35 глава

Как только королева покинула зал, король кивнул Логану:

– Нужно поговорить, – сказал он. И добавил многозначительно: – Наедине!

– В библиотеке будет вполне удобно.

– Веди.

Маккензи, проводив их до места, остался караулить за дверью. Логан с королем Торнберном вошли в комнату со старыми фолиантами, коллекцией Рори Блэкнесса, деда Дугласа. Тот, помешанный на драконах, собирал старые книги по всему свету: желал вызнать драконьи секреты любым способом. Да так и скончался, не выяснив главного...

– Вижу, твой дед потрудился на славу, – заметил король, пробежавшись глазами по самым внушительным экземплярам толщиной в несколько дюймов. – Ты хранишь его книги? Зачем? – Он вскинул на Логана мрачный взгляд. – Нам ни к чему, чтобы драконы узнали об этом. Я и так сам не свой... С тех пор как драконий секрет вышел наружу, боюсь, как бы об этом не прознали чешуйчатые мерзавцы и не явились выяснять отношения.

Логан напрягся: нельзя было выдать себя. Осторожность... в первую очередь осторожность.

– Как вообще их секрет вышел наружу? – спросил он, имея в виду сам факт вредоносности опаловых наконечников для драконов.

Но король понял это иначе:

– Дарк его знает, – в сердцах выдохнул он. – Ты ведь знаешь, парнишка-дракон, что признался под пытками, умер сразу на следующий день. Мой палач – верный малый, я ему доверяю почти как себе...

– А если ему заплатили? – подхватил Логан.

– Я все равно плачу больше, – взвился король. – К тому же его семья в моей власти. Нет, Рурк не мог проболтаться! Но тогда кто другой? Я рассказал о драконьем секрете только тебе и старшему Кирхиллу, что ведет драконий вопрос.

– Вдруг это он пустил слух?

– Невозможно. Его пытали, и он клятвенно уверял, что был нем, словно рыба.

– Крепкий орешек?

– Кирхилл? – хмыкнул король. – Ты видел его: он слабее ребенка. И столь же труслив!

– Значит, остался лишь я?

Логан открыто глянул на короля, пытаясь понять его мысли, узнать, что у него на уме.

Торнберн лишь отмахнулся:

– Не говори ерунды. Верь я в подобное, разве приехал бы в Блэкнесс? А приехал лишь потому, что хотел говорить с тобой с глазу на глаз, а гонять верного друга, раненого в бою, во дворец было бы неприлично. Так вот, гадать, кто выпустил тайну наружу, теперь уже поздно: люди болтают. И рано иль поздно слушок дойдет до драконов... Меня волнует другое: не вызовет ли эта молва волнений в народе. Не начнут ли особенно рьяные подбивать наших горцев к войне... Шотландии ни к чему еще один Рори Блэкнесс, уж прости меня, друг. А здесь, близ опаловой шахты, заметить брожение легче всего... Не примечал ли чего-то тревожного в последнее время?

Значит, вот как все было... Логан подумал о парнишке-драконе, замученном пытками. Вызнали тайну ценой его жизни, а теперь сами же и трясутся, страшась, что выпустили ее, словно полчище изголодавшихся дарков.

– На самом деле, ваше величество... – Логан нарочно выдержал паузу, – обстоятельства таковы, что нарочно и не придумаешь... – Король замер в ожидании худшего. – Огненные опалы, приготовленные в откуп драконам, похищены все как один. В хранилище Блэкнесса пусто, как в келье монаха... Я полагаю, кто-то использует камни для производства оружия против драконов.

Король Торнберн, с посеревшим лицом и выпученными глазами, выдохнул через силу:

– Кто именно? Знаешь имя?

Логан покачал головой.

– Боюсь, нет, ваше величество. Я узнал о пропаже только недавно, как раз перед вашим приездом, и выяснять что-то не было времени.

– Дан всемогущий! – Король схватился за сердце и рухнул на стул. – Но как это вышло? Как получилось, что в твоем собственном замке созрел дерзкий заговор? Ты не должен был допускать.

Логан сказал:

– Вы знаете сами: я нечасто был дома. Постоянные стычки с врагами вынуждали меня находиться вне Блэкнесса, там, где Шотландия и король нуждались во мне.

– Знаю, знаю, я отчасти виноват, – нехотя, но признал и свою причастность к случившемуся король. – Следовало позволить тебе присматривать за камнями и шахтой внимательней... – И снова запричитал: – Что же нам делать, Блэкнесс? Как отвести от страны надвигающуюся беду? Мало мне сына-пропойцы и бабника, так еще эти проклятые драконы... Умоляю, сделай хоть что-то!

– Самое малое, что я в состоянии сделать, – это вернуть пропавшие камни, разоблачив заговорщиков, – сказал Логан. – Обещаю, что займусь этим сразу, как только ваше величество покинет Блэкнесс... Но разве можем мы быть уверены в том, что это единственный заговор и вокруг не зреют другие?

– Что ты хочешь этим сказать? – осведомился несчастный король.

– Только то, что перед драконами все же придется ответить... Вы сами сказали, «слушок дойдет до драконов» – и тогда они явятся. Опаловых шахт в Шотландии три, и в Блэкнессе самая крупная. Вряд ли они будут к нам снисходительны после дедовых выходок и поверят на слово... Придется пойти на уступки.

– Не трави душу, Блэкнесс! – Король снова схватился за сердце. – Не хватало еще, чтобы эти чешуйчатые мерзавцы диктовали нам свою волю.

Логан, внутренне негодуя, сказал не без укора:

– По сути, мы сами создали прецедент, вызнав тайну у мальчишки-дракона и не сумев ее сохранить.

Король, уловив его тон, постарался взять себя в руки и выпятил подбородок, демонстрируя утраченное достоинство.

– Не тебе судить меня, Дуглас, – произнес он. – Ты сам говорил: мы должны вызнать слабые стороны наших врагов. Знание-де сделает нас сильнее... И что? Мы теперь в полной... – Он вскочил и заметался по комнате. – Ну уж нет, я не позволю драконам подмять Шотландию под себя. Я – король, и я здесь решаю. – Он ткнул в Блэкнесса пальцем: – Найди заговорщиков и накажи по всей строгости. Я же сделаю все, чтобы Шотландия процветала! Наши вересковые пустоши будут цвести, как и прежде. И еще... – Он вынул из кармана платок, на секунду поднес его к носу, втянув едва сохранившийся аромат, и протянул его Логану. – Передай это Бриане, когда скажешь ей правду, – произнес дрогнувшим голосом. – Скажи, этот платок принадлежал ее матери... Полагаю, ей будет приятно иметь его при себе.

Логан принял платок и, не зная, как именно поступить с этой святыней (король явно ценил эту вещицу), просто положил его в свой карман. Король Торнберн проводил платок взглядом... Отвернулся.

– Расскажи ей, как только найдешь заговорщиков... или раньше. Сам выбери подходящий момент! Я устал ждать... Или стал слишком стар, чтобы медлить.

– Вы еще не стары, ваше величество.

Торнберн отмахнулся, не желая слышать ни слова. Поднялся и направился к двери...

– Завтра мы отбываем, – сообщил, взявшись за ручку. – Не хочу отвлекать тебя нашим присутствием. Да и Ирвин, сам видишь, ведет себя преотвратно...

– Кажется, он положил глаз на Бриану.

Король скривился, словно проглотил дохлую мошку.

– Его глаз, да простит меня Дан, цепляется за любую особу женского пола, независимо от социального статуса и достатка. Я устал тратить деньги казны на бастардов, рассылая этих несчастных подальше от трона... Всё, – выдохнул он, устав от набившей оскомину темы, – я иду спать. А ты позаботься об остальном!

– Будет сделано, ваше величество.

– Благодарю, друг. Ты единственный, на кого я всегда могу положиться!

Логан еще посидел в библиотеке, глядя на фолианты по драконоведению, и тоже поднялся. Ему нестерпимо хотелось увидеть Бриану, обнять ее, утонув в шелке белокурых волос, и, втянув запах Лунных цветов, закрыть на мгновенье глаза и представить Астрийские горы. Там, в девственно неприступных долинах, Лунные лилии были особенно хороши... Он хотел бы однажды их ей показать, но был уверен, что не получится. Не позволит отец.

Он людей не любил: величал их презрительно «муравьями», беспокойными, суетливыми, вечно не довольными своей жизнью, но муравьями. «Почему бы им не оставить драконов в покое?! – неистовствовал он при каждом новом конфликте. – Мы живем, не трогая никого, не претендуя на исконно принадлежащую нам территорию, – и все-таки эти людишки считают нас притеснителями, врагами. Не лучше ли было прихлопнуть их, как муравьев, – и дело с концом?!»

С этими мыслями Логан простился с Маккензи и вошел в их с женой спальню. В тот же момент вихрь по имени леди Блэкнесс едва не снес его с ног...

– Наконец-то ты здесь! – выдохнула жена, почти задушив его в крепких объятьях. – Я не могу найти себе места... У меня в голове кавардак. Только рядом с тобой хорошо и уютно... И тепло. – Она прикоснулась к нему ледяными руками.

– Ты снова дрожишь, – попенял Логан, взяв ее руки в свои и пытаясь согреть. – Тебе нужно к огню.

– Он не греет... Совсем.

Логан глянул на ярко пылавший огонь, жар от которого опалял ему кожу, и невольно нахмурился. В комнате было протоплено до дурноты...

– Иди сюда. – Он укутал жену в покрывало, сам же разделся и притянул Бриану к груди. – Так лучше? – улыбнулся неподатливыми от подспудной тревоги губами.

– Так хорошо, – кивнула она, водя пальцем по его коже.

– Играешь с огнем, – предупредил он. И наконец перешел к главному: – Я рассказал королю про заговор в замке и про похищенные опалы...

– Ты сказал, кого в этом подозреваешь? – всполошилась Бриана.

Логан отрицательно помотал головой.

– Об этом я умолчал... как и обо всем остальном... – Они замолчали, думая об одном: о настоящем Дугласе Блэкнессе, встреча с которым не была для них радостной.

И Бриана прервала молчание первой:

– Искра обидела королеву, – сказала она.

– Искра?

– Одна из огнёвок, та, с желтым перышком на хохолке. – И смутилась, как будто совершила нечто ужасное: – Знаю, что была не должна, но я дала птенцу имя. Мне так захотелось! Прости.

Сколько нежности может таиться в одном человеке к другому? Логану показалось, он захлебнется ей. А потому потянулся и страстно поцеловал любимые губы...

И тоже признался:

– Я много думал об этом и полагаю, напиток Огненной Крови во многом виновен в моем нынешнем состоянии.

– Ты о чем?

– Он бурлит в моих венах и каким-то неведомым образом увеличивает в разы мою реакцию на тебя. Если бы только я мог обратиться...

– Но ты не можешь: исчезнет твой шрам.

– Да... И еще, – он потянулся и вынул платок короля, вышитый маргаритками и васильками. – Король просил меня передать тебе этот платок, когда я скажу тебе правду...

Бриана, переменившись в лице, вцепилась в дорогую вещицу.

– Какую именно правду? – спросила она дрогнувшим голосом.

И Логан признался:

– Боюсь, Дуглас знает твоих настоящих родителей, Бри. Это платок твоей матери...