41

Саундтрек:Кай и Герда — До и после

Линара

Сознание медленно возвращается, словно кто-то берёт меня за руку, вытягивая из вязкой темноты. Тело будто чужое, веки налиты свинцом, мысли путаются.

Не решаюсь сразу открыть глаза. Боюсь, что снова увижу ту комнату, снова услышу голос Виктора и его отвратительный смех.

Прислушиваюсь к себе и шуму вокруг. Тревога накрывает, голова гудит так, что сложно собраться с мыслями. Губы пересохли, щека ноет. Слышу какие-то звуки, чьи-то шаги, ощущаю запах антисептика. Не шевелюсь, стараясь заставить себя открыть глаза. Я… в больнице? Не уверена.

Стараюсь воссоздать последние воспоминания, но мозг упрямо не даёт мне полной картинки. Помню, как села в машину, потом оказалась в этом ужасном доме. Помню слова Виктора, его взгляд… а потом Андрей.

В этот момент наступает такая тишина, что закладывает уши. Андрей. Он был там, он пришёл. Я помню его руки, голос, так близко… Это точно мои воспоминания или просто сон?

Судорожно сжимаю пальцы и медленно, почти неуверенно, приоткрываю глаза. Белый потолок, аппаратура, капельница. Это не та комната, не тот дом! Сердце колотится с удвоенной скоростью. Всё закончилось… Закончилось же?

Осторожно поворачиваю голову и вижу его. Андрей сидит в кресле у окна, и даже сейчас я чувствую напряжение, которое исходит от него волнами. Пальцы сцеплены в замок, взгляд уставший, плечи опущены.

Словно что-то почувствовав, он отворачивается от окна, и его взгляд встречается с моим. Несколько секунд молча смотрим друг на друга. Не говорю ни слова, не планирую начинать разговор первой. Просто жду, потому что хочу услышать, что скажет он. Что выберет на этот раз — бежать или остаться.

Андрей

Всё замирает в тот момент, когда я чувствую, что она проснулась. Ощущаю это ещё до того, как она открыла глаза. Пробуждение Линары ощутимо почти на физическом уровне. Внутри словно щёлкает невидимый механизм, отзываясь в груди. Не знаю, когда появилась эта связь, но она прочно проросла внутри.

Поворачиваюсь, встречаясь с ней взглядами. Линара смотрит прямо на меня, в её взгляде столько эмоций, что у меня перехватывает дыхание. Чувствую, как внутри что-то обрывается, потому что явно читаю в её глазах страх, усталость и что-то ещё… Ожидание, разочарование, надежду?

Это мой шанс, возможно, единственный. Больше нет смысла держать всё внутри. Не с ней точно…

Медленно поднимаюсь с кресла. Каждый шаг словно по зыбучим пескам. Сажусь на край кровати, секунду просто смотрю на Линару, словно не веря, что она здесь. А потом медленно, осторожно тянусь и накрываю её ладонь своей. Она не вырывается, продолжая молча на меня смотреть.

— Я лгал тебе, Линара, — начинаю, с трудом узнавая собственный голос. — Не потому, что хотел обидеть, а потому что испугался… Испугался, что снова потеряю человека, которого люблю.

Внутри всё скручивает. Я столько лет прятал это в себе, столько лет молчал. Не привязывался, не чувствовал, не жил. И теперь, когда озвучиваю это вслух, каждое слово будто вырывается из груди с болью.

Сглатываю ком, поглаживая тыльную сторону ладони Линары большим пальцем. Она продолжает безотрывно смотреть мне в глаза, застыла, словно статуя.

— Я пытался уберечь тебя, думал, что знаю, как правильно. Но на деле выбрал наихудший способ. Сделал больно тебе, а потом подыхал сам, когда смотрел, как ты уходишь.

Осторожно касаюсь её щеки, заправляя за ухо прядь волос. Хочется запомнить каждую черту, каждый изгиб лица, взгляд.

— Когда я узнал, что тебя похитили… — сглатываю. — Я впервые почувствовал, что не могу справиться. Я боялся, что потерял тебя навсегда. Эта мысль уничтожала меня.

Она не отводит глаз, следит за моей мимикой, и я усмехаюсь уголком губ. Взгляд достаёт до самых глубин, только она умеет смотреть так, словно видит тебя насквозь.

— Ты не замена. Не тень, не копия, не суррогат. И я полюбил тебя именно за это. Не за сходство, а за то, что ты — это ты. У тебя свой голос, свои глаза, свой характер. С тобой я живой…

Внутри всё горит. Мне так хочется её коснуться, провести по лицу, поцеловать. Не могу отказать себе в этом желании. Не выпуская её ладонь из своей руки, поднимаюсь на ноги и присаживаюсь на корточки перед её кроватью. Целую в висок, вдыхаю её запах и на мгновение прикрываю глаза.

— Ты даже не представляешь, как я восхищался тобой всё это время, — аккуратно провожу ладонью по её щеке, а затем целую тёплую ладонь. — Ты попала в мой дом, и тебе хватило смелости не сломаться, не спрятаться, не бояться. Хотя я ожидал другого. В моём представлении тебя должен был пугать и мой холод, и отчуждённость, и ситуация в целом. Но ты не просто осталась, ты боролась. Тихо, мягко, упрямо шла к своей цели. Ты воевала со мной молчанием, бойкотами, взглядом. Переставляла мебель, — улыбаюсь, вспоминая, что она творила в самом начале. — Врывалась в мой ритм, выдёргивала из зоны комфорта, бросала вызов и при этом была рядом, даже когда я отталкивал. Изучала меня, будто хотела показать мне то, во что я сам перестал верить. И в какой-то момент ты прошла через все мои барьеры, сломала все защиты, увидела меня со всех сторон, но по-прежнему осталась.

Прикасаюсь своим лбом к её, прикрывая глаза:

— Прости меня…

Мне хочется схватить её в охапку и не выпускать из рук, хочется касаться, целовать, обнимать и прижимать к себе, закрыв от всего мира.

Только именно я повёл себя как последний мудак, сказав ей те слова. Она пострадала из-за меня, я допустил то, что с ней случилось. И теперь я действительно не знаю, как лучше поступить: отпустить или же не дать ей уйти.

Если я надавлю, куда мы придём через неделю, месяц, год? Рядом со мной она будет умирать морально каждый день, а я с каждым днём буду всё больше прорастать в ней. Нужно ли нам это? Вряд ли. Готов ли я её отпустить? Нет. Но если она примет это решение, я буду должен подчиниться.

Блядь, как сложно!

Пока варюсь в своих мыслях, не сразу замечаю прикосновение. Открываю глаза, ощущая, как она касается ладонью моей щеки. Нежно очерчивает пальцами линию челюсти, пробегает подушечками по скуле, снова обхватывая ладонью моё лицо.

Поднимаю голову и встречаюсь с внимательным взглядом.

— Знаешь, как я поняла, что ты соврал, назвав меня суррогатом? — Линара прищуривается, и в первые за это время я вижу в её глазах свет.

Она улыбается, а у меня внутри всё сжимается до размера атома.

— Когда ты передал мне папку с документами, я не увидела кольцо на твоём пальце. Если бы в тот момент оно было у тебя на руке, я бы поверила каждому твоему слову. Но именно его отсутствие заставило меня усомниться…

Мир внутри меня рушится и собирается заново. Я помню этот момент, помню, как снял кольцо перед её приходом, надеясь, что она увидит и поймёт. Поймёт, что всё это блеф.

Я так долго скрывался, так долго прятался в тени прошлого. Но Линара… С ней всё стало по-другому. С ней всё встало на свои места. Она показала мне другой мир, и только рядом с ней буря внутри меня стихла.

Перехватываю её руку, подношу к губам. Закрываю глаза, прижимаюсь щекой к её ладони. Линара улыбается сквозь слёзы, и я больше не выдерживаю.

— Я люблю тебя… — шепчу ей в губы и осторожно целую, не в силах остановиться.

Впервые за долгие годы я не боюсь быть собой. С ней мне не нужно притворяться, быть всегда сильным, непоколебимым, закрытым. Рядом с ней я могу быть настоящим. Я хочу быть настоящим.

Линара показала мне, что я всё ещё могу дышать. Что даже в самом разрушенном человеке может остаться что-то живое. Что прошлое не приговор, а память. Что боль — это способность на чувства. И, конечно, что любовь не слабость, а сила. Смелость быть настоящим, смелость быть собой.

Провожу пальцами по её щекам, стирая влажные дорожки. Смотрю ей в глаза и понимаю, что всё остальное не имеет значения. Есть только она.

— Поехали домой.