Глава 7

— Артур Асланович, это полная лажа, надо срочно переснять, — глава пиар-отдела Метелин выложил на стол фото, и Тагаева ожидаемо передернуло. Достаточно было беглого взгляда.

— Зачем? — поднял глаза на Метелина. На фото смотреть было тошно. — Я так плохо получился?

— Вы как раз получились отлично. А вот взгляд ваш…

— Что с ним не так?

— Вы на девушку смотрите не как на спасительницу, а как на дохлого таракана, которого случайно обнаружили в тарелке.

Тагаев отвел взгляд. Очень емкое сравнение, на зря Метелин получает годовой оклад как топовый продажник. Сразу в точку попал.

Именно такие чувства вызвала у Артура эта девица. Настя…

Ей совсем не идет это имя. Слишком милое и… и беззащитное. Она и была такой в ту ночь, когда подплыла со своей «макарониной» для плавания.

Тагаев подошел к окну. Перед ним лежал город, расколотый на две части искрящейся рекой. Красивый город, но мелковатый. Из лондонского офиса открываются совсем другие виды. Как только будут закончены процедуры ввода в наследство, он уедет отсюда и забудет эту девицу, как самый бредовый кошмар.

Он хотел ее найти. Как только в себя пришел после атипичной пневмонии — развилась мгновенно, очаги поражения обширные, с двух сторон. И что странно, Артур не мерз так отчаянно, как она.

Вода была теплой, камни тоже не успели остыть. Воздух и песок холодноваты, да, все-таки начало июня, а не август. Но Тагаев точно не стучал зубами и не трясся как в лихорадке. А она мерзла, и ему так хотелось ее согреть…

Нет. Ему просто ее хотелось.

Потом было очень горячо. У Артура и сейчас полыхнуло в груди, волной отдаваясь в пах. Ну почему, почему ему все время кажется, что это не та девушка?

Она сама его нашла. Она тоже болела, еще не оправилась окончательно, голос хрипел. Сказала, хронический ларингит.

Он как услышал, что она нашлась, готов был сам за ней идти, в чем был. Пешком. А был в трусах и все. Похер.

Еле дождался, попросил, чтобы все отвалили, дали им поговорить. Она вошла в палату, и сразу этими духами дешманскими пахну́ло. Той ночью от нее совсем по-другому пахло.

— Привет, я Настя, — она растянула губы в улыбке, а ему почудился хищный оскал.

— Привет, — Артур сделал вид, что не заметил протянутую руку. Отошел к окну, вот как сейчас, и присел на подоконник. — Рад вас видеть.

— Да брось, — она улыбнулась еще шире, — когда я тебя на себе тянула, ты меня на «вы» не называл. К чему этот выпендреж?

Он примеривался, представлял ее в темноте… Вроде да, вроде похоже. А лицо не рассмотреть было.

— Распусти волосы, — сказал тоже хрипло.

Она стянула резинку с хвоста, волосы легли на плечи. Как будто такая же длина. Запустить в них руку? Чуть не стошнило только от одной мысли.

— Это точно была ты? — не удержался, она лишь плечами пожала. — Как ты меня называла?

— Тебя утопленник интересует? Или нудист?

— Кто твой бывший парень?

— Боксер.

Девица отвечала с насмешливым видом, и Артур все больше чувствовал себя идиотом. Потому что ему и спрашивать особо не о чем было. Что он о ней знал? Ничего. Почти ничего.

А ей надоело. Подошла, запустила руки под футболку и разве что не легла на Тагаева.

— Так проверь. Вспомнишь сразу, если забыл. Или как трахал меня на камнях тоже забыл?

Сдавил запястья, оттолкнул от себя.

— Еще раз притронешься, руки оторву, ясно? А потом сядешь. За клевету.

— Ты меня не пугай, — отошла на шаг, — я, если что, все подробности прессе расскажу.

Но испугалась, видно было, что испугалась. И правильно. Дальше уже его адвокаты разговаривали.

Девка денег запросила в плюс к благодарности за спасение. Тагаев потом лично встретился с владельцем того корыта, где Настя официанткой работала. И с сотрудниками его безопасники поговорили.

Эта Настя, другой не было. Как же он тогда так облажался?

Она показалась ему милой, нежной и забавной. А оказалась тупой, вульгарной хабалкой.

Тагаев даже к психиатру сходил. Приятель, с хорошей практикой.

— Артур, ну что ты хочешь, во-первых, вы пили в тот вечер?

— Да мы все протрезвели, когда яхта загорелась.

— То тебе так кажется. Потом, ты руку вывихнул. Налицо болевой шок.

— Это мне никак не помешало два раза ее…

— Организм в шоковом состоянии, ты чуть не утонул. Выброс адреналина. А дальше все логично.

— Что логично, Стас? Что я запомнил одну девушку, а потом ее как будто подменили?

— Не подменили. Ты сам все сделал в своей голове. Это называется замещение, когда включается механизм психологической защиты. А чего ты паришься? Проверь, память тела никто не отменял. Там сразу узнаешь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— На такое точно не встанет…

Артур и деньги хотел через адвокатов передать, но Метелин настоял на личном контакте. Вот Тагаев и не справился.

— Ничего переснимать мы не будем. Если считаете, что это фото не подходит, сделайте монтаж. И закроем тему, — Артур посмотрел на часы. — Все, я уехал.

***

Целыми днями я думала о Тагаеве. Меня выписали из больницы, обследование показало низкий гемоглобин и упадок сил, вызванный беременностью.

Стефа принялась меня откармливать с удвоенным усердием, потому что убедила себя — и меня тоже, — что у нас будут мальчик и девочка. Начиталась в интернете, всякой ерунды, что мальчиков надо «кормить» мясом, а девочек — сладостями. И следила, чтобы я чередовала «девчачьи» и «мальчуковые» дни.

А еще она гоняла меня на прогулки, чтобы я дышала воздухом, и дети не страдали от гипоксии[2]. Я старательно мерила шагами аллеи соседнего сквера, потому что дальше одну Стефа меня не отпускала.

Мне было очень стыдно, но я не испытывала и половины того энтузиазма, который охватил тетку. Я думала не о детях, которые сейчас были размерами с горошины, а об их отце.

Это нечестно. Мы их вместе делали, но если сравнивать по доле рвения, то его вклад был неизмеримо существеннее. А последствия теперь разгребать мне.

Я попыталась дозвониться к парням, с которыми работала на гулете. Никто не взял трубку, даже на сообщения не ответил.

Скорее всего, Орхан пригрозил им увольнением, и они подтвердили, что в штате была только одна официантка — Настя Никитина. Открой они рты, и наш хозяин влетел бы на большой штраф. Вот он и перестраховался.

Я вовсе не хотела оказаться на ее месте, мне не нужны деньги за спасение Тагаева. Кстати, когда я зашла в Фейсбук, чтобы показать Стефе фотки, где Артур передает Насте конверт, у него было совсем другое лицо. Улыбающееся и приветливое.

Я даже глаза протерла. Мне что, привиделось? Выходит, дела мои совсем плохи, раз меня уже галлюцинации посещают?

А может, сейчас показалось, что приветливо смотрит?

— Что ж он такой с ней прям как масло масляное, с сучкой этой? — недовольно проворчала Стефка, когда я сунулась к ней с телефоном. — Ты бы поменьше там лазила, Настюш, не рви себе душу. Тебе положительные эмоции нужны.

Да, легко сказать. А откуда им взяться, когда я только и думаю, как мне дальше жить? Вот решила посмотреть, сколько подгузники стоят — набралась эмоций на месяц вперед. На полдня дара речи лишилась, одними жестами общалась, как сурдопереводчик в телевизоре.

Так это одна пачка! А мне их вдвое больше надо. Про кроватки с колясками я даже думать боюсь. Поэтому думаю об отце своих детей.

Я с большим интересом искала в интернете информацию о родителях Артура. Странно, но я чувствовала, что меня с ними теперь тоже что-то связывает. Они — бабушка и дедушка тех двух горошин в моем животе, а значит уже не посторонние люди.

Мне понравился Аслан Тагаев. Аслан Алиханович. Интересный мужчина. Черты лица резкие, не такие, как у Артура. Было до слез жаль, что он так нелепо погиб. А еще, я была уверена, что он бы обрадовался моим детям.

Насчет мамы Артура такой уверенности не было. Аврора Аркадьевна выглядела слишком холеной и слишком блистательной женщиной. С другой стороны, ей приходилось следовать своему статусу, и вполне могло быть, что с мужем и сыном она милая и домашняя. По крайней мере, мне бы этого очень хотелось.

Я заметила, что у них в семье имена всех начинаются на «А», и вечером перед сном шерстила интернет в поисках подходящих имен.

Больше всего нравились Артем и Алиса, Стефка со мной соглашалась. И мне все больше хотелось узнать, что обо всем этом думает Артур.

С каждым днем вместе с детьми во мне зрела решимость встретиться с Тагаевым. Раз уж так получилось, он должен знать, что станет отцом. А дальше пускай сам решает.

Конечно, я не собиралась его шантажировать и что-то требовать. Но если Артур сам захочет участвовать в жизни малышей, с моей стороны отказываться будет глупо и безответственно.

Обо всем этом я думала, уткнувшись себе под ноги, и не сразу поняла, что меня окликнули. Пока не уперлась взглядом в белые кеды сорок третьего размера.

Не то, чтобы я на глаз определяю, просто это Егора кеды. Я их сразу узнала. Точнее, не кеды — ноги, в эти кеды обутые. А узнала потому, что мы их вместе выбирали. Егор всегда просил помочь ему выбрать одежду или обувь, говорил, у меня хороший вкус и я чувствую стиль…

— Настюша, скажи, ты меня избегаешь? — в голосе звучала неподдельная тоска, и я подняла голову.

Парень смотрел на меня с несчастным видом, и сердце кольнуло от жалости к нему, к себе и всей своей беззаботной жизни, которой, как оказалось, я раньше жила.

— Зачем ты пришел, Егор? — спросила вместо приветствия.

— Я схожу с ума, — он вымученно улыбнулся, — скажи, ты меня околдовала? Я ни о чем больше не могу думать, а ты даже в мессенджере не отвечаешь. Я тебе совсем безразличен?

Кивнула очень быстро и схватилась за его руку, потому что вокруг опасно закачался мир.

— Что с тобой? — испугался он. — Ты в порядке?

Снова кивнула, но уже очень-очень осторожно, и мир угомонился.

— Со мной все хорошо, Егор. А тебе не надо за мной ходить. И писать мне не надо.

— Но я люблю тебя, — упрямо качнул он головой, а потом неожиданно упал на колени. — Настя, прости. Я жить без тебя не могу. Выходи за меня замуж.

Я сглотнула подступивший комок и погладила колючую макушку.

— Я сейчас тебя расколдую, Егор. Я беременна. Двойней. Ты все еще хочешь, чтобы я вышла за тебя замуж?

Обогнула его и пошла в сторону дома. Он остался стоять на коленях посреди аллеи, а мне не хотелось оборачиваться.

Жалость ушла, а любовь к Егору я давно вышибла клином — большим и мощным. Вечером дома выбрала удачный момент и подобралась к тетке.

— Стефочка, ты можешь у своей элиты взять адрес Тагаевых?

— И что тебе даст адрес? Они же за границей.

Я протянула телефон с новостной лентой.

«Артур Тагаев прибыл в столицу после изнурительной болезни».

— Он вернулся, Стефа.

Тетка вздохнула и подперла голову рукой.

— Все-таки, решила рассказать?

— Он имеет право знать. И если захочет помочь, не откажусь.

— А если детей отберет?

— Не отберет. Он не такой, я чувствую.

Стефа еще немного меня погипнотизировала, и когда поняла, что я приняла решение, вздохнула и кивнула.

— Только я пойду с тобой. Одну не пущу.