Глава 2

Шесть месяцев назад

Не надо было мне его спасать, пусть бы себе дальше тонул. В крайнем случае, бросить в него акванудлом — такой гибкой штукой, с которой аквааэробикой занимаются. Как-то бы доплыл, не так уж и далеко там было плыть. А самой разворачиваться и сматываться как можно скорее. Руками и ногами грести, из сил выбиваться, главное, чтобы подальше. Чтобы не услышать вот это его: «Помоги, малышка…»

Но я не стала кидаться нудлом и не сбежала. Такое воспитание. Тут Стефа постаралась, как могла. Стефа — это моя тетка, и она считает, что людей в беде бросать нельзя. Особенно когда они тонут.

Вот и мужчина тонул, причем не притворялся, тонул по-настоящему.

— Помоги, малышка…

Я даже огляделась вокруг — это мне? Но вокруг никого видно не было, так что по всему выходило, мне.

Пожар на мажорской яхте гасить никто и не пытался, наверное, ждали спасателей. Ее баграми отталкивали от «Perla del Mar» наши парни из экипажа, остальные сидели в воде, отплыв на безопасное расстояние. Отблески пламени освещали мужской силуэт, я подплыла к утопающему и толкнула от себя «макаронину».

— Вот, держитесь. Море не переплывете, но спасателей дождаться сможете.

Утопающий схватил одной рукой нудл и, запихнув его под себя, тяжело задышал. Вторая рука подозрительно бездействовала.

— А теперь тащи меня, — схватился он за мое плечо рабочей рукой и подтолкнул к чернеющему вдали берегу, — вон туда.

— Еще чего! — возмутилась я. — Я спасателей буду дожидаться, наши сразу запрос отправили. А вы плывите куда хотите.

Но он вцепился в плечо и не отпускал.

— Плыви, малышка, потом пререкаться будешь. Мне спрятаться надо, пока моя служба безопасности меня не найдет.

— Так прячьтесь, кто вам не дает! Я тут причем? И вообще, чего на яхту полезли, если плавать не умеете?

— Умею, просто руку вывихнул. Боль адская. А яхта моя.

— Была, — решив немного побыть язвой, кивнула я в сторону догорающего судна. — А вам в больницу надо, если болит, а не прятаться.

— Меня убить хотят, — сказал он, и мне сразу перехотелось язвить.

— Почему вы так думаете? — спросила, заработав всеми четырьмя конечностями.

— Моего отца убили, мне скоро в наследство вступать, у кого-то могли появиться свои интересы, — ответил уклончиво мой погорелец.

— А есть за что бороться? — спросила больше ради поддержания разговора.

— Кое-что есть, — кивнул несостоявшийся утопленник, но сразу спохватился, — ты меньше разговаривай, не растрачивай зря силы. Слишком медленно плывешь.

— Вообще-то я в одежде, — разозлилась я, — попробуйте сами в юбке поплавать. Да и в блузке, знаете ли, не очень удобно всяких тюленей на себе таскать. Это вы там голышом разгуливаете, а я на работе.

Недоутопленник оскалился, в темноте сверкнули белизной зубы. Внезапно поплохело — а вдруг я угадала, и он под водой голый? Тут нудистов как собак. Но как ни вглядывалась, ничего особенного не заметила.

Жаль, на нудистах не пишут, что они нудисты, их только на пляже можно отличить. Так сказать, визуально. А мой под водой. Торс обнажен, а что там дальше, не поймешь. Полунудист, блин… Щеки запылали, но я постаралась взять себя в руки.

Если он без трусов, дам ему свою блузку, пускай обмотается ею как памперсом. На мне бесшовный бюстгальтер, если с натяжкой, то сойдет за спортивный топ.

Боженька, пусть мне повезет, и он окажется хотя бы в плавательных шортах! Может, как-то незаметно его потрогать? Коленкой, к примеру, поддеть? Если что, скажу, будто случайно.

Даже в воде почувствовала, как заливаюсь краской. Еще решит, что я маньячка какая-то или извращенка. Ладно, буду надеяться, что Боженька меня пожалеет.

— Вы бы тогда хоть ногами поработали, — буркнула я, — а то метете языком как лопастями. Мы бы уже все море туда и обратно прошуровали, если бы придумали, как к вашему языку мотор приделать.

— Я им не только мести умею. Хочешь, покажу, когда доплывем? — снова сверкнул зубами мой полунудист, а я опять покраснела. Мне показалось, или он в самом деле имел в виду что-то неприличное?

Но не переспрашивать же, особенно если учесть, что мы даже не знакомы. И тут он как мысли мои прочитал:

— Тебя как зовут, такую умную?

Здоровой невывихнутой рукой мужчина по-прежнему цепко держался за мое плечо.

— Настя.

Дальше плыли молча. Погорелец, видимо, решил, что представляться не обязательно, а мне так точно было все равно, кого на себе тащить. Лишь бы не голого, мне эти нудисты за месяц работы надоели до чертиков.

Он не из наших гостей, я своих за три дня уже всех запомнила. Наверное, с той яхты, которая в наш гулет ударилась. С мажорской.

Мажорская, потому что нормальные люди в темноте не прут на всех парах. Наш круизный гулет «Perla del Mar» давно пришвартовался, экипаж включил все возможные сигнальные огни — бортовые, кормовые, да у нас вообще обе палубы огнями залиты!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Гости отдыхали, мы с Настей как раз начали напитки разносить, играла музыка. Прямо как на «Титанике» в кино. Гулет пришвартовали у самого входа в бухту — отсюда утром хорошо будет видно встающее из-за моря солнце. Кто захочет, искупается, наши даже лестницы для купания не убирали.

Откуда она взялась, так никто и не понял. Врезалась со всего маху нам в зад, пожар у них, скорее всего, начался еще раньше. Конечно, паника поднялась, все в воду попрыгали. Я тоже прыгнула, только успела нудл схватить — ту длинную макаронину для плавания.

Помню, когда в кино «Титаник» тонул, он воронкой закрутился и всех за собой утащил. Поэтому погребла очень быстро подальше от гулета и горящего судна. Оба, правда, по виду тонуть не собирались, но я решила, что безопаснее будет наблюдать за ними на расстоянии. И тогда он меня позвал, этот мужчина с мажорской яхты.

Видать тоже про «Титаник» знает, потому что плыл в том же направлении, что и я. А потом у меня на глазах начал тонуть.

***

Он все-таки оказался в шортах. Правда, к тому моменту, как мы выползли на берег, мне было уже все равно. Ноги дрожали, руки тоже тряслись, хотелось упасть и не двигаться. Но вокруг был лишь песок и большие камни. Похоже, это один из тех диких пляжей, у которых предпочитали останавливаться прогулочные яхты и катамараны.

Мокрая одежда прилипла к телу, я очень замерзла, хоть ночь была безветренной. Пока плыли, холод не чувствовался. Ночью в воде теплее, да и двигаться приходилось с двойной нагрузкой. Зато теперь у меня зуб на зуб не попадал, а ноги будто по льду ступали — таким холодным казался мокрый песок.

— Надо снять одежду и отжать, — послышалось сбоку, и я вспомнила, благодаря кому здесь оказалась.

— Надо было бросить тебя в море, чтобы ты утонул, а самой возвращаться и ждать спасателей, — зло ответила, клацая зубами.

Мой утопленник запрокинул голову и начал смеяться, а я смотрела на него, и одна догадка страшнее другой рождались в окоченевшем мозге. Он сумасшедший. Да нет, правда чокнутый. Только ненормальный станет отказываться от помощи спасателей. Следующей мыслью пришла, что я такая же, и стало еще горше.

Но насчет одежды он был прав, и я отошла за камень, хотя было достаточно темно, чтобы можно было что-то разглядеть с расстояния больше, чем пять шагов.

Сняла блузку и юбку — мокрое тело обдало прохладным воздухом, и кожа сразу покрылась мурашками. Наверняка я сейчас похожа на ощипанную пупырчатую курицу синюшного цвета. Хорошо, что меня никто не видит, мой несостоявшийся нудист не в счет, его мнение как раз меня мало волновало.

Белье тоже сняла и отжала, но потом надела обратно. А вот надеть блузку заставить себя не смогла. Про юбку и говорить нечего. Осмотрелась — может, повесить их куда-нибудь и хоть немного просушить? Только куда?

— Сюда иди, — позвал ненудист, — камни еще теплые. Разложи свои шмотки, пусть хоть немного подсохнут.

— Без тебя разберусь, — зло огрызнулась, я и правда была на него очень сердита. Хотя больше, конечно, на себя.

Но идея с камнями казалась толковой. Мой сосед по берегу умудрился одной рукой стащить шорты и пытался одной рукой их отжать.

— Дай сюда, — отобрала я шорты, так как смотреть на это было невозможно. Кстати, под шортами даже оказались трусы, но, повторюсь, меня это мало радовало.

Зато вблизи получилось его лучше рассмотреть. Увиденное впечатляло: светлые трусы-боксеры обтягивали узкие бедра, отчего контраст с широким разворотом плеч был гораздо заметнее. А еще они обтягивали кое-что внушительное, и как я ни старалась туда не смотреть, ничего не получалось. А он, конечно же, все заметил. И ехидно скалился в темноте.

***

Мы разложили одежду на камнях, они и в самом деле оказались теплые. Я влезла на соседний камень и обхватила себя руками. Было жалко себя и очень холодно. На соседний камень уселся мой все еще незнакомый спутник и принялся прощупывать поврежденную руку.

Я сидела и гадала, почему мне совершенно наплевать, как его зовут, как вдруг обо мне вспомнили.

— Малышка, сможешь вправить мне плечо?

— Вы мне?

— Нет, я обычно так беседую со своей правой ногой, — он явно терял терпение. — Иди сюда, быстро.

Пришлось слезать с камня и тащиться осматривать вывихнутую руку. На первом курсе университета у нас был предмет «Безопасность жизнедеятельности». Егор с друзьями тоже часто обсуждали всякие травмы и первую помощь в том числе.

При воспоминании о Егоре внутри все сжалось, и я поспешила переключиться. Да вот хоть на недоутопленника. Лицо видно плохо, но тело у него не хуже, чем у Егора. Даже лучше. В разы. А красавцами я сыта на долгие годы вперед, так что решено. Пускай лучше мой вывихнутый будет страшненьким.

— Я бы не рекомендовала вам этого делать, — заявила предполагаемой страхолюдине. — Здесь может быть внутрисуставной перелом или перелом плечевой кости. Если повредите сосудисто-нервный пучок, то восстанавливаться придется очень долго.

— А ты откуда такая умная? — хмыкнуло мое страшилище, вновь сверкнув зубами.

— У меня парень боксер, — ответила и быстро добавила: — Бывший. Бывший парень…

— Идиот, — вдруг сказал он. Я даже растерялась. Предполагать, что это он со мной так знакомится, было слишком самонадеянно. Но он видимо догадался, потому что уточнил: — Парень этот твой, который бросил тебя, — идиот. Ты забавная.

— Почему вы решили, что он меня бросил? — уже в который раз за вечер мучительно покраснела я. — Наоборот, это я его бросила!

— Ты? Да ладно, — даже в темноте увидела, как он скривился, — ты меня не бросила, хоть впервые видишь. А уж парня своего тем более.

Продолжать пустой разговор не хотелось, я подошла к воде. Вдали у бухты догорала мажорская яхта. Я скорее ощутила, чем услышала, как он подошел и встал сзади.

Только сейчас почувствовала тонкий аромат мужского парфюма. И не откис же в воде за столько времени! Почему я его раньше не замечала, пока мы плыли, или у меня от страха временно отключились все рецепторы?

Мужчина задышал мне прямо в затылок, и это дыхание было настолько горячим, что я даже придвинулась ближе, чтобы согреться. Совсем незаметно, на сантиметр.

Неизвестно почему у самой участилось дыхание, и я вдруг перестала чувствовать ноги. Как будто вместо них приделали игрушечные конечности, набитые ватой. И они вот-вот подломятся, уронив меня прямо в воду.

Внезапно в небе раздался знакомый гул.

— Вертолеты! — вскинула я голову и радостно повернулась к стоящему за спиной соседу по берегу. — Вы случайно не курите? У вас есть зажигалка? Нужно срочно развести сигнальные костры.

Мой полузнакомый красноречиво похлопал себя по трусам. А потом заговорил исключительно серьезно.

— У меня нет зажигалки, я не курю, и мы ничего не станем разжигать. Это вертолеты спасателей, а мы будем дожидаться вертолет моей службы безопасности. Они быстро сориентируются, когда поймут, что меня там нет. Так что ждем.

— Но я не хочу ждать! — теперь я развернулась к нему всем телом. — Я хочу к людям! Я не хочу ночевать на этом диком берегу на камнях. И… и я замерзла!

— Сожалею, — сказал он спокойно, — но нам придется остаться здесь.

И тогда меня накрыло.

— Это ты виноват! — закричала я в отчаянии. — Это все из-за тебя. Если бы не ты, я бы уже сидела в каюте, закутанная в плед, и пила теплый чай. Зачем я тебя послушала?

Если бы он хоть что-то сказал, извинился, попытался оправдаться. А он просто стоял и смотрел на меня в темноте, озаряемой далекими вспышками. И я не выдержала, ударила плашмя ладонями по груди, потом замолотила изо всех сил, пока рукам не стало больно. Какие же твердые у него мышцы! С таким же успехом я могла лупить об камни.

Он резко перехватил обе мои руки одной своей, и я беззвучно заплакала. Потом зарыдала, сотрясаясь всем телом. Пока не услышала над ухом негромкое:

— Очень замерзла, малышка? Нас скоро найдут, не плачь, мои люди меня уже ищут. Давай я тебя согрею. Увидишь, тебе понравится. Иди ко мне…

Он приблизился вплотную, я отступила назад. Так мы и двигались по берегу, пока я не уперлась задом в теплый камень. Мужчина подсадил меня на камень, а сам навис сверху, вынуждая меня лечь и прижаться спиной к твердой поверхности.

— Ну что ты такая дикая, вместе же теплее, — снова заговорил он над самым ухом, и от этого хриплого, прерывистого шепота по телу побежали мурашки.

Я честно хотела его оттолкнуть, но он уже лежал рядом, обхватив меня руками. Я хотела сказать, что он беспардонный нахал, но так действительно было теплее. И вместо того, чтобы продолжать упираться, я повернулась к нему, согревая дыханием ладони, и уткнулась холодным носом в теплую шею.

Он не согревал, он обжигал. Раскаленной кожей, жарким дыханием. Рядом с ним я казалась себе ледышкой, даже попыталась отодвинуться. Боялась, что его заморожу. Но меня сразу вернули на место мощные руки.

— Что ж ты так дрожишь? — хриплый шепот заползал под кожу, зарождая внизу живота сладкое томление. — Расслабься, обними меня…

В голове мелькнула язвительная мысль, что он обошелся без меня и вправил себе плечо. Так что и дальше может обходиться. Мелькнула и пропала.

Обе руки работали на полную, но мне больше не хотелось язвить, злиться и их отталкивать. Теперь они мне самой были нужны.

Они не просто обнимали, они гладили спину, шею, зарывались во влажные волосы. И хотелось выгибаться навстречу, ластиться, подставляться. Они меня с ума сводили эти сильные, настойчивые мужские руки…

Я и сама осмелела. Мне нравилось обнимать уже совсем нечужого мужчину, гладить твердые выпирающие мышцы, ловить губами его губы. Все казалось нереальным, как будто я смотрю фильм. Красиво, чувственно, но не со мной. Не по-настоящему.

А еще сводил с ума запах. Запах разгоряченного мужского тела, который делал со мной что-то совсем ненормальное.

— Сейчас тебе будет жарко… — отозвалось где-то в подсознании, и уже через миг я оказалась опрокинута на спину и прижата к твердому камню таким же твердым, горячим телом.

— Расслабься, малышка, для нас это лучший способ согреться, — сказали скользящие по щеке губы и накрыли мои, дрожащие теперь уже не от холода, а от нетерпения.

Мне хотелось целоваться с ним. Я уже давно согрелась, теперь мне было горячо от жара, поднимающегося изнутри. Он волнами растекался по телу оттуда, где прикасались его губы.

— Нет, не уходи, — пробормотала я, когда он отстранился, и потянула его обратно, — без тебя холодно…

Почувствовала в темноте его улыбку, и обхватила умопомрачительно широкие плечи.

— Горячая девочка, — прошептал он, снова ложась сверху, — какая же ты горячая…

Мышцы бугрились и перекатывались под руками. Я гладила его спину, он перехватывал запястья и заводил над головой, а затем смыкал на своей шее. Я хваталась за колючий затылок и замирала от разрядов, что волнами пронизывали тело.

Со мной такое было впервые. Впервые я позволяла мужчине распоряжаться моим телом, но сопротивляться совсем не хотелось. Я понимала, что должна остановить его, объяснить, он и сам тогда не захочет.

Он вжимался в меня бедрами, я чувствовала его возбуждение, но продолжала балансировать на краю. Вот сейчас, еще немного, и я смогу его остановить. Все-таки, это неправильно, мы даже незнакомы. Пусть он меня еще раз поцелует, и я скажу ему…

— Больше не могу, малыш. Сама понимаешь, мы без защиты, но я буду осторожным… — горячее дыхание обожгло шею, я распахнула глаза и вместо «нет» из меня вырвался лишь приглушенный стон.