перед последним стартом. Прокручивая в мыслях образы жемчужинки, я улыбнулся, как будто ощутил ее прикосновения, которыми она сумела меня отогреть и завладеть моим сердец, постепенно став дороже, чем моя собственная жизнь. Я думал, что эта девушка просто очередная, но, завладев моим сердцем – вихрем ворвалась и осталась в нем, залечивая двойную рану. Женя и Саша – главные в моей жизни, и навсегда останутся таковыми, как и для Маргариты ее мама и малыш, которого девушка даже в глаза не увидела, и не почувствовала все прелести рождения ребенка. Жизнь несправедливо распорядилась нашими судьбами, но кто виновен в том, что нам выпала такая карта, только мы сами и наши родители. Хотя, здесь тоже все мои суждения необоснованные. Мама не виновата в том, что полюбила чудовище, и родила меня, а ведь могла избавиться, как сказала Виктору, когда тоже бежала от него, боясь за мою жизнь уже тогда. Достаю из кармана свой разбитый телефон и набираю маму, но она не отвечает, решаю просто написать смс-ку «прости», надеюсь, Леока сумеет простить меня за выпад. Я не имел права обвинять ее в том, что уже свершилось, возможно, если время можно было бы обернуть вспять, мама приняла иное решение, но в тот момент выход был только таким – уберечь меня от отца, который все равно сумел добраться до нас. Судьба. Эта коварная дама в итоге свела всех нас в кучу, переплетая нити жизней. Кликаю на кнопку видео воспроизведения, где у меня стоит одно и тоже на повторе – Сашка смеется, и мне на душе становится тоскливо, но тепло. Тот, кто забрал их у меня, уже горит в аду, но даже того пламени для него будет мало. На душе непонятные ощущения, и вроде я успокоился, узнав имя убийцы, а с другой стороны – все это время мои главные враги были под носом и пользовались мной налево и направо, управляя мной, лишь прикрывая периодически зад до удобного случая. Валерий проиграл, не оправдав своих ожиданий, лишился всего – своих родных, ради чертовой печати и кучи денег. Жизнь – бесценная награда, которой нас награждает судьба, но мы настолько привыкли не обращать на это внимания, считая, что вправе поступать, как душе угодно, что просто забываем, как необходим нам кислород и спокойствие, чтобы дать отдохнуть этой душе от постоянных издевательств. Видео прокручивается в десятый раз, а я смотрю, как будто сквозь него, слушая голос моей девочки. Пора отпустить ее, и попробовать начать жить, но всегда помнить о ней, как о светлом лучике среди тьмы, забравшей ее у меня. – Мы снижаемся, – объявляет стюардесса, войдя в наш отсек, где мы с ребятами сидим. – Пристегните ремни, господа. С замиранием сердца жду момента, когда смогу, наконец, поставить точку и увидеть мою Ритку. Арабы были хорошо подготовлены, и я не волновался за них, потому что им приходилось принимать участие и не в таких разборках. Спасибо Баширу за помощь, иначе, в голову лезут самые неприятные мысли, но в любом случае выход бы я нашел, но время сейчас идет против меня. Мы пересели на три бронированных внедорожника, которые ожидали нас в частном французском аэропорту, заказанные тоже Кханом. С другой стороны, его тоже понять можно, единственный сын может здорово обидеться на отца, когда как Башир не хочет, чтобы их род прервался в правлении, ведь династия Кхан – устоявшаяся правящая семья своего народа. Везде есть жертвы, и ради них порой приходится идти вопреки самим себе. Пока находился в самолете успел переодеться в более приличное одеяние – явлюсь при все параде, надев на себя черный костюм и белую рубашку, но под всем этим камуфляжем – бронированный жилет и пара стволов с запасными обоймами. На входе в «Богиню» нас обязательно проверят, потому что Дебюа не допустит к себе меня с оружием, пусть я его сын, но жизнью своей дорожит гораздо сильнее, чем кровным родством. И все-таки с пустыми руками приходить нельзя – традиция у нас дома такая. На часах самолета высвечивается время: почти три утра, а стало быть, здесь – два часа ночи. Клуб «Богиня» кишит жизнью в полном разгаре, ведь, когда как ни ночью начинает оживать большая часть города, словно мы играем в игру под названием «Мафия». Жаль, что игра эта остается просто игрой, а мы находимся в реальности, где город также имеет значение для многих преступников. В этих джунглях легко найти, но и проще всего потерять, или намерено утаить. На входе стоят четверо мужчин-охранников. Даже за пределами клуба слышна громкая тектоническая музыка, перемешанная с электронной, создавая впечатление, что клуб зомбирует своих постояльцев. В сопровождении арабов я вышел из внедорожника и ступил на красную дорожку, как будто голливудская звезда, приехавшая на премьеру своего фильма. Мы вчетвером подходим к охране, нас разделяет толпа народа, ожидающая своей очереди, а также увесистая цепь черного цвета. Неоновая вывеска с названием клуба горит алым светом зазывая к себе всех демонов, которые потерялись во тьме, но придя сюда обретают хозяина и свой временный дом. Мужчины переглянулись между собой, кто-то просто ухмыльнулся, оценивая меня по внешнему виду, кто-то отвел в сторону взгляд, наверняка наслышаны обо мне. – Нас ожидают, – говорю громко и четко, и плевать я хотел, если эти ублюдки не говорят по-французски. Но мужчины лишь кивнули, понимая меня, чем не слабо удивили. – Проходите, – один громила отцепил замок, приподнимая цепь и приглашая вовнутрь. Толпа зевак заверещали, когда мы вошли, и попытались прорваться, но один выстрел сумел всех приструнить и вновь очередь затихла, ожидая свое череда. Нас встретила миловидная девчушка лет семнадцати, не больше. Красивые алые губы соответствовали вывеске клуба. Обтянутая черным кожаным платьем, и с укладкой на голове в стиле аля-70, девушка стрельнула в меня своими голубыми глазами, чем-то напоминая мою Женьку. Я тряхнул головой, понимая, что это все пост травматизм от недавнего взрыва и нахлынувших воспоминаний. – Добрый вечер, господа, – изворотливо кланяется перед нами, играя в свои соблазнительные игры, старается отвлечь наше внимание. – Господин Дебюа ожидает вас, Бес, – мое прозвище девушка намеренно растягивает, произнося с акцентом – шипя, как змея, испуская свой яд. Она наслаждается собой и тем, как завладевает умами арабов, которые уставились на нее, а скорее на полуобнажённые груди, вот-вот готовые выпрыгнуть им в ладони. Фыркнул сильно, вырывая арабов из своих фантазий. Девушка кокетливо рассмеялась, пойманная на своем коварстве в игры разума, взмахнула рукой, указывая на дальний коридор, ведущий к лифтам. – Чувствуйте себя, как дома, – произносит обманчивым ласковым голосом, а потом поднимает телефонную трубку и сообщает на французском о наше прибытии. Опускаясь на самый последний этаж, уезжая под землю (цокольный этаж) – мы оказали в просторном холле, как будто спустились в преисподнюю в гости к самому дьяволу. Виктор, конечно, говорит сам за себя, раз старается придерживаться подобному антуражу, как будто пытается нагнать на всех страх, сопоставляя себя с образом главного демона. В этом помещении играет классическая музыка в современной обработке, и, кажется, я узнаю ноты Бетховена из лунной сонаты – как эпично представляет себя Дебюа, показывая свою неразделённую любовь к моем матери, только он сам упустил свой шанс, разрушив многим жизни, лишая будущего. И никакая музыка не скроет его истинного лица и намерений. Кругом стоит охрана, наблюдают за нами, как коршуны за мышами, выслеживают удачный момент, чтобы напасть и сожрать, не оставив выхода на спасение. Я прошелся взглядом по всему периметру помещения, запоминая, где кто стоит, если вдруг все пойдет не по моему плану, как мы обговорили в самолете с арабами. – Максим, – раздается громкий голос Дебюа, выходящего из соседнего помещения, распахивая дверцы по обе стороны от себя. – Я заждался тебя, сынок, – лукаво глядит мне в глаза, выискивает хоть намек на то, что сумел как-то меня растравить этим словом. Я не реагирую, только кивнул, и двинулся вперед на его приглашение войти вовнутрь – в его личный кабинет, который заставлен разнообразным антиквариатом, как и в «Марлен». Француз определенно создает себе изысканный вид, чтобы было не скучно наблюдать за мертвой обстановкой – но стоящей больше, чем сама бесценная жизнь. – А вы, господа, – он преграждает путь моим сопровождающим, практически закрывая перед их носами двери своего кабинета, – останетесь среди своих коллег, – с характерным щелчком запирает замок, затем оборачивается ко мне лицом, как кот, растянув губы в кривой, но довольной улыбке. – Располагайся, – махнул кистью на огромное кожаное кресло, установленное напротив его рабочего стола. Сам «Француз» обошел его и сел, ожидая того же действия от меня. – Не стесняйся, – вновь с издевкой напоминает, затем закуривает сигару, растягивая удовольствие от процесса. – Где Маргарита? – задаю вопрос громко и четко, обозначив свою цель с порога. Я продолжаю стоять напротив своего «отца», коим не считаю вовсе, сверлю взглядом, стараясь не упустить ни одного его лишнего движения. – Не волнуйся, с ней все в порядке, – ухмыляется. – Как тебе знакомство в лицо с убийцей твоей семьи? – чуть приподняв свою бровь с интересом смотрит на меня. Но я молчу, не желая говорить об этом, тем более с ним. – Да, Максим, предательство – это самое обидное в наших кругах. Веришь, веришь, а он раз и воткнул тебе в спину нож. – Разводит руками. – Валерий считал меня виновным, что его сын стал на путь нашей ночной жизни, но это было не принуждением. Захотел, так докажи. Я не просил его стрелять в девчонку, а тот, кто ему это приказал, давно кормит червей в болоте. – Пожимает плечами. – Валерий считал меня слепым, но только я знал каждый его шаг, вплоть до звонка Дмитрия, когда тот выполнил свою миссию, и привел Валерия к тебе. Славно и четко сработал, только я не знал, зачем ему сдался простой полицейский, который то и дело совал свой нос в мои дела. – Он повторяет свое восхищение и озарение. – Ну конечно, он связался с Джафаром, прикрывая его задницу, заимел таким образом связи. Только, Максим, обманывать, это не хорошо, потому и выдал его араб со всеми потрохами, как готовили покушение. Анжелика опередила его, потрясающая администраторша. Вот такими и нужно себя обкладывать, никогда не придадут. – Потому что, они так же прогнившие, как ты сам, – грубо говорю. – Где Маргарита? – вновь повторяю свой вопрос, не желая слушать бредни и превосходство Дебюа над всеми нами. – Ты считаешь, по-твоему, я идиот? – он в недоумении вздернул свою бровь. – Девушка в целости и сохранности, – он лукавит, возвращая свой прищур. Затем набирает на телефоне номер, и раздается голос, знакомый, но не моей Ритки. – Анжелика, душа моя, – Виктор обращается ласково к девчонке. Сучка, вот еще одна крыса в моем окружении. – Вижу, ты счастлив узнать, что все в сборе, – рассмеялся, слегка содрогаясь в плечах, как ему сейчас весело и радостно. Сильно сжимаю руки в кулаки, напоминая себе каждую секунду, что я должен выстоять эту шахматную партию и выйти в выигрыше. – Приведи-ка сюда мою будущую, – он смотрит мне в глаза и продолжает говорить, оглушая словами: – беременную сноху. Мир замер в этих буквах, ударяя по затылку осознанием того, что Маргарита носит ребенка. Моего ребенка, потому что все это время она была со мной, и ни с кем больше. Меня начало трясти, переживания нахлынули, словно цунами обрушилось на спокойный город. Дебюа довольный моим молчанием, но прекрасно видит внутреннюю борьбу. Затем другие двери распахиваются, и Анжелика сопровождает двух громил, которые ведут мою Маргариту, держа по обе стороны за локти. Я дернулся вперед, готовый вырвать ее из цепких лап, но тут же получил предупредительный выстрел по ногам от самого Виктора. – Куда это ты так рванул, – машет пистолетом туда-сюда, – нет, сынок, мы так не договаривались, – в след своим словам качает отрицательно головой. Ритка до ужаса напугана и смотрит в мои глаза, дрожит всем телом и шепчет губами мое имя. Эти твари запугали ее до смерти, и бедная моя жемчужинка боится сказать хоть слово. – Был уговор, что девушка – это моя проблема, – рычу на Виктора, а сам продолжаю следить за громилами и Анжеликой, вальяжно гуляющей по кабинету. Ритка бледнеет на глазах, когда понимает, что все это время она была моей мишенью, отводит с грустью и осуждением свой потухших взгляд, заставив мое сердце вновь облиться кровью, и мне хочется заорать. Сказать, чтобы вспомнила, как просил довериться мне, и сейчас это именно та ситуация. – Рита, – я иду против воли Дебюа, обращаюсь к своей любимой, но она делает вид, что не слушает меня. – Жемчужинка, – девушка начинает плакать, а Виктор со своей безумной администраторшей истошно смеются, наслаждаясь нашим спектаклем, но это далеко не он. Мои чувства к Рите сильнее, чем их злоба, поэтому беру себя в руки и громко произношу ее полное имя: – Маргарита! – прогремев которое, возымело действенный эффект на нее. Заплаканные глаза смотрят на меня, и она держится за живот, пытаясь на бессознательном уровне защитить нашего ребенка. – Я люблю тебя, слышишь, – все затаили свои дыхания, а Ритка уставилась на меня, все еще не веря ни единому слову. – Люблю, поняла!? – пытаюсь достучаться до нее, девушка за переживала, покрываясь румянцем. – Как это прекрасно! – нарушает нашу связь Виктор, хлопая в ладоши, и я вынужден повернуться к нему лицом. – Любовь, это чувство такое легкое, – начинает рассуждать о значении этого чувства, – такое весомое, но в то же время коварное и причиняет много боли. – Дебюа встает и подходит ко мне ближе, заглядывая прямо в глаза, выискивая свои ответы, возможно которые он ищет уже давно. – На что готов ради нее, – показывает на Маргариту. – Зачем задаешь вопрос, прекрасно зная каким будет ответ, – грубо отвечаю и он удовлетворяется им, отойдя от меня на приличное расстояние. Затем подходит к Ритке, беря ее за подбородок. В это мгновение все демоны, что сидели во мне всполохнули огнем, желая вырваться на свободу, и отбросить подальше мужчину, как только он коснулся ее нежного лица. – Не тронь ее, – зарычал, готовый выхватить пистолет из-за спины и прострелить ему голову у всех на глазах, только не смогу, потому что большой риск, что может пострадать моя жемчужинка. Теперь это вдвойне рискованно, и моя жизнь в эту секунду раскололась на две части, в прошлой я потерял уже жену и дочку, в настоящем и будущем я не готов отдать Ритку и ребенка, которого она носит под сердцем, этим ублюдкам. – Стой, где стоишь, – предупреждает Анжелика, наведя на меня пистолет, потому что оказалось я все-таки вынул свой ствол, удерживая рукоять в ладони, готовый спустить курок. Дебюа тоже насторожился, обнимая за талию Ритку, зля меня до белого колена. – Сначала печать и акты, сынок, – Виктор приставляет к ее голове дуло пистолета, угрожая не только мне, но и девушке. – Давай, душа моя, попроси любимого исполнить просьбу, ведь когда-то твоя мамочка не сумела тебя защитить, стоя и не отдавая то, что по праву мое. – Рита, не слушай его, твоя мама защищала тебя, – перебиваю Виктора, говоря убедительно, и держа зрительный контакт с ней.  – Это он направил Сергея к вам в тот вечер, и не дал ему выбора. – О! – воскликнул француз, – выбор есть всегда, Максим, – он трясет головой в подтверждение своих слов, – просто не каждый его принимает верно. А вот ты, – тычет в меня, уже должен зарубить себе на носу, что я тобой верчу, как хочу, – с яростью произносит. – Моя кровь будет продолжаться, сынок, – Виктор обезумел, – Маргарита родит мне внука, и я смогу воспитать, как когда-то хотел тебя, готовя занять мое место. Поэтому не зли меня, – угрожает. И Рита заплакала, уже предвидя не самый лучший исход. – Клади на стол печать и акты. – Ты трус, – выплевываю со злостью и ненавистью. – Ты сам ничего из себя не представляешь, только можешь указывать, не прилагая усилия, забирать жизни руками чужих упырей. – Нет, бес, – посмеиваясь, отвечает. – Ты глупец, раз посчитал меня таковым, – затем мгновенно наставляет на меня пистолет и выстреливает, попадая в нижнюю часть живота, где бронежилет не прикрывает тело. Рита пронзительно закричала, оглушая всех рядом стоящих, за что получила от Виктора пощечину. На шатких ногах стою и ощущаю разлившееся тепло по коже, прижимаю рукой рану, глядя в упор на Дебюа. Обстановка напряженная, в комнате стоит гробовая тишина, периодически слышны всхлипы жемчужинки и грубые дыхания остальных. Затем раздается шум за пределами кабинета, несколько взрывов. Пользуясь отвлеченным маневром, я стреляю четко в лоб Дебюа и тот откинув голову назад, валится спиной на пол, уволакивав за собой тонкое и легкое тельце Ритки. Громилы и Анжелика открыли по мне огонь, но я резко опустился вниз, сначала стреляя в мужчин, затем сваливаю с ног Анжелику. Девчонка не удержалась на шпильках и шмякнулась задницей, выронив свое оружие. Навалился на нее, не дав дотянутся до пистолета, сел сверху, придавливая своим весом. Одно движение и ее тело обмякло, потому что я свернул ей шею, тихо и безболезненно. Превозмогаю стреляющую боль в животе вскакиваю на ноги, пиная по пути пистолеты в сторону от охранников на случай, если я промахнулся, и кто-нибудь из них оживет. Ритка лежит без сознания, от испуга отключилась, когда вся эта канитель обрушилась один взмахом. Освобождаю ее из рук Дебюа и прижимаю к свое груди, нашептывая ее имя. – Ритка, любимая моя жемчужинка, очнись, прошу тебя, – беру ее на руки и отхожу от трупов. В эту секунду главные двери распахиваются и вовнутрь влетает местная полиция во главе с Варламовым. Еще в самолете я написал письмо Баширу с просьбой зашифровать послание для капитана. Как хорошо, что мужчина сумел вовремя его распознать и прилетел ко мне на помощь. – Спасибо, – едва шепчу губами, и капитан кивает. Я сижу в кресле, а на моих руках моя любимая беременная девушка. Маргарита начинает приходить в себя, глубоко задышав, сначала вскочила, но затем обняла меня и заплакала. – Максим, – сквозь рыдания слышу своё имя, произносимое ее сладкими губами. – Я так испугалась, боже мой. Глажу ее по голове, зачёсывая назад растрепанные волосы. – Знаю, – тихо отвечаю, затем целую ее, наконец ощущая поистине светлые искорки, пронесшиеся, между нами. Пока полиция устраивала зачистку снаружи, тела накрыли простынями, чтобы не нарушить целостность улик. – Идем домой, – зову девушку, прижимая ее крепче к себе. – Все кончено. Оба поднялись на ноги, и Ритка взяла меня под руку, помогая идти на выход. Варламов нагнал нас, останавливая. – У вас есть ровно час, чтобы смыться из страны, потому что я вас здесь не видел, – полушепотом говорит, пока главный инспектор французской полиции осматривает место преступления. Мы с Ритой кивнули, затем поковыляли к выходу. – Максим, – окликнул капитан, и я опять обернулся, глядя на него уставшим взглядом. – Где печать и акты? Башир сказал, ты их забрал. – Капитан, я не знаю о чем вы, – громко ответил, затем отвернулся, усмехаясь под нос, удаляясь из этого кошмарного ада. Капитан тоже рассмеялся вслух, и ушел делать свою работу. Рядом со мной главное – моя любимая, в целости и сохранности, и слава всем моим демонам, что сумели обуздать порывы и не начать крушить и метать молнии ранее, чем могло все обернуться подобным образом. Жизнь несправедливая сука. Но, кто сказал, что не мы ее держим в руках. Вот именно! Главное, найти и следовать своей намеченной цели, а обретая ценность – любить и оберегать, потому что, в другой раз судьба уже не даст тебе повторения прошлого, чтобы ты сумел исправить все свои ошибки, расставив по местам запятые и точки.