Глава 3

— Артур, — хрипло проговорил мужчина, упираясь в меня лбом, когда дыхание стало ровнее.

— Что? — еле разлепила я искусанные губы.

— Меня зовут Артур, — повторил он, все еще вжимаясь в меня горячим телом. Мысли путались, метались, я лихорадочно соображала, что ответить. Но соображалось неважно. Точнее, убийственно плохо.

— Очень приятно, — пробормотала, и он начал смеяться. Тоже хрипло, и тоже до мурашек.

Смешно ему. Хотя может и смешно, если учесть, что он на мне лежит. А мне вот вообще невесело.

Тело ломит, внутри печет. А еще он дышит мне в ухо, отчего по всему телу порхают бабочки.

— Я думал, я тебе раньше приятно сделал, — прошептал, прикусывая мочку. И бабочки принялись порхать с утроенной скоростью. Но я скорее соглашусь навеки остаться пришпиленной к камню, чем признаться в этом.

— Сделал, конечно, но намного приятнее называть тебя Артуром, чем утопленником.

— Кем? — даже в темноте почувствовала его изумление.

— Утопленником. Ну ты же тонул! А еще я боялась, что ты нудист. Так что мне с тобой повезло.

— Малышка, ты уникум, — он засмеялся во весь голос, запрокинув голову, а мне снова было не до смеха. В спину давит камень, сверху давит Артур. Надо как-то из-под него выбираться, и я начала потихоньку двигаться.

— Ты куда? — удивленно уставился на меня теперь уже мой новый знакомый.

— Так и тянет сказать, что к себе, — ответила, — но это неправда. Мне надо помыться. И камень попался слишком твердый, по моей спине, наверное, можно изучать наскальную живопись.

— Прости! — спохватился Артур, и в его голосе явно слышалось раскаяние.

Он поднялся с камня, рывок — и я влетела прямо в его руки. Щеки запылали, внутри начал разгораться притихший на время огонь. Почему на меня так действует этот мужчина? Почему в его руках я становлюсь безвольной податливой куклой?

Наверное, потому, что он все время ко мне прижимается. Я отодвинулась и попыталась соскользнуть на песок.

— У тебя открылось второе дыхание, что ты меня решил на руках носить?

— Вот сейчас открывается, — его голос звучал подозрительно сипло, а затылок обдавало жаром.

Артур очень аккуратно поставил меня в воду, но я уже не мерзла. Там мелко, вода теплая. И разве можно замерзнуть возле этой двухметровой грелки?

Торопливо смыла с себя его следы, Артур снова взял меня на руки и понес обратно.

Сам сел на камень, меня притянул к себе на колени. Обхватил руками лицо, пристально всмотрелся.

— Ты красивая, малышка, — сказал негромко, а меня вело от его низкого, с придыханием, голоса. — Красивая же?

— Нет, конечно, у меня нос крючком и глаза косят в разные стороны, — говорила, а сама терлась щекой о его заросший подбородок. Артур пробежался пальцами по моему лицу.

— Обманщица. Такой аккуратный носик!

— Вот была бы зажигалка, — ответила, — тогда и убедился бы. Заодно костер бы развели. Теперь будешь знать, что надо всегда носить в трусах зажигалку. Или фонарик.

— Я кое-что другое там ношу, получше, — проговорил низким полушепотом, потянул вниз мою руку и накрыл то, о чем говорил. Мы снова начали целоваться, и я сама уплывала от его твердых губ и настойчивого языка.

Меня еще никто так не целовал. Это было просто… просто космос, вот как это было.

И этот раз тоже был космос. Артур, уже не такой резкий и порывистый, двигался осторожнее, будто чувствовал. Может, он догадался? Как было бы хорошо, если бы он сам догадался!

— Какая же ты тесная, малышка, — пробормотал он в исступлении, — как девочка. Я дурею от тебя, совсем крышу сносит…

Не догадался… А у меня снова не хватило духу признаться.

***

Артур прижал меня к груди, я спиной чувствовала твердые мышцы пресса. Голова лежала на его руке, мне было тепло и удобно. Отвела руку назад и погладила литое мужское бедро в почти высохших боксерах.

Он перехватил мою руку, переплел пальцы и крепко сжал.

— Настя, я хочу, чтобы мы с тобой встретились, когда вернемся домой, — неожиданно сказал он, и я замерла, шокированная.

— Как это? — переспросила, пытаясь повернуться, но Артур держал крепко. — Разве мы можем?..

— Ну сейчас же смогли, — сказал со смешком в голосе. — И даже два раза.

— Так это сейчас… — я не договорила, сглотнула.

— Разве что-то должно измениться?

— Ну как, ты же с мажорской яхты, а я официантка.

— С какой яхты? — Артур приподнялся на локте.

— С мажорской.

— Почему ты так решила?

— Потому что только мажоры так себя ведут на воде.

— Как так?

— Нагло. Вызывающе. Разве вы не видели наши бортовые огни? Как вы могли в нас врезаться? Или у вас яхта шла на автопилоте?

— Настя, — он повернул меня на спину и навис сверху, — я же сказал, это было покушение. Все случилось в считанные минуты. Мы шли мимо вас на приличном расстоянии и собирались зайти в порт. И тут пожар, яхта потеряла управление, хорошо, все успели прыгнуть в воду. Я все выясню, когда выберемся отсюда. И тогда я хочу… — он наклонился совсем низко и прихватил губами шею. — Хочу тебя… видеть…

Я так растерялась, что не смогла удержаться от глупейшего вопроса:

— Зачем?

Артур красноречиво прижал меня бедром и потерся щекой о висок.

— Увидеть хочу, какая ты. Твой нос крючком и глаза в разные стороны, — я тихонько засмеялась, а он договорил хрипло: — И еще кое-что хочу. Много раз, с тобой…

— Пожалуйста, Артур, — взмолилась я, сжимая коленки, — давай только не здесь.

Теперь он засмеялся.

— Согласен. У меня уже все колени стерты. Эта чертова пляжная романтика, — проворчал он, — еще и рука ломит. Как ты там говорила, внутрисуставной перелом или сосудисто-нервный пучок?

— И то, и другое может быть, — обеспокоенно ощупала руку, которая меня обнимала.

— Ложись, попробуй уснуть, — он лег на камень и уложил меня на здоровую руку.

Через несколько минут за спиной послышалось мерное дыхание. Я закрыла глаза, и сама не заметила, как сознание заволокло легкой дымкой. Рядом с Артуром было тепло и спокойно, и вскоре я незаметно уснула.

***

Открыла глаза, лишь только начало светать. Все вокруг было серым и незнакомым. Недружелюбным, как и само утро.

Нога затекла, в спину впивались каменные выступы. Как это я умудрилась уснуть в таких условиях? И где я вообще?

Но память услужливо опрокинула на меня ледяной ушат вчерашних событий, я запустила руки в волосы и беззвучно застонала. Вспомнилось все.

Пожар на яхте, прыжок с гулета, тонущий незнакомец, сырой пляж и наши жаркие поцелуи… Боженька, ну почему он не оказался обыкновенным нудистом?

Заставила себя повернуться. Артур спал, положив руку себе на бедро.

Наклонилась к нему, прислушалась. Дыхание ровное, правда, немного хриплое. А вот все остальное… Я откровенно залюбовалась безмятежно спящим мужчиной.

Длинные темные ресницы красиво отбрасывали тень на резко очерченные скулы. Черты лица у Артура были правильными, губы припухли, и от этого казались слишком яркими. Ну, как для вчерашнего утопленника.

Кого я пытаюсь обмануть? Мой случайный знакомый оказался до умопомрачения красивым мужчиной.

Машинально коснулась собственных губ. От вчерашних поцелуев они распухли похлеще, чем у Артура. Представляю себе это зрелище — хоть сейчас на рекламу «уколов красоты».

А потом вспомнила остальное, и жгучий стыд захлестнул так, что покраснели даже щиколотки.

Неужели это я ночью таяла в объятиях чужого незнакомого мужчины? Которого знала от силы час? Неужели это я позволяла ему такое проделывать с собой, и не просто позволяла, а еще и просила?

Все очарование минувшей ночи вмиг слетело, как золотое напыление с чугунной болванки.

Нестерпимо захотелось провалиться сквозь песок и оказаться на другом конце света. Как я смогу посмотреть в глаза Артуру, когда он проснется? И тем более, признаться в том, в чем не решилась признаться ночью — что это был мой первый раз, и что Артур стал моим первым мужчиной.

Обрадует ли его эта сногсшибательная новость? Интуиция подсказывала, что вряд ли.

Не в силах смотреть на него, я отвернулась, и на глаза набежали слезы. Представляю, что он обо мне подумал. Не обремененная моралью девица, готовая отдаться первому встречному. И то, что встречный оказался водоплавающим, сути не меняло.

Надо уходить, пока он не проснулся. Я сделала несколько шагов к камню, на котором сушилась одежда, и внезапно полоска моря и пляж закачались перед глазами.

Что это было? Сказался недосып или вчерашние переживания? Скорее и то, и другое.

Нужно одеваться и уходить, пока я не свалилась с ног. Одежда была еще влажной, но я торопливо натянула ее на себя, застегнула все пуговицы на блузке. И тут же почувствовала себя увереннее.

Ополоснув лицо морской водой, попыталась определить, в какую сторону двигаться. Напрягла память и постаралась вспомнить изображение береговой линии, вдоль которой курсировал наш гулет. Карта маршрута мелькала на всех постерах и буклетах, плюс ими было буквально увешано судно.

Параллельно берегу идет линия автострады. Если доберусь туда, остановлю попутку. В любом случае никаких спасателей ждать не стану, лучше пришлю за Артуром полицейский патруль. И постараюсь никогда больше с ним не встречаться, чтобы не сгореть от стыда.

Вот только… Только жаль, что я не видела, какие у него глаза. Дура, не догадалась спросить. Он же спрашивал про нос, надо было тоже спросить, хотя бы в шутку.

Пора идти, а ноги будто вросли в берег. Ничего ведь не случится, если я его на прощание поцелую? Он и знать не будет…

Наклонилась к спящему мужчине, прикоснулась губами к щеке и в ужасе отшатнулась. Да он же горит! И рука подозрительно покраснела.

Так вот отчего у него такие губы, у Артура лихорадка! А я уже нагородила огород…

— Эй, — осторожно потормошила за плечо. Потом потрясла. И внутри все оборвалось.

Он без сознания? Или это такой глубокий сон? Сердце гулко забилось, накатила паника, но я быстро взяла себя в руки. Артур живой, дышит, значит, надо скорее шевелиться и идти за помощью.

Еще очень рано, солнце невысоко. Прикрыла ему голову шортами, еще раз поцеловала и быстро пошла в предполагаемую сторону автострады.

***

— Ась… — донесся негромкий голос, — Аська… Ты меня слышишь? Не пугай меня, Асенька!

Голос повторил ненавистное прозвище, и я моментально открыла глаза. Так меня называли на судне, чтобы как-то различать нас с Настей, второй официанткой. Которая сейчас и сидела возле меня на стуле.

Хозяин гулета специально подбирал девушек одного типа и с одинаковыми именами, чтобы не заморачиваться, и чтобы нашим гостям было удобнее. А коллеги, чтобы с Настей нас как-то различать, стали называть меня Асей. И то, что меня это жутко бесит, никого не волновало.

Я только замычала в ответ. В горле пересохло, и я скосила глаза на тумбочку, на которой стояла пол литровая бутылка с водой.

— Конечно, — спохватилась Настюха, — сейчас.

Я пила, наверное, целую вечность. Утолив, жажду откинулась на подушку и обвела глазами комнату. Стандартная больничная палата. В ногах прямоугольный столик, рядом с кроватью мониторы. Два окна, одно на улицу, другое — в коридор. Окна прикрыты жалюзи. Дверь закрыта. Настя вздохнула и придвинулась ближе.

— Ась, мы все так волновались. Думали, ты утонула.

— Где я, Насть?

— Ты в больнице. Тебя утром сюда привезли, мы все тут с ночи. Орхан меня попросил с тобой посидеть, он скоро придет.

Орхан — владелец гулета, на котором я работаю. Работала. Вздохнула и закрыла глаза. Лучше бы я утонула… Внезапно мозг прострелило, и я попыталась вскочить с кровати, но снова без сил плюхнулась обратно.

— Артур! Тот парень, которого я спасла, что с ним?

Вспомнила, как сбивчиво пыталась объяснить подобравшему меня водителю, что там на берегу человек после аварии. И еще, как он звонил в полицию, а дальше в голове начиналась сплошная каша из разрозненных фрагментов.

Оставив Артура на берегу, я шла и ругала себя последними словами. В лучах начинающегося дня все представлялось в другом свете. Подумаешь, замерзла! Я и теперь мерзла. Солнце поднялось высоко и пригревало уже довольно сильно, а я все равно дрожала под его лучами.

Остановилась и присела на теплый песок. Щеки пылали, лоб покрылся испариной — похоже, у меня поднялась температура. Я слишком долго пробыла в воде, а потом холодный песок и воздух добавили организму стресса, и последствия не заставили себя ждать.

В горле саднило, пить хотелось невыносимо. Я то и дело облизывала пересохшие губы. Каждый шаг отдавался болью в висках. Волосы отяжелели от соленой воды и налипшего песка, нестерпимо зудела кожа.

Я пыталась хоть как-то отвлечься, разглядывая растущие кругом пальмы и какие-то неизвестные мне растения, и медленно шла на звук летящих машин.

Мало-помалу приближалась к трассе, спасение было уже рядом. Кто-то из проезжающих мимо обязательно остановится и вызовет полицию. Но едва я достигла асфальта, силы совсем меня оставили. Хватило лишь на то, чтобы объяснить откуда я и рассказать об Артуре.

Спать и сейчас хотелось, тело ломило незнакомой болью то ли от лихорадки, то ли от камней, на которых я… на которых мы… Ну ладно, потом мы спали.

— Так это ты его вытащила? — прервал воспоминания голос коллеги, вот только тон ее странно изменился. — А ты вообще знаешь, кто он?

— Утопленник, — пробормотала в ответ, не открывая глаз. — А еще нудист.

— Кто? — не поняла Настя. — Ты что, Аська, это же Артур Тагаев! У него отец недавно в самолете разбился, и Артур теперь самый молодой миллиардер в Европе. Не слышала?

Захотелось спрятаться под кровать, а еще лучше пробить пол и исчезнуть навеки.

— Откуда? Я что, миллиардеров коллекционирую?

— Ну ты даешь! Ты теперь столько денег огрести можешь за его спасение!

— Не могу, — мотнула головой я, — я ему на глаза показываться не могу, Насть.

— Чего это? — коллега скосила глаза с подозрением. — Что ты такое сделала?

— Переспала с ним, — выпалила я и прикрыла глаза ладонью.

— Ты… ты… с Тагаевым… — Настька уставилась на меня, как будто я не с Тагаевым переспала, а сама в него превратилась. — Ну ты даешь, Аська, вот это да! А такая тихоня!

— Это адреналин, — поспешила я оправдаться, — мы оба были не в себе. Он чуть не утонул, а я замерзла…

Я и правда пришла к такому выводу, пока шла к автостраде. Читала когда-то, что у мужчин после пережитой опасности случается выброс адреналина, и их тянет размножаться с утроенной скоростью. Но почему потянуло размножаться меня? Вот это оставалось загадкой.

Артур говорил о покушении, о службе безопасности, о том, что должен вступать в наследство, и есть толпа желающих этому помешать… Я закрыла лицо ладонями и застонала от собственной глупости.

— Аська, ты чего? Да ты теперь сама можешь миллионершей стать! Стряси с этого Тагаева побольше бабла!

— Нет, — сказала я глухо, — ни за что. Я же его нудистом обозвала. И утопленником. И я ему в глаза смотреть не смогу, Настя, потому что… Потому что не смогу.