23 глава

Едва в замке стало известно о скором прибытии короля, как и без того суматошный улей его нынешней жизни загудел с удвоенной силой. Бриана все утро раздавала указания слугам, сновала по замку, пытаясь не упустить ничего, предусмотреть каждую мелочь: проверить чистоту скатертей и блеск столового серебра, обсудить с поварихой список блюд и выделить специи для готовки, пройтись с дворецким по гостевым спальням и убедиться, что там все в должном порядке, велеть проветрить белье, вынув его из сундуков, и кроме того позаботиться о сотне других, казалось бы, незначительных мелочах. И все на бегу, с бьющейся у виска мыслью: «Два дня, у них только два дня, чтобы сделать так много».

А еще: кто ее муж?

И догадка, мелькавшая в голове, покоя не добавляла, скорее вызывала еще больше вопросов, найти ответы на которые она даже и не надеялась.

Разве что...

– Мастер Морай, – окликнула девушка птичьего лекаря, заметив его у конюшен, – не могли бы мы с вами поговорить?

Ее ждал коннетабль, обсудить вопрос с лошадьми, но Бриана не смогла удержаться, завидев Макдадли.

Тот вскинул брови и чуть прищурился.

– Что-то с огневками? – спросил вкрадчиво. – Неужели совсем захворали?

– Дан всемогущий, нет, конечно. Они хорошо себя чувствуют!

– Ой ли? – прищурился лекарь, наверное, в тайне надеясь, что его правда окажется много правее домыслов лорда.

– Вы не верите мне, мастер Морай? – поддела его леди Блэкнесс. – Считаете, что я лгу?

– Вовсе нет, госпожа. Просто... наш лорд поступает так неразумно, выступая против всех постулатов, и вообще...

– Возможно, наши постулаты были ошибочны, вы такого не допускаете? – предположила Бриана. И не дожидаясь ответа, продолжила: – С птицами все хорошо, мастер Морай, но, наблюдая за ними весь прошлый вечер, я начала задаваться вопросами...

– Какими именно, леди Бриана? Я с радостью отвечу на каждый.

Старик приосанился, крайне довольный проявленным уважением к своим знаниям и сединам.

– Это в частности о драконах... их сущности, понимаете? – Макдадли выразил взглядом и мимикой полное недоумение. – Я о том, что в огневках та же магия, что и в драконах. Но что это значит? В драконах течет особая кровь? Они не такие, как мы? Они... – Бриана замялась, не решаясь продолжить.

– Не знаю, что именно вас интересует, леди Бриана, но драконы, конечно, не то же, что люди. Они полагают, что появились из жерла Великой Праматери, вулкана, лава которого, слившись с солнечным светом, луной и звездами, создала первого из драконов. В их жилах, как говорят, течет больше лавы, чем крови...

– Значит, они источают тепло, как огненные опалы?

Морай усмехнулся.

– Понятия не имею, леди Бриана. Я в жизни не видел дракона! Ни одного. Они спесивые и надменные существа, живущие в своем собственном мире... Вряд ли им есть до нас дело. И мне все равно, какие они на поверку: горячие или холодные. Лишь бы подальше от нас, знаете ли!

– Но, Морай, говорят, они любят человеческих женщин...

– Пфф, – фыркнул старик, – где вы такого наслушались, госпожа? Они, хоть и не женских это ушей, физически не способны БЫТЬ... ну, вы понимаете, с человеческой женщиной.

– Почему?

Старик почесал голову, и Бриана подумала, что он и сам, пожалуй, толком не знает ответа, просто услышал об этом где-то когда-то, вот и все его знания.

– Ну... соотношение разное, понимаете? – Бриана предпочла не понять, и Морай опять почесал голову. – Женщина... маленькая и хрупкая, а там эти крылья и когти. Ну, вы понимаете?

– А драконы, разве, не могут выглядеть так же, как мы? – Изобразила Бриана полную неосведомленность. – Я слышала, они обращаются. Как их тогда отличить?

Старик задумался, да так глубоко, будто Бриана загадала ему загадку из самых сложных.

Наконец, когда собеседница почти не надеялась услышать ответ, он произнес:

– Мне кажется, встреть я дракона, сразу бы догадался, кто он такой. Все-таки в их крови магия, а это что-то да значит...

На сем они распрощались, и Макдадли направился к ферме, которая, как он выразился, нахмурив кустистые брови, в последнее время осиротела. И он, Морай, не был уверен, изменится ли это однажды, ведь лорд по возвращении ведет себя «крайне несносно»...

Разговор с лекарем ничего Бриане не дал, разве что, ее позабавила эта фраза «крайне несносно», а вопросы, как были, так и остались. Кем все-таки был ее муж? Неужели...

– … да я этим драконам, – услышала она голос ребенка. – Возьму длинную палку да как наподдам по хвосту!

– Перестань, Ирвин, нехорошо так говорить, – одернула его мать, в которой Бриана тотчас признала рыжеволосую Изобель.

Они с мальчиком шли через двор, и женщина несла в руках сундучок в каких обычно хранят швейные принадлежности.

– Миссис Макдадли, – поприветствовала ее леди Блэкнесс.

Сегодня ее вчерашняя ревность к этой селянке казалась девушке нелепой и глупой.

– Леди Блэкнесс, – откликнулась та и присела в книксене. – Простите моего сына: он болтает то, что не нужно.

– Он всего лишь ребенок, – улыбнулась Бриана. – Я слышала, тебя зовут Ирвин, – обратилась к самому мальчику, враз втянувшему голову в плечи. – А я леди Бриана, будем знакомы. – Она поймала маленькую ладошку и слегка встряхнула ее, ощутив вдруг, как по пальцам полыхнуло огнем.

Удивившись, Бриана глянула на Изобель, но та опустила глаза и не смотрела в ответ. Сколько времени они так простояли, сказать было сложно (Бриане казалось, целую вечность), и только эту целую вечность спустя она смогла взять себя в руки и сказать первое, что пришло в голову:

– Как вы устроились в замке? Я все еще не говорила с ткачихами, но обещаю сделать это, как можно скорее.

И Изобель ее удивила:

– Вам больше не за чем волноваться об этом, леди Бриана: ваш муж позаботился о нас сыном. С этого дня я служу в доме госпожи Хартвик, она взяла меня горничной.

– О вас ходатайствовал мой супруг?

– Да, миледи. Он знал, что миледи Хартвик ищет расторопную девушку и просил за меня.

Бриана поджала губы. Вчерашнее неприятие к этой женщине возвратилось удвоенным, если не больше...

– В таком случае, я рада за вас. Доброго дня, Ирвин! – поглядела она на ребенка. – Доброго дня, Изобель.

Только для леди Блэкнесс день более не казался ни добрым, ни тем более радостным. Краски разом поблекли, и в висках застучало. Она стиснула голову пальцами... Так, только не позволять себе отвлекаться от дела: замок нуждается в госпоже, а не в ревнивице с клокочущим сердцем.

Поступок Дугласа может значить и то, что у него доброе сердце. Просто-напросто доброе сердце! Дан всемогущий, отчего же так тяжело? Ноги как будто налились свинцом, а сердце – горькой отравой.

За ужином муж выглядел оживленным и бодрым, казалось, и сам не провел целый день на ногах, решая дела уже с казначеем, Маккензи и главным лесничим. Бриана знала, что не будь его в замке, все эти люди явились бы к ней, и дел бы прибавилось вдвое. И для того, кто не был истинным лордом Блэкнессом, справлялся он очень неплохо... И это лишь добавляло вопросов. Он ведь и речь на погребальном костре сказал так, что она восхитилась... Сначала тряслась, опасаясь, что незнакомец выдаст себя неумением говорить подобные речи, но он сказал даже лучше ее настоящего мужа, и тогда она не успела об этом подумать. Зато теперь это все не давало покоя...

Кем был ее муж до своей новой личины?

– Ты тихая и задумчивая. Устала? – спросил Дуглас, поднимаясь из-за стола.

Слуги споро снимали скатерти и убирали столы. По залу разнеслась мелодия флейты...

– День был тяжелый, – призналась Бриана. – Разве ты сам не устал?

Дуглас мотнул головой.

– Разве что самую малость. – И потянул ее в центр зала. – Давай потанцуем.

– Танцевать? – удивилась она. – Не уверена, что хочу. К тому же, уместно ли это: послезавтра приедет король почтить павших воинов.

Бриане хотелось не танцевать, а спрятаться с мужем от всех в собственной спальне, побыть наконец-то наедине и, может быть, наконец-то поговорить по душам. Она по нему изголодалась – весь день мечтала найти и больше не разлучаться, но не могла: Блэкнесс требовал их внимания беспрестанно. А вот Дуглас как будто и вовсе по ней не скучал...

– Полагаешь, он сейчас не танцует? – спросил он, имея в виду короля. – Торнберн тот еще эпикуреец. Пойдем! – Дуглас снова потянул ее за руку, но Бриана неожиданно воспротивилась.

– Я, в самом деле, устала, – сказала она. – Можем мы удалиться к себе и просто провести время наедине?

В глазах мужа что-то мелькнуло, она едва успела понять, что это было, и вот он уже говорит:

– Нехорошо не дать людям праздника, Бри, они целый день трудились во благо Блэкнесса.

В этот момент к ним и подплыла горделивой караккой ее золовка под руку с мужем.

– Как умно с твоей стороны развеселить наших людей, брат, – сказала она. – После битвы за Блэкнесс здесь стало скучнее, чем в склепе. – И погладила свой живот с хищной улыбкой. – Разве что вы с Брианой ничуть не скучаете... Слышала, вы вернулись поутру в замок в чем мать родила.

У Брианы все сжалось внутри, Дуглас же улыбнулся сестре.

– Боюсь, тебя огорчить, но мы были одеты. Хотя, видит бог, – он наклонился ближе к сестре, – видеть Бриану полностью обнаженной – услада для моих глаз.

Кендра скривилась в улыбке похожей на волчий оскал.

– Рада за вас, – процедила она. – И рада за Блэкнесс, коли ваши безудержные порывы принесут... наконец... должный плод. – Она снова погладила свой живот и одарила Бриану насмешливым взглядом.

Ее муж, Найл Хартвик, подал голос:

– Дуглас, я слышал, ты выпустил птиц. Старый пройдоха Морай места себе не находит! А ты еще и птенцов забрал с фермы...

– Птенцов он сам мне отдал, – в тон ему отозвался мужчина. – Полагает, лорд Дуглас не справится с птичками... И явно недооценивает меня.

– Но... – Найл не сразу нашелся с ответом, – шахты зависят от птиц, а мы зависим от шахты. Если не выплатим дани драконам, они могут вернуться и...

Дуглас враз стал серьезней и будто бы холодней.

– Вряд ли драконы настолько глупы, чтобы уничтожить Долину, не разобравшись в причинах. – И с ужаснувшим Бриану бахвальством: – Пусть приходят – нам как раз нужен новый огонь. К тому же... я слышал, огненные опалы неплохо пробивают их шкуру...

Она схватила мужа за руку. Кендра с Найлом вскинули брови...

– Хочешь выступить против драконов? – спросила сестра. – Повторить ту же ошибку, что совершил Рори Блэкнесс? – Испуганной она не казалась, скорее насмешливой в той привычной манере мнимого превосходства, так свойственной ей.

– Если слух верный, почему бы и нет? – отозвался супруг, и у Брианы в глазах потемнело.

Что он такое вообще говорит? Такие мысли, а уж тем более разговоры до добра не доводят.

– Не следует даже шутить на подобные темы, – сказала она. – Никто не желает повторения прошлого. Мы платим драконам, и так будет впредь... – И натянуто улыбнувшись, добавила: – У меня болит голова. Простите, но я не могу танцевать... Доброго вечера.

И с такими словами она вышла из залы, стараясь, чтобы этот уход, не выглядел бегством, которым, по сути, и был. Только уже в коридоре, провожаемая слугой с горящей свечой, она выдохнула в надежде испытать облегчение, но это не помогло.

В груди жгло... и холодело одновременно.

Сейчас ей было страшнее, чем в ночь завершения битвы.

Зачем Дуглас выступал против драконов, да еще перед Хартвиками? Зачем? Чего он хотел этим добиться?

Больше часа лежала Бриана, дожидаясь супруга, но он, как нарочно, не шел, только длил для нее агонию беспокойства и одиночества. Словно наказывал...

В дверь постучали, негромко, словно с опаской. Встрепенувшееся сердце Брианы, ухнуло в пятки: Дуглас не стал бы стучать, особенно так.

– Кто там?

Дверь приоткрылась, и на пороге в свете огарка свечи проступило лицо молодого слуги.

– Деррек?! – удивилась Бриана. – Что ты здесь делаешь?

Тот замялся, глядя под ноги, но только не на нее.

– Я просто хотел вам сказать... хотел, чтобы вы знали... Чтобы он вас не обманывал...

– Да о чем ты, в конце концов, говоришь?

Взвинченные нервы Брианы не выдержали его недомолвок. Она вскочила с постели и, бросившись к парню, встряхнула его хорошенько. Вышло не очень, да и выглядело бы, верно, смешно, будь у кого-либо из двоих желание посмеяться...

– Лорд Дуглас сейчас в комнатах наверху, встречается с женщиной, – выпалил одним махом несчастный подросток и, развернувшись, бросился прочь по коридору.