Глава 8

Новое утро началось с приятного ощущения, что на сегодня у меня нет никаких особенных планов. Безделье – отличная штука.

Впрочем, предаваться ему я не собиралась, меня все еще ждали мои листки, исписанные так мелко, словно бумага была величайшей ценностью.

В каком-то смысле так оно и было.

Я вовсе не хотела рассказывать Клайду и Роберту о своих литературных изысканиях. Кто знает, как они к этому отнесутся. Не подумают ли, что я решила продать эту историю какому-нибудь журналу, чей хлеб насущный – скандалы и интриги. И то, что имена в моей истории были другими, да и события имели мало общего с тем, что происходило у нас на самом деле, вряд ли помогло бы мне оправдаться.

Меня ведь уже поймали на том, что я пыталась выведать секреты этого дома. Так что теперь я вдвойне под подозрением и должна быть втройне осторожна.

Но сразу хвататься за карандаш я не собиралась.

Меня неодолимо влек к себе бассейн. Разумеется, купальника у меня не было: он никак не входил в тот минимум вещей, которые я взяла с собой. Но комплект белья вполне сойдет. Конечно, не из числа тех, которые были мне подарены: полупрозрачные кружева тут не годятся. А вот черное и плотное, в котором я сюда приехала, вполне.

В доме сейчас только горничные, а они вряд ли станут присматриваться, в чем я плаваю. И без того забот хватает – кому, как не мне, помнить.

Я взяла пушистое полотенце и направилась к бассейну. И застыла от неожиданности. Сегодня будний день – вторник, кажется, – так что никого из хозяев не должно было быть дома. Клайд. Он рассекал водную гладь широкими гребками. Дежавю.

Что-то похожее уже было. Я уже стояла здесь, завороженно любуясь красивым телом и не менее красивыми отточенными движениями пловца. И сейчас была почти уверена: на нем нет плавок.

Вдруг вспомнился вчерашний вечер: я кончаю от резких толчков члена его друга, а Клайд на нас смотрит. Видит, как широко открыт мой рот, как я извиваюсь в умелых руках, как податливо подставляю шею для поцелуев-укусов его друга. И насаживаюсь сама, чтобы получить еще больше…

Жаркая волна прошлась по телу, вдруг стало неловко и чуточку стыдно. Да, с Робертом у нас тоже кое-что было, и все же… Непривычные ощущения – быть в руках и одного, и другого. Дрожать от ласк двух друзей и не знать, что мне нравится больше. Не выбирать, более того, не желая этого выбора.

После того я не виделась с Клайдом и сейчас почему-то растерялась. Да, Роберт сказал, что ему понравилось наблюдать, но… А что, если на самом деле все было не так?

И, взглянув на меня, он будет думать о том, как меня трахал другой.

Что я увижу в его глазах? Я боялась этого. Боялась взглянуть на него. Наверное, лучше уйти.

Позже, когда я сама привыкну к мысли о том, что случилось, когда перестану так остро на это реагировать и вспыхивать от воспоминаний…

Я уже собиралась ретироваться, пока он меня не заметил, но было поздно.

– Эмилия, хорошо, что ты проснулась. Одному плавать скучновато.

В его голосе не было недовольства или раздражения. Он говорил со мной так, будто ничего особенного не произошло и он действительно рад меня видеть.

– Да я, в общем… нет, спасибо, – забормотала я, не переставая пятиться к входу в дом.

– Не смей мне перечить! – с напускной строгостью сказал Клайд. – А ну, живо в воду!

Он смотрел выжидающе, прищурив глаза.

Я понимала, что этот приказ скорее шутливый, но в каждой шутке есть доля штуки. А учитывая мое положение в этом доме, не думаю, что я могу игнорировать даже шутливые приказы.

К тому же – следовало признаться в этом, по крайней мере, себе – мне и самой хотелось искупаться. Не просто же так я пришла к бассейну. В общем, не найдя ни одного аргумента против, я бросила полотенце на шезлонг и осторожно зашла в воду.

Вода была просто идеальной. Не обжигающе холодной, не слишком теплой… У этих мужчин все идеально, пора к этому привыкать.

Я с удовольствием сделала несколько широких гребков. Чистое наслаждение…

– Ну что, наперегонки? – предложил Клайд.

Я неожиданно рассмеялась. О каком «наперегонки» может идти речь? Разумеется, он плавает гораздо лучше, чем я. Так что это состязание проиграно мною еще до начала.

Но все же я послушно поплыла за ним следом. И, конечно же, к финишу он пришел первым. Ну что ж, в этом состязании я и не стремилась победить.

Вообще-то, я предпочла бы плавать не на время. А спокойно, в одиночестве, просто получая удовольствие от воды, но, кажется, это не на сегодня.

Клайд сделал резкое движение рукой, и вот уже меня окатила волна брызг. Ах, так? Я ответила ему тем же. Завязалась веселая возня, в результате которой мы оба изрядно наглотались воды. И все же силы были не равны. Вскоре я уже была повержена и прижата к бортику. Долгий взгляд глаза в глаза, быстро схлынувшее веселье, которое сменилось чем-то совсем другим.

Его руки по обе стороны от меня как капкан. Его темный взгляд, исследующий мои губы, которые тут же приоткрылись, приглашая его. И его тело – сильное и горячее, несмотря на воду, которая нас окружала.

– Поймал… – Его обжигающее дыхание скользит по моей щеке, опускается к шее и оставляет свой след.

Там, где вчера были поцелуи Роберта, кожа горит от осторожных губ Клайда. Он словно пытается заглушить нежностью вчерашние воспоминания, заполнить их новыми. А меня – заполнить собой.

Его ладони обхватывают мой зад и заставляют инстинктивно развести ноги и обнять его бедра.

– Поймала… – шепчу ему практически в рот.

Усмехается.

Опускает меня вниз и дергает вверх, заставляя проехаться по его напряженному члену. Острые, пряные ощущения… Преграда между нами такая тонкая, что если нажать чуть сильнее…

Картинки того, как в меня погружаются его член, настолько заманчивы, что я начинаю нетерпеливо елозить. Какое удовольствие – его член почти каменный, я хочу его внутрь…

– Хочу… – Очередное скольжение по его члену вырывает признание.

– Чтобы узнать, как и чего хочу я, придется чуть обождать.

– Почему?

Для меня самой неожиданно, насколько обиженно звучит мой голос. И какая сильная жажда в нем скрыта.

Да, я хочу его.

Трусь о его член, сильнее обхватываю ногами. Мои соски виднеются даже через бюстгальтер, и он наверняка видит, как я сильно хочу.

Глаза Клайда становятся темнее, черты лица заостряются, как будто ему трудно сдерживаться. И в то же время трудно мне отказать.

– Я хочу трахать долго, – его шепот режет мой слух и посылает огненные искры вдоль моего позвоночника. – Хочу, чтобы ты осипла от криков. А потом отсосала мне, не в силах даже стонать.

У меня подгибаются пальчики ног. Из горла вырывается жалобный стон. И он только усиливается, когда я чувствую между ног его пальцы. Они не играют со мной. Видимо, у нас действительно мало времени, но он хочет дать мне хоть что-нибудь и, отодвинув трусики в сторону, просто проникает в меня.

Двумя пальцами сразу.

Как будто зная, что подготовка мне не нужна и я с радостью встречу это вторжение.

– Ты все равно тесная… – его шепот уже на губах. – Такая тесная, Эмилия… Тебя нужно трахать и трахать…

И он это делает.

Пальцами. Шепотом. Дыханием.

Неутомимыми движениями, с которыми насаживает меня на себя.

Вода откатывает от нас волнами, бьется о бортики бассейна. Мои стоны разносятся вокруг нас тихим эхом.

– Пожалуйста… пожалуйста, – молю я бессвязно.

И с трудом различаю вопрос:

– Пожалуйста – кто?

Приоткрыв тяжелые веки, я смотрю на него. Красивый, настолько красивый – даже в этой жестокости. Он ведь видит, как тяжело мне собраться с мыслями, и все равно заставляет.

– Пожалуйста, – выдыхаю я между толчками его пальцев в меня. – Клайд…

И вот теперь, только теперь он по-настоящему приступает к делу. То, что было до этого, – только разминка. Он принимается меня мучить. То вгоняет пальцы, заставляя привыкнуть к ритму их погружения и считать секунды до подступающего оргазма. То вынимает их и кружит по клитору – медленно, томительно медленно, заставляя царапать ему спину от нетерпения и невозможности выдержать эту пытку.

– Нравится? – требовательный голос снова выдергивает меня из вороха искр.

– Безумно… – извиваясь в его руках, признаюсь я. – Безумно нравится… Это мое самое лучшее утро…

Улыбка на его губах – последнее, что я вижу. Последнее, что держит меня в этой реальности.

Он погружает в меня пальцы и принимается сосредоточенно трахать, а помимо этого втягивает в рот мой сосок и сжимает его зубами.

Я извиваюсь.

Пытаюсь оттолкнуть его.

Прижаться сильнее.

Пытаюсь от него убежать.

Пытаюсь вцепиться в него мертвой хваткой.

Потому что меня разрывает изнутри на сотни огней. Не вижу, не чувствую, не понимаю… Из горла вырывается крик, который мог быть меня оглушить и вернуть в реальность, но…

Губы. Жесткие. Накрывают мои. Язык проталкивается в мой рот.

Он глотает мой крик.

Но поглощает губами не только его, но и меня заодно.

Его губы… я могу кончить еще раз только от их поцелуев…

Их вкус меняется. Когда выныриваю из забытья, они становятся мягче, будто уговаривая меня поскорее вернуться.

И я с трудом открываю глаза.

Возвращаюсь к нему.

Влажные светлые волосы… темные глаза… губы – тоже влажные, но от моих поцелуев.

– Красавица, – он приподнимает мой подбородок и оставляет легкий поцелуй на губах, – ради этого стоило чуть задержаться.

Клайд с видимым сожалением выпустил меня из рук.

– Мне скоро нужно уезжать. Позавтракаем вместе?

– Конечно, – согласилась я, усмехнувшись про себя.

Вот как легко сбылась мечта. Ничего особенного, просто завтрак вместе.

Когда мы вошли в дом, стол был уже сервирован. Этот завтрак точно не был похож на тот скромный перекус, который я готовила для себя. Я даже подумала: возможно, домашние трапезы были отменены как раз из-за того, что в горничных была я, они опасались, что я их отравлю. Но эту мысль я сразу отбросила.

– О чем задумалась? – голос Клайда вывел меня из раздумий, и я обнаружила, что уже несколько минут гоняю по тарелке креветку из салата.

– Почему вы решили оставить меня здесь? – спросила я. – Это наказание?

Он усмехнулся.

– В самом деле? Для тебя это наказание?

Я смутилась. Вот уж точно не это я хотела сказать.

– Нет, конечно, – торопливо ответила я.

Вот уж действительно, для человека, который зарабатывает при помощи слов, я порой совершенно отвратительно излагаю свои мысли. Язык мой – враг мой. В моем случае эта истина верна на все сто процентов.

– Наказанием было оставить тебя работать здесь горничной, откровенно говоря, мы не собирались так затягивать с этим. Планировалось, что ты отправишься домой дня через три. Достаточно, чтобы усвоить урок и не совать больше нос в чужие дела.

Он говорил так, словно все это было давним делом, о котором сейчас можно вспоминать с улыбкой.

– Но что-то пошло не так?

– Да, вроде того. Потом выяснилось, что ты красивая… Умная… и что ты нам нравишься.

«Ты нам нравишься». Это прозвучало странно, и все же это было словно музыка для моего сердца. Еще пару дней назад мое сердце разрывалось оттого, что я безнадежно прикипаю к тем, кто считает меня всего лишь своей игрушкой, а теперь «ты нам нравишься». Это намного больше, чем ничего.

Я почувствовала, что на глазах наворачиваются слезы.

Их только не хватало!

– Какие планы на день?

Я снова посмотрела на него удивленно.

– А какие могут быть у меня планы? Оставаться дома… Может быть, поплаваю, может быть, посмотрю сериалы. Здесь не так много развлечений.

Я снова прикусила язычок. Опять это звучало так, будто бы я недовольна. Но ведь это не так! Да и занятие у меня было, просто рассказывать о нем не хотелось.

– Эмилия, – Клайд улыбался, – я же тебе сказал: вся эта история с наказанием в прошлом. Нам, конечно, очень нравится, что ты здесь живёшь, и мы предпочли бы, чтобы так оно и оставалось, но ты в этом доме не пленница. Куда бы ты хотела пойти?

– Домой, – выпалила я резко.

Он посмотрел на меня удивленно, и я поспешила исправиться:

– Ну… то есть не насовсем. Но я хочу увидеться с родителями и забрать кое-какие нужные вещи…

Ноутбук! Черт возьми, я хочу заполучить мой ноутбук и работать на нем. Без этой допотопной необходимости зачеркивать слова, писать новые, плодя целый ворох черновиков.

– Отлично, – сказал Клайд и протянул мне пластиковый прямоугольник. – Это номер телефона нашего шофера. Он отвезет тебя куда нужно и привезет обратно. Ты ведь вернешься сегодня?

– Обязательно, – проговорила я, крутя в руках свой пропуск наружу.

⁂

Я была безумно рада видеть родителей, а они были рады видеть меня. Мое неожиданное возращение послужило поводом для целого переполоха. Тут же был накрыт чуть ли не праздничный стол, а в наш дом каким-то образом «случайно» заглянули тетушка Эн с племянниками и бабуля. Вряд ли в этом было что-то действительно случайное. Наверняка мама им позвонила.

– Ну как твои успехи? Они оставят тебя там работать? Тебе уже выделили свой кабинет? А Брэда Питта ты видела?

О боже!

Только сейчас я вспомнила, что по официальной версии для своих родных я вовсе не прохлаждалась на вилле с двумя красавцами миллионерами, а в поте лица строила карьеру в журналистике.

На меня смотрели несколько пар пытливых глаз, а я только глотала воздух, не зная, что ответить.

А ведь следовало бы об этом подумать и подготовить что-нибудь правдоподобное!

Я набрала побольше воздуха в лёгкие и принялась врать напропалую о своих успехах, о том, как много приходится работать, иногда даже по ночам, о том, что мои боссы, конечно, очень достойные люди, но чертовски требовательные, а по-другому никак.

Я говорила все это и сгорала со стыда.

И впервые задумалась о том, что будет, если мои близкие узнают, как на самом деле я живу и что происходит в этой самой моей жизни.

О боже, только не это.

Когда обед закончился и я стала помогать маме убирать со стола, я тихонько спросила:

– А как дела у Саймона?

Разумеется, я не могла не заметить, что единственный из родственников, кого не было сегодня у нас дома, – это мой младший брат. Спросила – и тут же пожалела об этом. Мама заметно погрустнела.

– Не знаю, он не звонил уже несколько дней.

– Ну так я ему позвоню и выскажу всё, что думаю.

– Не надо, – тихо отозвалась мама. – Ты же знаешь, он не любит, когда его беспокоят.

Беспокоят! Ну надо же – будто он занят каким-то делом. Саймон всего на год младше меня, но он, ещё будучи подростком, доставлял родителям массу неприятностей. Пьянки, дебоши и даже мелкие кражи – вот с чем им постоянно приходилось иметь дело. Он давно уехал из дому, жил какой-то своей непонятной жизнью, едва находя время, чтобы сообщить близким, что он жив.

Мама обняла меня за плечи.

– Я рада, что у тебя всё складывается. И эта стажировка – это ведь отличный шанс в жизни. Держись за него!

Мои щёки вспыхнули. Стажировка… враньё от начала до конца. Похоже, ни одним из своих детей мои родители гордиться не могут.

– Ну что загрустила? – Мама по-своему поняла моё замешательство. – Саймон пока ещё молод, вот увидишь: перебесится и станет порядочным семьянином, а может, и свой бизнес заведёт. Помоги мне с кофе и пирожными.

И мы вернулись к гостям.

Мама выглядела успокоившейся, а у меня в душе бушевали бури.

Все прошло почти что удачно. Лишь в самом конце, когда я уже собиралась уезжать, собрав необходимые вещи, и торопилась, чтобы не опоздать на несуществующий поезд, папа вызвался меня подвезти и проводить до самого перрона.

– Нет, что ты, не нужно, за мной пришлют машину, – нашлась я.

– В самом деле? – удивленно спросил папа.

– Пришлют машину – значит, ценят, – с гордостью сказала мама. – Значит, ты отличный работник! И не скромничай, я горжусь тобой, дочка. – Она обняла меня и расцеловала в обе щеки.

Никогда в жизни мне еще не было так стыдно. Я обманывала своих близких, хотя они этого вовсе не заслуживали. Единственное, чем я могла себя успокоить, – я делала все это ради их же блага.

Уверена, они не хотели бы узнать правду.