34 глава

Когда они шли по замковым переходам, торопясь вернуться к гостям, оставленным так надолго, Бриана дрожала, словно в ознобе, и зубы ее звонко клацали друг о друга.

– Мне страшно, – прошептала она, когда Логан сжал ее руку. – Мне страшно, что правда выйдет наружу...

– Этому не бывать.

– … и что Дуглас сделает тебе что-то, – заключила она.

– Он не станет нас выдавать, – Логан остановился и отвел от лица ее волосы, глядя в глаза, – он печется о твоем добром имени, Бри. И он хочет вернуть домой Робби... Он нам поможет.

– А после?

Лжедуглас молчал, явно не договаривая чего-то, и сердце ее снова дернулось, заголосило.

– А после время покажет. Зачем думать об этом? Сейчас нужно вернуться и объяснить наше отсутствие королю.

– Что мы скажем ему? – в волнении спросила она.

И со словами «Положись на меня» Логан поцеловал ее в губы. Жар его губ и горячего тела окутал ее, проникая до самого сердца, огненным смерчем прошелся по коже и сконцентрировался внутри живота. Ей впервые за день стало тепло и уютно, страх сделался глуше...

– Вот и вы господин. Слава великому Дану! – Голос Маккензи, исполненный облегчения, застал их в объятьях друг друга.

Логан нехотя отстранился, словно нарочно смущая Бриану, и без того покрасневшую пуще некуда, и произнес:

– Что случилось, Маккензи? Мы с леди Брианой потеряли счет времени.

– Сир... – бывалый вояка, не робевший перед врагами, в этот раз как будто смутился, – вас с леди Брианой долго не было, и король волновался. Сказать честно, мы все волновались... – добавил он, переступив с ноги на ногу. – Искали вас по всему Блэкнессу. Опасались, что некто, испортивший в замке портрет, мог напасть и на вас...

Бриана знала Маккензи и видела его беспокойство: он вряд ли сказал королю про портрет, но сам извелся от беспокойства.

– Мы в добром здравии, друг, вы зря волновались, – успокоил Логан начальника стражи и направился к дверям залы. Слуга распахнул ее в то же мгновение, и Бриана вдохнула, как будто ныряя под воду...

И не зря: сотня глаз глядела на них с Логаном с любопытством. Музыка смолкла. Гул голосов откатился до тишины...

– Дуглас, друг мой, мы вас потеряли. – Голос короля Торнберна прогремел в тишине оглушая. – Куда вы пропали, помилуй нас Дан? Вышли в поисках нашей хозяйки, а как будто канули в Сумрачных землях... Мы волновались за вас.

Бриана вряд ли была бы способна вымолвить даже слово, но Логан не растерялся и произнес:

– Мне лестно ваше волнение, ваше величество, и мне жаль, что пришлось его вызвать, просто мы... – Он продолжал держать руку жены и сейчас немного тряхнул их сцепленными ладонями. – … Несколько увлеклись. – Многозначительный взгляд. – И потеряли счет времени...

Девушку окатило неистовым жаром стыда, таким жгучим, что дышать стало сложно. Онемел, как ей показалось, даже король...

И тут смешок принца Ирвина разрядил тревожную атмосферу:

– Да вы поглядите, лорд Дуглас времени зря не теряет! Решил наконец доказать, что он настоящий мужчина и заделать нашей хозяйке младенца. – Бриана не видела, но ощутила липкий взгляд принца, скользнувший по ней и как будто бы измаравший. – Похвальное устремление, пусть и несколько несвоевременное! – хохотнул принц. – Но, видит Дан, будь леди Бриана хозяйкой моего замка, я и сам бы не удержался...

Кто-то из его свиты, такие же развратные моты и пьяницы, как и принц, сдержанно захихикали, не решаясь, однако, поддержать его в голос. Но и этого было достаточно, чтобы разрешить ситуацию... Король улыбнулся. Сдержанно, чуть приметно, но улыбнулся...

– Что ж, – сказал он, – мы рады, что с вами ничего не случилось. Это самое главное! Музыку, – потребовал он, хлопнув в ладоши, и с галереи поплыли прерванные напевы лютни.

Люди расслабились, зал наполнился шепотками приятно скандализированных гостей. Все нет-нет да поглядывали на хозяйку Блэкнесса, увлеченную разговором с королевой Вереной...

А та как раз говорила:

– Бедная моя девочка, ваш супруг совершенно несносен: устроить такое во время приема. Он вас принудил?

– Вовсе нет, ваше величество, лорд всегда нежен со мной... – пролепетала Бриана, мечтая провалиться сквозь землю.

Королева, явно не веря ни единому ее слову, головой покачала.

– Мужчины и нежность – понятия несовместимые для меня, – отозвалась она. – Эти напыщенные мужланы ведут себя словно варвары и, получив, что хотели, засыпают, отвернувшись к стене. Да вы и сами знаете это...

– Лорд Дуглас другой...

– Другой? – Королева посмотрела на Логана долгим взглядом. И Бриана вдруг испугалась, что сказала не то...

– Он прислушивается ко мне, – добавила, чтобы отвлечь ее от супруга. – И сейчас мы... действительно увлеклись. Я мечтаю о сыне, ваше величество, – призналась она. – И я верю, у нас все получится.

– Вы понесли? – заинтересовалась королева Верена. – Мне показалось, сегодня вы были как-то бледны. И чрезмерно взволнованы!

– Если я и была чем-то взволнована, то только вашим присутствием в стенах нашего замка, ваше величество. Принимать вас великая честь для меня! – выдала Бри буквально на выдохе. И заключила: – А в остальном на все воля Дана! – Рука невольно легла на живот.

Вряд ли она могла забеременеть после первого раза в поле, полном Лунных цветов. Она слишком боялась в это поверить... и снова разочароваться...

– На все воля Дана, – повторила королева Верена. И поднялась: – День был насыщенным и интересным, а вечер несколько затянулся – я устала и желала бы отдохнуть перед отъездом. Не проводите ли вы меня в опочивальню, леди Бриана? По пути мы могли бы взглянуть на то одеяльце, про которое вы мне говорили.

– Бриана обрадовалась:

– С радостью, ваше величество!

Простившись со всеми, как полагается этикетом, королева в сопровождении своих фрейлин и леди Брианы вышла из залы. Проходя вместе с сиятельной гостьей по галерее на втором этаже, Бриана порадовалась тому, что Логан велел снять испорченную картину: отвечать на вопросы королевы Верены было бы неудобно. Даже впускать ее в их с Логаном спальню казалось уже чем-то неловким, но королева, казалось, схожих чувств не испытывала: по-хозяйски расположилась на стуле у тлеющего камина, и фрейлины окружили ее, глазея по сторонам.

– У вас здесь уютно, – одобрила королева. – Сарацинский ковер на полу кажется новым.

– Его постелили в прошлом году, ваше величество.

– И расписные холсты на стенах выглядят очень живо... Это фламандская школа?

– Их расписывал мастер из Инвернесса, ваше величество, – смутилась Бриана.

Та хмыкнула, вроде как удивленная.

– Для провинции очень даже неплохо.

В этот момент опаловые огневки, все еще жившие в спальне в плетеной корзине, подали голос и вспыхнули просыпаясь. Дамы, все как одна, охнули и схватились за сердце... Клекот у малышей был действительно неприятным, в отличие от их нрава: покладистого и добродушного.

– Не пугайтесь, ваше величество, – поспешила успокоить королеву Бриана. – Это всего лишь опаловые огневки, птенцы, которых мы с мужем выхаживаем...

Бриана взяла одного из птенцов, и тот с ласковостью щенка потерся о ее руку.

– Разве они не опасны для человека? – осведомилась Верена, глядя с опаской, сведя брови на переносице.

– Вовсе нет. Это милейшие существа! – отозвалась Бриана. И предложила: – Хотите его подержать?

Фрейлины зашелестели, моля свою королеву быть осторожной. И та, действительно, сомневалась, но Бриана продолжала тискать птенца, привыкнув к каждому, как к родному ребенку, – и королева протянула ладонь.

– Дайте мне эту птицу. Она кажется не опасной!

– Огневки совсем не опас... – Договорить она не успела: птенец, почти оказавшись в руках королевы, издал воинственный клекот и вцепился клювом ей в палец.

Королева испуганно вскрикнула и вскочила со стула. Фрейлины отозвались как эхо...

– Мерзкая птица укусила меня! – взвилась Верена, сверкая глазами. – Убери ее с глаз долой! – Она метнулась по комнате, как бы намереваясь уйти, но сдержала порыв.

Бриана тем временем опустила птицу в корзинку и накинула сверху платок. Испуганная, она и сама толком не знала, как быть... Обычно Искра так себя не вела. Что нашло на малышку?

– Простите, ваше величество, на нее это так не похоже. Обычно они безобиднее кролика!

Грудь королевы вздымалась волнами. Одна из фрейлин махала перед ней веером...

Та отмахнулась:

– Пошла прочь. – И Бриане: – Где уже эта вещица, вышивку на которой вы хотели мне показать? – осведомилась она. – Несите ее побыстрее. – И она бросила неприязненный взгляд на корзинку с птенцами.

Бриана, огорченная произошедшим и самим тоном королевы Верены, не сразу смогла отыскать одеяльце на дне сундука – руки дрожали – а когда поднесла его ей, губы королевы поджались.

– Великий наш Дан, да оно ветхое, как наш мир. Где монашки хранили его? – сказала она, ощупывая материю и проводя пальцем по вышивке. – Рисунок не рассмотреть...

– Это вышивка шелковой нитью, ваше величество. Маргаритки и васильки... – подсказала Бриана.

– Маргаритки и васильки, – повторила ее собеседница с задумчивым видом.

Бриане на миг показалось, что королева припомнила этот узор и вот-вот назовет ей желанные имена. Она замерла в ожидании, даже дышать стала тише, чтобы их не прослушать...

– Не припоминаю этих цветов, – произнесла королева, разбивая все ее мечты вдребезги. – Вряд ли хотя бы один из знатных родов королевства использует в вышивке маргаритки, а уж тем более васильки. – И добавила с виноватой улыбкой: – Извините меня, моя милая. Я бы хотела помочь вам, в самом деле, хотела бы, но возможно... эта тряпица не стоит и ломаного гроша. Монашки могли ошибиться, приняв ее за доказательство вашей знатности. – Она стиснула край одеяльца. – Может быть, дворовая девка, разрешившись бастардом, стащила у госпожи старую тряпку да завернула в нее плод греха и позора... – Бриана сглотнула. Значит, она – плод греха и позора, вот как о ней думает королева... – На вашем месте, леди Бриана, я бы бросила эту ветошь в огонь и думать о ней позабыла. – Сказав это, королева подступила к огню, как бы намереваясь именно так и поступить: швырнуть одеяльце в огонь – но Бриана вцепилась в него всеми пальцами, не позволяя ей этого сделать.

– И все-таки мне оно дорого как память, – сказала она, встретившись с королевой глазами над зажатым в их руках одеяльцем. – И я хотела бы его сохранить.

– Пустая сентиментальность, – с ворчливыми нотками в голосе кинула королева и, наконец, ее пальцы разжались. – Впрочем, поступайте, как знаете... Мы уходим, – кинула она фрейлинам, направляясь к дверям. – Доброй ночи, леди Бриана!

– И вам доброй ночи, ваше величество.