22 глава

Они лежали в траве, наблюдая, как бледный рассвет растекается краской по небосводу. Дождь давно кончился, только блестел каплями слез на листьях и лепестках Лунных цветов...

Бриана должна была бы озябнуть в своей промокшей одежде, но рядом с Дугласом холодно не было... Он источал уютное, обжигающее тепло, восхитительным чувством растекавшееся по телу; такое бывает, когда озябнув с мороза, тянешь руки к жарко протопленному камину.

Дуглас стал для нее согревающим душу теплом, именно душу, ведь согреть душу намного сложнее, чем тело. А он вот сумел...

Краткое время, что они были вместе, казалось целым столетием, вечностью вместе. И как такое возможно, Бриана не знала... И уверена была только в одном: этот мужчина действительно любит ее, и ради него она готова на все.

Она обернулась и провела указательным пальцем по его грубому шраму...

– Ты красивый... Настолько красивый, что дух захватывает! – прошептала с искренним чувством.

Он улыбнулся.

– Воин не бывает красивым: ни со шрамом, ни без – красивой бывает лишь женщина. Да и то если ей повезет! – И он, улыбаясь, погладил ее по бедру.

– А мне повезло? – озорно осведомилась Бриана, укладываясь удобней на его грудь.

– Сама знаешь: ты как Лунный цветок. Обожаю твои белые волосы... и то, как ты пахнешь.

Муж зарылся ей в волосы носом – она погладила его по груди. Горячей, но не такой, как была... Он думает, что она не заметила, как парила его влажная кожа. Какой жар источали жадные пальцы, обжигавшие ее кожу... Как в коконе жара и пара, она захлебывалась восторгом, покрытая каплями пота, а не дождя.

Ни один из людей не способен быть настолько горячим... Казалось, внутри него текла лава – не кровь. И он, зная это, боялся к ней прикоснуться... Обжечь, как случилось днем в комнате.

Им помог летний дождь...

– То, что случилось сегодня, было волшебным, – признала она, не решаясь, однако, спросить напрямую о том, что заметила.

– Ты – самое настоящее волшебство. Ты околдовала меня!

– Ло... Дуглас, – смутилась она, поняв свою оговорку и споро исправившись, – спой мне балладу о влюбленном драконе.

– Балладу о влюбленном драконе?! Считаешь, я знаю такую?

– Ты пел ее прошлой ночью, будучи пьяным. Меня заворожили слова!

– Я думал, в Блэкнессе, да и во всем Лунном Доле не любят драконов. Про них ходят жуткие слухи! Например, говорят, что они похищают человеческих женщин, истязают их, как умеют, а потом прогоняют с младенцами на руках. – Он улыбался.

– А это неправда?

– Чистая ложь, – подтвердил муж, погладив ее по щеке. – Дракон никогда не откажется от собственного ребенка. Вопрос в другом... – он замолчал, как будто вдруг передумал говорить то, что хотел. – Впрочем, это неважно. Если хочешь, спою тебе эту балладу...

И он тихонько запел, прижав к себе Бри еще крепче, и голос его завибрировал в ее собственном сердце.

Драконы любят так, что лучше б не любили.

Всем золотом своих бездонных глаз.

Танцуя с ветром, раскрывают крылья.

Драконы любят в жизни только раз.

– Это правда? – спросила Бриана.

– Что именно?

– Что драконы, как поется в этой балладе, любят только однажды?

– Да кто их там разберет, – отмахнулся супруг и запел было дальше, но топот лошадиных копыт со стороны главной дороги заставил его замолчать и прислушаться.

– Всадник, – сказала Бриана. – И он очень торопится. – Они опять помолчали, вслушиваясь в доносившийся топот. – Как думаешь, что-то случилось? – спросила она. И добавила: – Хорошее или плохое?

Она настолько привыкла получать плохие известия, что в хорошие, даже в это во всех смыслах прекрасное утро, верилось как-то с трудом.

– Вернемся в замок – узнаем, – улыбнулся ей муж и поймал ее губы для поцелуя.

Целовался он так, что сбивалось дыхание и вообще делалось как-то легко во всем теле, почти невесомо. И сердце билось взволнованной птицей, огневкой, запертой в клетке. Она почти ощущала, как поднимается над землей, и парит среди облаков... Открывать глаза и возвращаться к реальности не хотелось. Но...

– Если мы сейчас не вернемся, в замке нас хватятся, да еще и увидят такими... – указала Бриана на свое неприличное одеяние.

– А мне оно нравится. – Дуглас коснулся ее сквозь камизу. – Но без него даже лучше!

Бриана зарделась и ткнула в плечо мужа маленьким кулачком.

– Лорд Дуглас Блэкнесс, понятия не имела, какой вы бесстыдник! – попеняла ему.

За что была опять зацелована, а потом рывком поднята на ноги...

– Поверь, жена, тебя еще ожидает множество интересных открытий, – пообещал ей супруг и повел ее в сторону замка.

Всадник, пронесшийся по дороге, уже въезжал в ворота, и Бриане померещилось что-то знакомое в цветах его килта и клетчатого тартана, но, верно, от поцелуев у нее поплыло в голове, ведь не узнать цвета королевского дома было довольно непросто. В берете с огромным ярко-красным пером и в столь же красном тартане он выглядел райской птицей в обычном курятнике, а посреди раннего утра так и вовсе затмевал собой только-только окрасившее небосвод солнце.

Притаившись у самых ворот, Бриана с Дугласом слышали, как смотровой беседовал с новоприбывшим.

– Я прибыл с важным посланием для вашего господина, – важно заявил королевский гонец, спешиваясь с коня. – И должен передать его незамедлительно!

– Господин-лорд еще спит, – сказал смотровой. – Извольте обождать его в общей людской или на кухне, коли вы голодны. Как только хозяин проснется, вас проводят к нему...

Гонец важно выпятил грудь.

– Я не могу ждать: это послание от самого короля.

Смотровой, явно не знавший, как ему поступить, переминался с ноги на ногу, и тогда Дуглас, выступив из их с Брианой укрытия, потянул за собой и ее. Она даже воспротивиться не успела, только открыла... и захлопнула рот, изобразив вежливую улыбку, когда собеседники их увидели.

– Можете вручить его мне, – обратился супруг к мужчине с королевским письмом. – Я – лорд Дуглас Блэкнесс.

Гонец, пораженный не совсем подобающим видом хозяина замка, верно, решил, что Бриана и вовсе какая-то дворовая девка, с которой лорд решил позабавиться, и вниманием обделил (к счастью, для самой девушки), и наконец отмерев, вынул из седельной сумки письмо под королевской печатью и протянул его лорду.

Поблагодарив, тот направился к дверям главной башни, – Бриана едва поспевала за ним, сердце ее стучало тревожным набатом.

– Что королю понадобилось от нас? – высказала она волновавшую двоих мысль. – Неужели он не способен оставить тебя в покое хотя бы на время?!

Вместо ответа муж стиснул ее ладонь и пошел только быстрее. Он был встревожен не меньше ее, Бриана видела это, но не хотел пугать ее больше необходимого.

– Давай переоденем тебя, – сказал уже в комнате. – Не хочу, чтобы ты простудилась. – И, казалось, не замечая, как она покраснела, стянул с нее вымокшую камизу, успевшую, впрочем, отчасти просохнуть. Бриана в этот момент почти не дышала: еще никто никогда не видел ее такой обнаженной. – Вот, – муж завернул ее в покрывало и растер озябшие плечи. – Лезь под одеяло.

Бриана покорно сделала так, как он сказал, и уже сидя в постели, следила, как он надломил темный сургуч королевской печати и углубился в письмо.

Брови его нахмурились... Шрам слегка изогнулся, сделавшись вдруг похожим на ящерку.

– Что в нем? – едва слышно спросила Бриана. – Что пишет король?

Дуглас протянул ей письмо, но она не стала читать, ожидая ответа супруга.

– Он будет в Блэкнессе через два дня.

– Что?!

– Король прибудет в Блэкнесс, дабы, как он здесь пишет, – кивком головы он указал на письмо у Брианы в руках, – почтить память павших защитников замка и воздать честь живым.

– Но мы не готовы к приему самого короля! – вскочила на ноги Бриана. – У нас раненые и беженцы. Рук решительно не хватает! А еще эти два тела... Вдруг это небезопасно, приезжать сейчас в Блэкнесс? Быть может, нам стоит сказать, что сейчас неподходящее время...

– Отказать самому королю? – хмыкнул Дуглас. – Вряд ли это возможно.

– Но два дня... – почти смирилась с реальностью леди Блэкнесс. – Два дня, чтобы приготовиться к встрече с самим королем... Как мы это успеем?

Дуглас ей улыбнулся и, поймав в кольцо своих рук, заставил остановиться.

– Король едет не инспектировать замок, а почтить воинов, что сложили головы за Блэкнесс и Шотландию, – попытался он ее успокоить. – Уверен, он будет благодарен любому приему.

Руки мужа, касавшиеся ее, мгновенно сместили акцент с короля на эти приятные прикосновения. Она осознала свою наготу и задрожала, словно в ознобе.

– Замерзла?

Бриана дернула головой, что могло одинаково означать отрицание и утверждение. И сглотнула, когда руки мужа прошлись по спине к ягодицам... Коснулись бедер.

– Моя Лунная лилия, – прошептал Дуглас ей в губы, и раскаленная его кожа заставила ее замереть.

Муж это заметил: рука его, поднырнувшая под покрывало, отдернулась, пальцы сжались в кулак. Бриана тут же прижалась к нему, и он обнял ее в коконе из покрывала... Его сердце, она слышала его стук, билось сильно и часто.

Логан, кто ты?

– Нам предстоит много дел, – сказала она. И все так же не глядя в лицо: – Я только боюсь, как бы король...

Дуглас ее, на удивление, понял и с полуслова:

– … Признал меня с этим лицом? – Он играл перед ней беззаботность, но именно, что играл. – Меня теперь даже мама родная вряд ли б узнала.

А Бриана, припомнив слова сестры Агнесс, сказала:

– Мне кажется, у них с мужем была своя особая тайна. – При этом она продолжала упорно дышать ему в грудь, но палец мужа приподнял ее лицо за подбородок.

– У МЕНЯ с королем? – с акцентом уточнил он.

– Да, у Дугласа Блэкнесса и короля. Прошлым утром, если ты помнишь, в замок прибыли две сестры из монастыря кармелиток, что на острове Гроз... Одна из них, сестра Агнесс, была моей бывшей наставницей и она рассказала кое-что... о тебе.

– Что именно рассказала?

– Что ты мог жениться на мне по расчету... Не по любви. – Было нелепо говорить с незнакомцем вот так, словно он в самом деле был ее мужем, но они продолжали играть в эту игру, и Бриана не стала противиться. – Она полагает, что ты можешь знать, кем были мои мать и отец.

Дуглас молчал, раздумывая над чем-то, и Бриана не смела спросить, о чем именно. Он, конечно, не знал тайны ее настоящего мужа, но поделившись с ним этой ношей, она испытала мгновенное облегчение. Даже дышать стало легче...

А услышав от Дугласа: «Разве можно тебя не любить, Лунная лилия? Ты придумала то, чего нет», улыбнулась и даже под страхом обжечься, потянулась к любимым губам.