Глава 26

Два дня от Андрея нет ни слуху, ни духу.

С тех самых пор, как он высадил меня возле дома и уехал, я бывшего мужа не видела.

Не знаю, что там Астахову привиделось, но мужчина будто бы даже обрадовался, что я растерялась, когда он предложил поговорить о случившемся.

А я ведь просто уточнила время, произнесла банальное, ничего не значащее «прямо сейчас?», и Андрея как ветром сдуло.

Выходит, мы опять друг друга не поняли…

И плевать ему, что я второй день не могу найти себе места, кое-как переключаюсь на заботу о сыновьях, хотя в душе царит самый настоящий хаос.

За окном темнеет, и кажется, срывается снег. Первый в этом году. Кружится в медленном танце, плавно опускаясь на землю.

Сильные порывы ветра качают одинокие деревья, срывая с них последнюю листву. И от этой непогоды у меня на душе ещё хуже становится, хочется закутаться в огромный пушистый плед, уснуть и забыть обо всём, что случилось.

Забыть…

Я очень хотела бы обо всём забыть, спрятаться от проблем и жить, как ни в чём не бывало.

Но прятать голову в песок – это удел слабых, а я не могу себе позволить подобное, ведь несу ответственность не только за себя, но и за сыновей.

Малыши только-только уснули, а я одна сижу на кухне и пытаюсь листать свежий выпуск журнала для флористов.

Я давно забросила любимое дело, ведь в последние два года мне было не до цветов совершенно. Дети, измена мужа, фирма, которую едва не разорил Быстрыкин…

А ведь когда-то я мечтала открыть цветочный салон.

Но даже сейчас перед глазами вместо ярких букетов – лицо Андрея.

И если от проблем можно попытаться закрыться, то выкинуть из головы свою первую и единственную любовь я, увы, не в силах. Он незримо преследует меня днём и ночью, атакует мысли, забирается в воспоминания.

Словно болезнь, от которой ещё не изобрели лекарство, Астахов терзает меня, даже находясь на расстоянии.

Звонок в дверь застаёт меня врасплох. Я так погрузилась в свои мысли, что теперь едва не подпрыгиваю на месте, не сразу понимая, что вообще происходит.

Несусь в прихожую, чтобы остановить эту какофонию, ведь мои малыши могут проснуться.

Резко распахиваю дверь, не глядя в глазок, потому что попросту не хочу тратить ни секунды лишней.

На пороге стоит Андрей. Одной рукой, в которой зажат букет алых роз, он упирается о дверной косяк, а второй непрерывно давит на звонок.

– Астахов! – фырчу возмущённо. – Ты детей моих разбудишь. Ну-ка быстро убрал руку.

Да, когда дело касается моих ангелочков, я превращаюсь в настоящую фурию.

Мужчина послушно, хоть и слегка заторможено выполняет приказ и поднимает на меня потерянный взгляд. Мне даже кажется, что Андрей слегка пошатывается, когда перекладывает букет из одной руки в другую.

– Ну, у тебя прямо традиция заявляться к порогу моей квартиры на ночь глядя, – произношу с сарказмом.

Машинально поправляю свободное домашнее платье, когда Астахов принимается сверлить меня плотоядным взглядом.

– Ты пьян, что ли? – смотрю на мужчину внимательнее, когда понимаю, что с ним что-то не то.

– Ни в коем случае, – отрицательно качает головой.

Слишком медленно для трезвого человека.

– Я просто толком не спал двое суток, поэтому меня рубит, – теряет равновесие и облокачивается о дверной косяк. – А после травмы такие подвиги для меня – непозволительная роскошь.

– Ненормальный, – я отхожу в сторону, пропуская мужчину в квартиру. – Чем же таким важным ты занимался эти две ночи?

Я закрываю за мужем дверь и запоздало понимаю, как ревниво звучат мои слова. Остаётся надеяться на то, что Андрей действительно чувствует себя неважно, и не заметит моей нечаянно брошенной фразы.

– Если ты пришёл узнать, почему я прогуливаю работу, то я могу в своё оправдание сказать, что звонила в офис и предупреждала…

– Марта, – Андрей перебивает меня резко, прижимая всем телом к стене в прихожей. – Ты думаешь, меня сейчас волнует работа?

Он небрежно кидает букет роз на тумбу и свободной рукой касается моего лица. Второй рукой Астахов упирается в стену, отчего мне становится не по себе. Энергетика мужчины давит, и хочется сбежать от него поскорее, потому что его близость вызывает неконтролируемые реакции в моём теле.

– Родная… – выдыхает чуть слышно.

Впивается взглядом в моё лицо, словно видит впервые, а я даже пошевелиться не могу, стою, как загипнотизированная и жду, что же будет дальше.

– Прости меня… – шепчет Андрей хрипло. – Я знаю, что чертовски виноват перед тобой, но даже сейчас от мысли, что ты можешь принадлежать кому-то кроме меня, мне крышу срывает, – выдыхает, оставляя влажный, горячий поцелуй на шее.

– Андрей… – протяжно вздыхаю.

Неосознанно прикрываю глаза, наслаждаясь моментом. Тело пронзают тысячи мельчайших искр, сознание плывёт, словно в тумане.

Мне хорошо и вместе с тем немного обидно, что даже спустя два года Астахов знает, как сделать так, чтобы я потеряла над собой контроль. Очень давно он изучил моё тело в совершенстве, и теперь беззастенчиво планирует этим воспользоваться.

– Люблю тебя, Марта, я так тебя люблю, – шепчет, покрывая поцелуями каждый миллиметр моего тела. – С ума схожу без тебя, любимая.

– Ммм… – это всё, что я могу произнести в ответ.

Сумасшествие в чистом виде, вот как можно охарактеризовать то, что происходит потом.

Я не должна, не должна была так легко сдаваться, и от того мне немного не по себе, но думать и мучиться угрызениями совести просто нет времени.

Нам хватает всего лишь нескольких прикосновений друг к другу, чтобы достигнуть пика. Впрочем, неудивительно после такой продолжительной разлуки, но и на этом творящееся между нами безумие не заканчивается.

Из прихожей мы перемещаемся в ванную, а из ванной – в спальню. И засыпаем лишь под утро, уставшие, но счастливые.

Я не знаю, где Андрей взял столько сил, ведь когда пришёл и правда, едва держался на ногах, но стоило мне дать ему «зелёный свет», и у мужчины буквально открылось второе дыхание.

Утром я просыпаюсь гораздо позже обычного. Слегка приподнимаюсь на постели, тяну носом воздух и откидываюсь обратно на подушки. Пахнет ванилью, мёдом и ещё, кажется, молоком.

Андрея рядом нет, и в квартире тихо, будто на часах не десять утра, а в соседней комнате нет двух маленьких карапузов, которые должны возмущаться из-за моего отсутствия.

Потянувшись в кровати, собираюсь с силами и поднимаюсь с постели, хотя после минувшей сумасшедшей ночи я едва ли чувствую своё тело.

Накинув на себя лёгкий халатик от спального комплекта, я крадусь к выходу, словно нахожусь в чужой квартире. Аккуратно приоткрываю дверь и оглядываюсь по сторонам прежде, чем выйти из комнаты.

Прислушиваюсь и понимаю, что хоть моя квартира и стала заложницей тишины, всё же кое-где слышен шум и возня.

Босыми ногами ступая по прохладному полу я подхожу к кухне. Дверь плотно закрыта, хотя обычно в этом нет необходимости.

– Доброе утро, – произношу робко.

От развернувшейся картины мне хочется прослезиться, но я сдерживаюсь. Не хочу, чтобы что-то омрачало это утро, пусть даже мои слёзы будут от счастья.

– Доброе, – разочарованно выдыхает Андрей. – Ну, вот парни, а я говорил вам не шуметь, – шутливо грозит силиконовой лопаткой сидящим в детских стульчиках сыновьям. – Разбудили мамку.

Кирюша и Тимошка серьёзно угукают в ответ, а потом начинают мамкать и тянуть ко мне свои шаловливые ручки, перемазанные детским пюре из магазинных баночек.

– Вообще-то, это так, запасной вариант, на случай, если совсем нет времени, – киваю на вскрытые банки. – Разбудили бы меня, я бы приготовила мальчикам домашнюю еду.

– А сегодня и есть как раз такой случай, – подмигивает мне Астахов, но больше ничего не объясняет, разворачивается к плите и переворачивает блинчик на сковороде.

– Ммм, – тяну носом воздух, – блины… подгорелые… – произношу с улыбкой.

– Не цепляйся, – отмахивается от меня, как в старые добрые времена, когда я занималась дома составлением букетов, а Андрей вечно что-то куда-то перекладывал, и я потом не могла это найти.

– Даже не думала, – признаюсь, осекаясь, – хотя…

Протерев салфеткой лица и ладошки своих малышей, я подхожу к мужу. Пробегаюсь пальчиками вдоль позвоночника по его оголённой спине, с упоением наблюдая, как мужчина напрягается.

– Здесь дети, ты мог бы и одеться, – шепчу, приподнявшись на носочки.

Астахов выглядит потрясно на самом деле: джинсы и фартук поверх голого торса. Круто, возбуждающе и маняще настолько, что я с трудом заставляю себя оторвать руки от его мощной спины.

Слышу, как мужчина шумно втягивает носом воздух, опускает лопатку для переворачивания блинов на столешницу, а потом круто разворачивается, хватает меня за талию и прокручивает так, чтобы за его внушительной фигурой меня не было видно мальчишкам.

– Они ещё ничего не понимают, – произносит в своё оправдание.

– Да ладно? – выгибаю дугой брови, едва удерживая губы от усмешки.

– Да-да, – медленно кивает.

Нахально, по собственнически кладёт руку на пояс моего халата и ослабляет его. Пальцами сжимает талию, поднимается выше и накрывает ладонью грудь.

– Ах… Андрей… – пытаюсь собраться и отчитать мужчину, но глаза прикрываются сами собой от удовольствия. – Ну, дети…

– Они ничего не понимают, – повторяет, – но ты права, – отодвигает меня в сторону, как ни в чём не бывало, и принимается переворачивать ещё один пригоревший блин.

А я стою посреди кухни и не знаю, как собрать своё растаявшее от неги любимого тело в единое целое.

Щёки пылают, ноги ватные и едва держат меня, а сердце колотится так, что вот-вот пробьёт рёбра.

– Что сегодня за день? – вспоминаю его слова, сказанные пару минут назад.

Андрей снимает со сковородки последний блин, выключает плиту, поворачивается и только потом отвечает на мой вопрос.

– Узнаешь после завтрака, – улыбается, как Чеширский кот. – А пока лучше восстанови силы, ночью они тебе пригодятся. Я безумно соскучился, – шепчет, опаляя дыханием висок и запуская по телу очередную волну неугомонных мурашек.