42

Линара

Машина плавно едет по дороге, а я чувствую, как внутри меня всё дрожит от волнения, ожидания и тепла. Сегодня я возвращаюсь домой, туда, где всё началось. В дом, который стал для меня больше, чем просто местом.

Мы едем молча, и я замечаю, как Андрей напрягается, будто вновь сомневается в правильности своих действий. Пальцы крепко сжимают руль, взгляд направлен на дорогу, челюсти сжаты. Перед выпиской он сказал, что не уверен, захочу ли я вернуться именно туда. Но почему бы и нет?

Именно в его доме мы прошли через всё. Прошли путь от неприязни и недоверия к тому, что имеем сейчас. Именно в его доме я узнала, какой Андрей на самом деле. Там он впервые впустил меня в свою жизнь, в свой мир, в свою боль… Именно там я почувствовала себя нужной. Он стал моим укрытием, моей точкой опоры.

Дом — слово, которое может означать всё и ничего. Для меня — это наш очаг.

А ещё… дом Андрея — его убежище. Место, где он чувствует себя комфортно и защищённое. Где ему всё знакомо, и он чувствует себя живым. Кто я такая, чтобы отнимать у него эти чувства?

Этот дом не про страх, он про путь. Про встречу. Про нас.

Ворота открываются, и как только мы попадаем на территорию, к машине подбегают псы. Рэй нетерпеливо переступает с лапы на лапу, Гром в своей сдержанной манере ждёт, пока мы выйдем на улицу.

Выхожу из машины, протягивая ладони, куда они оба сразу приветственно тычут мордами. Доверчиво обнюхивают, а потом прижимаются боками к моим коленям. В груди щемит от этой тихой поддержки.

Рядом стоит Андрей, наблюдая за нами. Ничего не говорит, просто ждёт, но я вижу в его взгляде тепло.

Смеюсь сквозь слёзы, присаживаясь перед ними на корточки.

— Спасибо, — шепчу им, тихо хихикая от того, как они щекочут своими носами моё лицо. — Спасибо, что были рядом. Мои герои.

Андрей помогает мне подняться, осторожно придерживая за локоть.

Мы заходим в дом, где в холле нас уже встречают. На меня буквально налетает Феликс, сгребая меня в охапку. Смеюсь, радуясь тому, что все здесь, все в безопасности. Дмитрий мне кивает, стоя в стороне. Как всегда сдержанный, но лицо смягчается, когда он встречается со мной взглядами. Ольга отбивает меня у Феликса, заключая в объятия.

— Моя девочка, — она гладит меня по спине, и внутри меня разливается тепло, словно я вернулась в родительский дом. — Как я рада, что ты вернулась.

Она отстраняется, нежно проводя рукой по моим волосам. Глаза сияют, на лице расцвела улыбка. Как я скучала по всему этому…

Но неожиданно атмосфера меняется. Воздух становится плотнее, все замолкают, глядя за мою спину. Оборачиваюсь и на секунду перестаю дышать.

Олег.

Он стоит в дверном проёме между холлом и гостиной. Всё такой же — высокий, собранный, с ровной спиной. Но такой уставший, хоть и во взгляде я вижу облегчение.

Замираю на месте, просто глядя ему в глаза. Мы не говорили всё это время. Я не знала, где он, злилась, обижалась, плакала… А теперь просто стою, не в силах сделать шаг.

— Привет, — тихо говорит он.

И в этом простом слове столько скрытой боли, что у меня разрывается сердце.

Бросаюсь к нему не думая, не колеблясь. Прижимаюсь, цепляясь за рубашку, и утыкаясь в его грудь лицом. Он обнимает меня, с силой, до боли, будто всё это время держался только ради этой минуты. Чувствую, как подрагивают его пальцы на моей спине.

— Прости, Линка, — шепчет он мне в волосы. — Я даже не предполагал, что всё так обернётся. Я не могу рисковать тобой…

— Сначала я думала, что ты меня бросил, — всхлипываю. — Я так за тебя боялась…

— Никогда, — мгновенно отзывается. — Ни на минуту. Я с ума сходил от того, что меня не было рядом.

Поднимаю голову, замечая в его взгляде сожаление. Все эти месяцы ему было также тяжело, как и мне. Мы привыкли рассчитывать друг на друга, всегда быть рядом. Но эта ситуация развела нас практически на полгода.

— Ты всё сделал правильно, теперь всё хорошо, — шепчу. — Главное, ты здесь.

Утыкаюсь лбом в его плечо, стукнув по нему кулаком. Он усмехается и ерошит мне волосы.

— Эй, — отмахиваюсь, пытаясь пригладить причёску.

— Ты подросла, — говорит, щёлкая меня по носу. — Стала ещё упрямее и вреднее. Вечно куда-то влипаешь, сводя меня с ума. Ничего не меняется.

Смеюсь, чувствуя, как на мои плечи ложатся тёплые ладони, а потом меня прижимают к груди. Вскидываю взгляд, видя, как Андрей смотрит на Олега. Они молча обмениваются взглядами, а потом Олег кивает.

Они сейчас что, реально передают меня из рук в руки?

Не успеваю возмутиться, потому что Феликс перехватывает инициативу:

— Ну всё, — хлопает в ладоши. — Мадам вернулась, можно жить дальше. Пойдёмте к столу.

Он выдергивает меня из рук Андрея, приобнимет за плечи и ведёт в столовую.

— Теперь будем следить за тем, чтобы ты хорошо ела, пила, отдыхала и не делала глупостей.

— Глупостей? — удивлённо поднимаю бровь. — Ты, наверное, имел в видусвоиглупости?

— Нет, мои строго по расписанию, это ты бессистемная, судя по разговорам.

Смеюсь, переглядываясь с Андреем. Он слегка улыбается, взгляд настолько тёплый, что внутри меня распускаются сады. Ловлю его ладонь, переплетая наши пальцы.

Мы садимся ужинать. Комната наполняется звоном, смехом и разговорами. Напряжение, которое держало всех, окончательно отпускает. Сижу, тихо наблюдая за атмосферой, прижавшись к Андрею.

Феликс спорит с Дмитрием на счёт продуманности плана, Олег встревает со своими комментариями, подшучивая над Громовым, Ольга периодически гоняет всех за слишком оживлённую беседу и, как в саду, говорит «когда я ем, я глух и нем».

Сижу молча, впитывая всё, что происходит за столом. Смотрю, слушаю, чувствую. Но чаще всего — ловлю взгляд Андрея. Он почти не участвует в разговорах, только смотрит и улыбается, словно наслаждаясь этим моментом вместе со мной. Мы не разговариваем и между собой, но при этом ведём диалог через прикосновения — тихий, без слов, только между нами.

Не знаю сколько времени мы проводим вместе, но за окнами давно стемнело. Андрей наклоняется ко мне, бережно проводит по плечу и едва слышно говорит:

— Пойдём? Думаю, тебе пора отдохнуть.

Киваю, вкладывая свою руку в предложенную ладонь Андрея.

Феликс тут же поднимает голову и кричит вдогонку:

— Не вздумайте испортить лестницу, и помните, что мы ещё не расходимся!

Щёки моментально вспыхивают, но я смеюсь, потому что следом за репликой Феликса, ему по плечу прилетает удар полотенцем от Ольги. Дмитрий усмехается, а Олег тихо воет в ладони «бляяяять». Андрей только качает головой, закатив глаза.

В этот момент меня переполняет такая любовь ко всем этим людям, что становится страшно. И ещё больше меня переполняет от любви того, кто держит меня за руку.

Андрей

Никогда не думал, что тишина может быть такой громкой.

Закрываю за нами дверь и застываю на месте, просто смотрю. В свете ночника Линара кажется почти нереальной. Растрёпанная, чуть уставшая, но счастливая и такая родная, что в груди всё сжимается.

Свет мягко ложится на её плечи, выхватывает линию скул, отражается в волосах. Она здесь, со мной, но я до сих пор не могу надышаться.

Линара смеялась весь вечер, заполняя мои пустоты, которые я даже не задумываясь носил в себе. Я не отводил от неё глаз, наслаждался присутствием и её теплом. Сегодня она была немного тише обычного, но это нисколько не портило образ Линары. Каждая её улыбка откликалась во мне, каждый звук голоса наполнял меня силой, которую я никогда не испытывал ранее.

Подхожу ближе, останавливаясь за её спиной.

— Устала? — спрашиваю тихо. — Хочешь, я оставлю тебя одну?

— Хочу, чтобы ты был рядом.

Эти слова разбивают во мне последние баррикады.

— Линара… — шепчу, вкладывая в это слово всё, что во мне копилось.

Она оборачивается через плечо, я вижу, как блестят её глаза, приоткрываются губы. Во взгляде столько доверия и бесстрашия, что я без промедления притягиваю её к себе за талию, целую в плечо, в жилку, бешено бьющуюся на шее, за ухом. Разворачиваю к себе лицом, она улыбается, и я целую эту улыбку. Нежно, сдержанно скольжу пальцами по её спине, но тело уже пульсирует от желания.

Провожу рукой по щеке, заправляю выбившуюся прядь, опускаюсь по шее к ключице, и слышу, как Линара задерживает дыхание.

— Я думал, уже никогда не коснусь тебя, — шепчу, дотронувшись до её лба своим.

Она тянется ко мне, легко касается губами моих, и этого касания хватает, чтобы по телу прошла дрожь.

Снова целую — глубоко, требовательно, жадно, словно если оторвусь хоть на миг — умру. Как будто могу доказать ей всю свою любовь только касанием, кожей, дыханием, телом.

Стараюсь удержать контроль, который трещит по швам, но Линара не даёт мне этого сделать, отвечая на поцелуй без остатка, будто чувствует, что я скоро сорвусь.

Прижимаю к стене, слыша, как она выдыхает моё имя сквозь улыбку и тихий стон. Ладонями обхватываю лицо, вдыхаю запах волос, чувствую, как её руки скользят под мою футболку, по спине. Стягиваю её через голову, прижимаясь к Линаре всем телом, будто стараюсь слиться с ней воедино.

Прижимаюсь губами к ключице, глажу руками талию, изгиб спины. Линара тихо дышит, цепляясь пальцами за мои плечи.

— Я скучал, — шепчу. — Я так скучал…

— Я знаю, Андрей, — она ловит ладонями моё лицо, заглядывая мне в глаза. — Я тоже.

Медленно, с наслаждением скольжу руками под её платье. Провожу пальцами по бокам, груди, рёбрам, чувствуя, как она замирает, выгибаясь навстречу. Скольжу губами по бархатной коже, ловлю мочку уха, слегка прикусывая. Она глухо стонет, запрокидывает голову, прижимаясь затылком к стене.

Снимаю с неё бельё, обхватывая за бёдра, и приподнимаю, вынуждая обвить меня ногами. Дыхание Линары сбивается, она обнимает меня за шею, пробегая пальцами по обнажённой коже спины. Вдыхаю её запах, будто до этого задыхался годами.

Медленно стягиваю с неё платье, будто впервые. И когда она остаётся передо мной обнажённой, мне нужно усилие, чтобы не сорваться прямо сейчас. Сохранить последнюю грань между желанием и безумием, чтобы насладиться моментом. Линара смотрит на меня, не отрываясь. И в этом взгляде всё: мы, прошлое, боль, доверие, выбор.

Провожу губами по следам, что остались на её коже. Каждый синяк, каждая царапина отзывается во мне болью, но я целую каждый, один за другим, медленно, почти невесомо. Чтобы Линара знала, что теперь она со мной и она в безопасности. Теперь она моя, и в подтверждении этого каждый изгиб её совершенного тела словно кричит об этом. Она моя целиком и полностью, до последнего вдоха, до кончиков волос.

Чувствую, как дрожит, прижимаясь ко мне всем телом. Стонет мне в губы, пока мои ладони жадно скользят по её телу. Я изучал его сотни раз, но каждый раз, будто впервые.

Провожу языком вдоль ключицы, прикусывая кожу над ней. Линара выгибается, шепчет моё имя, откликается на любое прикосновение, будто сама задыхается от того, что чувствует.

Укладываю на постель, лёгкими касаниями губ прокладывая дорожку к её груди. Она выгибается под мной, цепляется за мои плечи, и я ловлю каждый звук, словно награду. Мы будто одновременно и осторожничаем, и срываемся в отчаяние. Всё наше желание не от похоти, а от любви. От глубокого, прожитого чувства, которое пережило и боль, и «смерть», и выбор.

Стягиваю с себя джинсы почти на ощупь, глухо выдыхая, словно каждая секунда промедления крадёт у меня прикосновения. Одежда между нами теперь кажется ненужным барьером, а мне нужно чувствовать её кожей, целиком, до дрожи, без преград.

Исследую пальцами каждый миллиметр тела, ощущая, как она дрожит. Поднимаю её руки, перехватываю запястья и фиксирую над головой. Ловлю сосок губами, прикусываю. Тело Линары выгибается подо мной — горячее, податливое, моё.

Развожу её ноги коленом, встаю между ними. Разжимаю пальцы, скользя ладонями по бёдрам. Линара задерживает дыхание, а потом выпускает воздух сквозь зубы. Целую живот, оставляя влажные следы на коже. Её пальцы зарываются в мои волосы.

Поднимаюсь, рассматривая её лицо — щёки пылают, глаза блестят, на губах улыбка. Не могу удержаться, целую, словно пытаюсь передать всю боль и тоску, что испытал во время её отсутствия. Она стонет мне в рот, и этот звук отзывается в груди, в голове и в паху.

Отстраняюсь, наблюдая, как она смотрит на меня. Её ладони скользят по моим плечам, груди, животу. Она шепчет мне «я люблю тебя» и в этот момент я вхожу в неё, медленно, контролируя каждое движение.

Губы Линары раскрываются, голова запрокидывается назад. Развожу её ноги шире, вхожу снова. Она вздрагивает, и я ловлю её губы, приглушая стон.

Отрываюсь от Линары, чтобы услышать её дыхание — быстрое, прерывистое, возбуждённое. Нас в момент охватывает голод, но не животный, а самый настоящий голод души по телу.

Двигаюсь глубоко, резко. Она выгибается, её ногти оставляют следы на моём теле, но мне всё равно. Я хочу её всю, сейчас, снова и снова. Прижимаю к себе, пряча лицо в её волосах.

Линара принимает меня снова и снова. Сейчас, в это мгновение нет ничего, кроме нас. Никаких масок, прошлых страхов, никаких теней. Она шепчет моё имя, и в этом звуке я слышу только любовь и желание. Шепчу ей в ответ, как люблю, как с ума схожу, как дышу ею.

Мои губы скользят по телу, которое я запомнил до мельчайших деталей. И теперь я впитываю всё заново, будто боясь, что это сон.

Переворачиваю её на живот. Провожу губами вдоль позвоночника, от лопаток до поясницы. Она дрожит. Вхожу в неё сзади, придерживая за талию, наклоняюсь, ловлю её руку, переплетая наши пальцы. Чувствую, как она отзывается на каждый мой жест. Как впускает меня в себя — не только телом, но и душой.

Мы теряем ритм, находим, сбиваем дыхание, умираем и воскресаем вновь.

Она стонет подо мной, сжимается. Прикусываю за шею, мои пальцы обхватывают её бёдра, и я резко двигаюсь глубже. Грубость переплетается с нежностью. Я теряю себя, словно каждое моё движение — клятва.

Снова укладываю её на спину, хочу видеть лицо. Это мой фетиш — видеть глаза, улыбку, едва заметные веснушки, рассыпанные по щекам моей девочки. Её руки на моей спине, ногти царапают кожу, и я не уверен, где кончается она и начинаюсь я.

Она достигает пика — ярко, искренне, открыто, и я срываюсь вслед за ней, чувствую, как она дрожит подо мной. Закрываю глаза, сдерживая хрип. Накрываю её собой, целуя в висок.

Сердце бешено колотится в груди. Мы оба тяжело дышим. Притягиваю Линару к себе, укутывая в свои объятия. Остаёмся в этой тишине, в этой близости, в этом единственном моменте, где есть только мы. Говорим друг с другом объятиями, переплетёнными пальцами, поцелуями.

Линара засыпает на моей груди спустя десять минут. Касаюсь губами её лба, слушая размеренное дыхание. Перебираю её волосы и шепчу в висок:

— Я тоже тебя люблю.

Моя жизнь. Мой свет. Мой якорь. Мой дом.