28

Линара

С самого начала этот вечер ощущается каким-то нереальным. Будто я шагнула в другой мир, где всё слишком ярко, слишком громко, но при этом зыбко. Гул голосов, звон бокалов, рассеянный свет люстр, всполохи камер, ароматы дорогих духов — всё сливается. Я словно растворяюсь в этом многослойном шуме, но каждый раз, когда рука Андрея касается моей талии, когда наши пальцы переплетаются, меня выбрасывает в реальность с такой силой, что становится трудно дышать.

Его присутствия рядом оказывается достаточно, чтобы пространство вокруг меня стало другим — плотным и насыщенным. Его ладонь лежит на моей талии, будто он делает это не впервые, словно это отточенное движение, обыденное, привычное для нас. Но это не так, и внутри меня всё переворачивается. Я не знаю, как относится к его прикосновениям, к его повышенному вниманию. Это всё правда или часть тщательно выстроенной стратегии?

Он не говорил о чувствах, мы не обсуждали нас или то, что произошло, между нами, после той ночи. Но в его взгляде я вижу что-то новое, словно он сбросил с себя груз, который нес на своих плечах долгие годы.

Стараюсь не поддаваться иллюзии, не верить своему воображению, ведь оно может не совпадать с реальностью. Но как можно держаться себя в руках, когда каждое его прикосновение ощущается так естественно?

Вижу, как нас провожают взглядами. Кто-то узнает Андрея, кто-то разглядывает меня, пытаясь понять кто я такая. Замечаю эти взгляды и не отвожу свой. Иду вперед, словно это единственное чего я сейчас хочу.

— Великолепно держишься, — шепчет Андрей, склонившись ко мне.

Его губы почти касаются моей щеки, пряди колышутся от его дыхания, от чего мурашки рассыпаются по моей шее.

— Переигрываете, Андрей Викторович, — шепчу в ответ, чуть прищурившись.

— Тебе так кажется? — усмехается в ответ, отстранясь ровно на то расстояние, чтобы заглянуть мне в глаза.

Улыбка на моем лице появляется сама собой. Он смотрит иначе, не так, как при нашем знакомстве, и даже не так, как неделю назад. Я вижу в его взгляде огоньки пламени, и мне хочется верить, что всё это не игра.

Проходим по залу, и я чувствую, как он скользит пальцами по моей руке, от локтя вниз, переплетая их с моими. Замираю на секунду, стараясь не подавать вида, что это расшатывает мою нервную систему.

Больше времени на паузу у меня нет, потому что Андрей представляет меня кому-то как свою женщину, спутницу. А затем чуть склоняется и целует в висок. Внутри меня всё трепещет, сжимаясь. Не потому, что я не ожидала, а потому что он делает это так небрежно и нежно одновременно. Не раздумывая, словно действие, доведенное до автоматизма.

— Расслабься, — его шепот щекочет ухо.

Киваю, улыбнувшись. Мне кажется, ему самому сейчас это дается с трудом. Но он держит меня за руку, и я решаю не отпускать его.

Мимо нас проходит огромное количество людей, в какой-то момент я перестаю запоминать лица и имена, потому что их слишком много. Мимо проходит пожилая женщина с бокалом шампанского, улыбаясь нам с Андреем.

— Они смотрятся вместе очень хорошо, — слышу её голос сбоку, когда она остается позади нас.

— Слишком хорошо, чтобы быть правдой, — усмехаясь, добавляет её спутник.

Улыбаюсь. Неужели наш спектакль так сильно заметен? Взгляд непроизвольно соскальзывает на левую руку Андрея. Кольцо всё ещё на месте, но я ничего не говорю ему, это уже сделали за меня Феликс с Дмитрием. Я же стараюсь об этом не думать просто потому, что не знаю, как это интерпретировать. Возможно, это просто привычка, а может защита, а может просто ещё не пришло время. Не зацикливаюсь, но чувствую легкий укол, вполне терпимый, но болезненный.

— Постой, у тебя развязалась лента, — неожиданно произносит Андрей, и, прежде чем я успеваю что-то сделать, присаживается передо мной на колено, начиная завязывать мои туфли.

По коже словно пробегает разряд тока, пока его пальцы аккуратно перебирают шнуровку. Он едва ощутимо проходится подушечками пальцев по моей щиколотке, словно не замечая мою реакцию на эти прикосновения.

Наклоняюсь вперед, положив ладони на его плечи, пробегаю по ним пальцами, и улыбнувшись, шепчу в самое ухо:

— Ты переигрываешь уж слишком откровенно.

— А если я не играю? — отвечает, не поднимая головы.

Замираю, и вместе со мной словно останавливается всё вокруг. Дыхание перехватывает от его слов. Выпрямляюсь, шокировано наблюдая, как Андрей заканчивает с подвязками, и вскидывает на меня взгляд. Кажется, это самый красивый момент этого вечера. Потому что он смотрит на меня снизу вверх, и в его позе нет слабости, а в глазах лукавства. Только сила, исходящая и уверенность. Полная уверенность в своих словах и действиях.

— Так, подвинетесь, — поднимаю голову, встречаясь взглядом с Феликсом. — Не хочу мешать вашим интимным переговорам, но должен сообщить, что вы выглядите подозрительно счастливыми.

Он протискивается между нами, разрушая волшебство момента. Андрей вытягивается во весь рост, закатывая глаза.

— Завидуешь?

— Возможно. Главное, чтобы не Дмитрию, — он указывает на него бокалом, который взял секунду назад. — У него лицо как у шпиона.

— У тебя такая ассоциация, потому что на границе ты именно так и сказал, — Дмитрий не меняется в лице, словно этот диалог приносит ему нестерпимую скуку. Но в глазах я замечаю блеск.

— На границе? — спрашиваю неуверенно.

— Мы летали на заключение сделки пару лет назад. В разработке был масштабный проект, на котором нам с Феликсом нужно было присутствовать лично, — поясняет Андрей.

— Да-а, — довольно тянет Феликс. — А потом я подумал — почему бы нам не расслабиться. Ты видела их кислые рожи?

— Выйдя в бар в костюме пирата и с попугаем на плече, — добавляет Андрей.

— Живым, — уточняет Дмитрий. — Которого украл у фокусника.

— Он сам на меня сел, — протестует Феликс. — Это был знак, родство душ, все дела.

Андрей снова закатывает глаза, но я вижу, как подрагивают уголки его губ в улыбке. Он поднимает голову и со вздохом произносит:

— Да, а потом у тебя случилось «родство душ» с охраной, — трет пальцами переносицу. — Иногда я забываю, что у тебя есть доступ к оружию.

— Иногда я забываю, что ты умеешь улыбаться. Сделай это еще раз, пока никто не увидел.

— Исчезни, — шипит Андрей.

— Здесь меня не любят, — с расстроенным лицом говорит мне Феликс, пока я посмеиваюсь. Берет меня за локоть и заговорчески шепчет: — Уходим, Линара, с этими двумя невозможно разговаривать. Устроим ужин только для адекватных.

Кидаю быстрый взгляд на Андрея, который наблюдает за нами, приподняв бровь. Усмехаюсь его реакции, возвращая внимание на Феликса.

— Тогда нам придется оставить тебя за дверью, — отвечаю ему тем же тоном.

Феликс запрокидывает голову и по залу разливается его смех.

— А она хороша, — подмигивает Андрею.

Оглядываю нашу компанию в центре этого странного вечера, и понимаю, что мне спокойно. Андрей не закрывается от мужчин, от меня, я вижу в его глазах отблески тепла и какой-то нежности по отношению к этим людям. Так непривычно видеть его настоящим, не за стеной вечного холода и отчуждения. Обычным мужчиной, в кругу своих друзей.

Спустя время Андрей отходит с Максимом. Остаемся наедине с Алисой, обсуждая новости её бара — один из моих проектов. Разговариваем буквально несколько минут, и она куда-то убегает. Смотрю ей вслед улыбаясь. Алиса всё та же — с неуемной энергией и огнем внутри.

Выхватываю Андрея взглядом из толпы. Он ведет переговоры с незнакомыми мне мужчинами, держится уверенно и профессионально, как и всегда. Погружаюсь в свои мысли, неожиданно ощущая напряжение всем телом, воздух словно заканчивается. Смотрю прямо перед собой, не пытаясь убежать или спрятать взгляд.

— Ты не первая, кто считает себя особенной, — с усмешкой говорит Виктор, делая глоток шампанского.

Пальцы сжимаются в кулак, дыхание сбивается, но я изо всех сил стараюсь не показать, что его присутствие меня пугает.

Выдерживаю паузу, а потом поворачиваю голову в его сторону, смотря прямо в глаза:

— Вы говорите это с такой уверенностью, — замечаю задумчиво. — Я так понимаю, исходя из личного опыта? Потому что вас однажды не выбрали?

Он замирает, мне и самой кажется, что зал погружается в тишину на долгое время.

Виктор медленно поворачивается ко мне всем корпусом. Взгляд пустой, как и всё у него внутри. Каждая наша встреча вызывает во мне страх и дикое отторжение, но я продолжаю уверено смотреть ему в глаза.

Вижу, как дергает бровью, еле заметно, будто не смог сдержать этот порыв.

— Забавно. Ты судишь, не зная.

Он спокоен, даже старается улыбнуться, но глаза никогда не врут. Я вижу в них ярость, которая вспыхивает, но гаснет также быстро.

— Так я угадала, — отворачиваюсь, делая глоток шампанского.

Даже если я ошибаюсь, сейчас, всем своим видом, стараюсь показать, что уверена в своем предположении.

— Говоришь, не выбрали? — повторяет вкрадчиво. — Скорее предали. Но этого больше не повторится.

Последние слова Виктор бросает резко, они звучат так, словно по стеклу провели ножом. Боковым зрением вижу, как дергаются его плечи, он разворачивается на пятках и скрывается в толпе.

Андрей появляется почти сразу, останавливаясь прямо передо мной. Взгляд напряжен, на скулах проступают желваки.

— Что он сказал? — спрашивает резко.

— Мы просто говорили, — пожимаю плечами. — Но знаешь, стоило сказать, что его не выбрали и он сгорел на месте.

Андрей замирает, а потом в одно движение притягивает меня к себе, обнимая. Легко целует меня в лоб, сжимая талию. Проходится ладонями по моей спине, и я чувствую, как по ней, от его прикосновений, рассыпаются мурашки.

Конечно, он чувствует это тоже, но сейчас мне плевать. Прижимаюсь к нему в ответ, ощущая, как тепло его тела проникает сквозь ткань, окутывая меня.

— Умница, — шепчет. — Ты даже не представляешь, насколько. А теперь мы уходим.

Спускаемся по ступеням, всё кажется мне слишком ярким, искусственным. Рука Андрея скользит по моей спине, он притягивает меня ближе к себе, и в этот момент что-то в нём меняется. Он замирает, выхватывая взглядом что-то в толпе.

В этот момент мои органы чувств будто разом отключаются: пропадают звуки, запахи, зрение размывается. Замечаю только как Андрей резко разворачивается ко мне, чувствую толчок и вижу, как он дергается.

Не думая, подбегаю к нему, обнимая за торс. И неожиданно ощущаю тепло, которое разливается по моей груди.