36 глава

– Ромашки и васильки... – прошептала Бриана, с жадным вниманием рассматривая каждый стежок на вышитой ткани. – Ромашки и васильки... И ткань дорогая. Моя мать не была какой-то служанкой, как сказала то королева... Нет, будь это так, король бы не стал иметь с ней дело! – И Бриана посмотрела на мужа: – Логан, скажи, умоляю, что ты сам обо всем этом думаешь?

Ей казалось, что от волнения выскочит сердце, что на ребрах, о которые оно билось, выступят синяки.

– Думаю, что у нашего короля большие планы на Бриану Блэкнесс, – ответил муж очень серьезно.

Она вскинула на него большие глаза.

– Дуглас сказал, с ним или без него мне не стоит страшиться монастыря. «Тебя ждет иная судьба», вот его собственные слова... Что он хотел этим сказать?

– Об этом лучше спросить у него.

Бриана прижалась к супругу, продолжая глядеть на платок.

– Я спрошу. Непременно спрошу! И не только об этом... – Она кивнула собственным мыслям. – Кендра мне говорила, что супруг женился на мне неспроста, но я не поверила: что с меня было взять? Я была сиротой без гроша за душой. Только девочкой, что мечтала о счастье. Он же прославленным воином, лордом севера и владельцем опаловой шахты. Мне казалось, он полюбил мою душу... Но теперь, в свете новых событий, я вижу все по-другому. – Бриана снова провела пальцем по вышивке на платке. – И все-таки странно, что королева не признала узора... Этот платок выглядит новым – его вышили только недавно. А значит... – Она замолчала, сглотнув комок, вставший в горле.

– Мне показалось, хозяйка платка не безразлична королю Торнберну, – вставил Логан и прижал ее к себе ближе. Дрожь Брианы только усилилась, холод растекался по телу, и он это чувствовал. – Тебе стало теплее?

Зубы Брианы клацнули, словно в холод, когда она отозвалась:

– Мне кажется, я не чувствую ног, так сильно замерзли кончики пальцев.

– Бри, ты пугаешь меня. – Логан заглянул ей в глаза. – В этой комнате нечем дышать. Что с тобой происходит?

Так много всего приключилось в последние дни, что думать о собственном состоянии у нее не было времени. Да, она мерзла сильнее, чем прежде, и это несмотря на летние дни, да, у нее ломило все тело и кончики пальцев казались хрустальными, словно сосульки, застывшие на морозе, но пропажа опалов, визит короля и встреча с немертвым супругом – все одинаково сильно холодило ей кровь. Дело могло быть лишь в этом...

– Думаю, это от страха, – сказала она. – Я боюсь... тебя потерять... – Бриана сама потянулась к нему и скинула покрывало. – Так лучше: я чувствую твою кожу.

– Ты знаешь, я тебя обожгу. Лучше не рисковать!

Бриана состроила скептическую мордашку и провела по его груди пальцем. Тот, к слову, был ледяным, как та же сосулька, и Логан поежился...

– Ты только чуточку теплый, – сказала она. – Мне кажется... ты ко мне охладел. – Улыбнулась, касаясь губами его теплой кожи.

Логан замер, наблюдая за ней, страшась, что сейчас, в этот самый момент она вздрогнет отпрянув, но этого не случилось. Цепочка легких, но соблазнительных поцелуев протянулась от его груди к подбородку, а после – к уголку губ, а ведь сам он казался себе раскаленней каминной решетки.

– По-твоему, я охладел?! – не выдержал он и, подмяв девушку под себя, повалил ее на кровать.

– Разве что самую малость, – рассмеялась она. – А мне очень холодно. Согреешь меня? – Она не шутила, несмотря на улыбку: ее зубы предательски клацнули.

Логану стало не по себе, вдоль позвонка скользнул предательский холодок. Но вместо того, чтобы думать о худшем, он зарылся лицом в ее волосы, провел пальцами по покрытой мурашками коже, а после покрыл поцелуями тело, податливое как воск. Но при этом не плавившееся от жара – разве что от любви... Логан касался его осторожно и робко, намного нежнее, чем в поле с Лунными лилиями, хоть и тогда не был груб. Но теперь, понимая подспудно, что происходящее с ними физически невозможно и все-таки происходит, он ласкал любимое тело с трепетной страстью, благоговея словно перед святыней. И Бриана отвечала с такой нежностью и любовью, что в самый решительный миг, которого так страшился, он не увидел в любимых глазах ни укора, ни боли, только восторг, отразившийся блеском в глазах.

И нежным стоном:

– Я люблю тебя, Логан. Люблю больше всех!

Его кожа была раскаленным металлом, оправленным в форму, жар согревал, должно быть, не хуже камина, а Бриана его обнимала: прильнула к груди, сладко нежась, едва не урча. И губы ее изгибались в улыбке...

– Это чудо, не так ли? – спросила она. – Ты сегодня совсем негорячий.

Логан сглотнул и коснулся ее едва теплой руки. Как вообще это было возможно? Она словно не ощущала, каким раскаленным он был... И сама только еле согрелась.

Он не знал, что на это ответить, а потому просто поцеловал. Его счастье было с горчинкой липкого страха, ржой проникшего в сердце... Он понимал, что это никакое не чудо – скорее предвестник беды. Но какой именно ему еще предстояло узнать...

И следующим утром, едва отбыли король с королевой, он отправился найти Изобель. Какой бы раздражающей та ни была, она все-таки тот же дракон, а значит, могла подсказать... Он дождался пока чета Хартвиков покинет свои личные комнаты, и только тогда постучал в дверь. Изобель открыла в то же мгновение и даже не удивилась, увидев его...

– Ничего нового я пока не узнала, – первым делом сказала она, зыркнув в разные стороны и убедившись, что они здесь одни.

– Я не по этому поводу. – Логан решительным шагом вошел в комнату и замер, дожидаясь ее.

Прикрыв дверь с недовольным выражением на лице, Изобель встала напротив.

– Нам нельзя так вот встречаться, – попеняла она. – Вдруг Хартвики воротятся. Как ты объяснишь свое здесь присутствие?

– Что-нибудь да скажу. Мне на это сейчас наплевать...

– А на что тебе не наплевать? – вкрадчиво осведомилась собеседница, враз догадавшись по самому его тону, что разговор касается женщины. Леди Брианы, ясное дело.

Логан выдохнул и прошелся по комнате, не зная, с чего же начать. Ее отношение к его чувствам к Бриане, смертной женщине, ему было прекрасно известно... Но больше поговорить было не с кем, и приходилось идти на уступки.

– Бриана больна, – сказал он. – Я боюсь за нее. Ты одна можешь отчасти подсказать, что именно с ней происходит!

– Ты про ее лихорадку? – спросила женщина. И пояснила в ответ на его безмолвный вопрос: – Прошлым вечером Хартвики обсуждали ее самочувствие. Мне показалось, они были б рады, окажись это недомогание чем-то смертельным, но Кендра боялась, что усилия брата... дали свой результат. Ты меня понимаешь? – вскинула она бровь, глядя на Логана очень красноречиво.

Наверное, он поглупел в последнее время, так как понял не сразу, о чем она говорит.

– Нет, – наконец, выдохнул он, – нет, это никак не возможно.

– Почему? – Изобель дернула головой. – Ты разве не взял ее в полнолуние? Это лучшее время, насколько я знаю. Особенно для тебя, Лунный дракон... – И она принялась как ни в чем ни бывало складывать в сундук вещи хозяйки.

А Логан стоял оглушенный, ощущавший себя много хуже, чем при встрече с Дугласом Блэкнессом прошлым вечером. Изобель словно выстрелила в него...

– И что, если это действительно так? – обратился он к Изобель. – Что, если Бриана понесла от меня?

Все так же не отрываясь от дела, женщина кинула через плечо:

– Это значит, в вашем роду будет бастард.

Логан схватил ее за руку и заставил посмотреть на себя. Взгляд его сделался злым, когда он повторил ей в лицо:

– Что это значит для Бри? Отвечай, дарк тебя подери.

– Бастарда не будет, – в том же тоне откликнулась Изобель, – потому что твоя леди Блэкнесс умрет. Твое семя лишит ее жизни... Высосет из нее все крупицы тепла, сделает ледяной мраморной статуей с посиневшими от мороза губами. Я видела это однажды... Еще в Дерри. Там была девушка, что влюбилась в дракона... Об этом, конечно, не знали, она скрывала, кем был ее тайный любовник, но, когда ее стало знобить посреди летнего дня, родители всполошились. Позвали лекаря и знахарку, но помочь ей они не смогли. Я одна догадалась, в чем было дело, и велела девчонке сбросить дитя... Но она не послушалась. Глупая дурочка! Как-то утром ее нашли посиневшей в постели... Она казалась высеченной из льда.

– Перестань! – Логан выпустил ее руку и метнулся по комнате. – С Бри такого не будет. Я этого не допущу.

– Что ты сделаешь? Заставишь ее сбросить дитя? Она не послушает, и ты знаешь. Слишком долго она мечтала стать матерью, чтобы вдруг отступиться... Она тебе не поверит. Разве что ты напоишь ее нужными травами и не скажешь ей правды...

Он не мог этого сделать: Бриана не простила б его. И сама эта мысль казалась страшнее всего...

– Мы были вместе вчера, – признался он, хватаясь как утопающий за соломинку. – Она больше не ощущала, каким горячим я был... И впитывала тепло, которым я с ней делился. Вдруг... это поможет? Вдруг решение в этом?

– Ты еще больший дурак, чем я думала, – не сдержалась от комментария Изобель. – Твое семя едва успело укорениться, а она уже едва теплится, тонкая, хрупкая, как камыш, она не выносит это дитя – просто потухнет. И никакие усилия с твоей стороны этого не изменят... Кроме того... – добавила тише, – ты не сможешь с ней оставаться все время. И отцу твоему лучше не знать, что ты сделал...

– Предлагаешь мне сдаться? Просто позволить ей умереть?!

– Предлагаю тебе... решить поскорее дело с опаловой шахтой и заговорщиками и вернуться домой. Эта женщина не для тебя!

Логан скрипнул зубами.

– Кто так решил?

– Жизнь, Логан. Такова наша жизнь!

– Тогда к даркам эту проклятую жизнь, – выдохнул он. – К даркам всё.

И он выскочил прочь так стремительно, словно страшился, что собеседница задержит его и опутает новыми доводами рассудка. А Логан сейчас думал не разумом – сердцем, и оно полыхало огнем.