Еще один эпилог

Драконы летели, заслоняя собой голубизну весеннего неба: шесть огненно-красных и один... серебристый.

У Брианы при виде него екнуло сердце, буквально взорвалось осколками, она даже услышала звон.

– Госпожа, вам нехорошо? – Предусмотрительный Деррек подставил ей руку. – Хотите присесть? Быть может, немного вина?

– Все хорошо, не суетись, – одернула она паренька, а сама не сводила глаз от серебряного дракона.

И вдруг в ее голове зазвучали слова: «Бриана... наконец-то я снова вижу тебя».

Она вскрикнула бы, не онемей вдруг от удивления и... захолонувшей сердце надежды. Надежды, которую, как ей думалось, изжила, выхолодила из сердца...

А тут этот голос.

«Бри, милая... прости, что не пришел раньше. Раньше было нельзя, а теперь, когда ваш с Глендоном брак наконец-то устроен...»

Она стиснула голову пальцами, пытаясь заглушить этот голос. Страшась, что не выдержит – закричит, да так и будет кричать, пока все осколки разбитого сердца не выплеснутся наружу.

Он что же, сопровождает к ней нового мужа? Прилетел посмеяться над ней?!

«Бри, я люблю тебя, милая. Как долго я ждал этой минуты...»

Драконы были так близко, что шум от их крыльев заглушал сторонние звуки, а метущийся воздух трепал прически придворных, собравшихся для приветствия делегации.

Еще миг – и она увидит ЕГО...

Дан всемогущий, зачем она снова увидит его?!

Понимая, что просто не выдержит: все-таки закричит – подхватившись, Бриана почти побежала назад, к стенам замка. Король Торнберн это заметил, прокричал что-то вроде: «Леди Блэкнесс, вернитесь, прошу вас!», но она даже не обернулась.

Только припав взмокшей спиной к стене внутреннего двора, наконец отдышалась, погладила свой живот, в котором неистово бултыхался малыш, и несмело выглянула наружу.

Драконы уже приземлились и приняли свой привычный человеческий вид. Они здоровались с королем, герцогиней и прочими важными господами, прибывшими в Блэкнесс с королем, но Бриана искала глазами лишь одного...

Где он?

Да вот же, стоит в стороне и... глядит на нее. Будто знает, где она спряталась...

Бри отпрянула, задыхаясь от целого сонма эмоций, полнивших грудь, – в глазах потемнело, а руки... Только не снова! Будто онемевшие пальцы засветились тем же сиянием, что и прежде.

Нет... нет... Не сейчас! Взмолилась она, пряча ладони в рукава платья.

И почти собралась бежать, когда голос уже не в ее голове, а самый реальный, до боли любимый, заставлявший сладко ныть сердце, голос ее самозваного мужа окликнул ее от ворот:

– Вот я и нашел тебя, Бри.

Она замерла и прикрыла глаза... Как будто надеялась этим самым избавиться от наваждения, морока.

– Я и не думала прятаться, – наконец, сказала она и обернулась. – Я всегда была здесь. Это ты покинул нас, Логан... – В словах против воли прозвучали упрек и обида, долгие часы боли, отчаяния и беспросветной тоски выплеснулись в трех кратких фразах.

– Бри... так было надо. Но теперь я вернулся!

Она думала, что, увидев его хоть однажды, ощутит такой гнев, что ее разорвет на куски, но теперь, когда он в самом деле стоял перед ней, ощущала такую беспросветную нежность, что она, прорываясь сквозь поры, заставляла кожу зудеть и чесаться. И Бри знала точно: помочь может только прикосновение его кожи к ее. Его пальцы, так часто выписывавшие узоры на ее обнаженной груди и руках, способны унять эту пытку...

Она снова прикрыла глаза, как бы стирая неуместное ныне воспоминание... Прикрыла и в тот же момент ощутила, как Логан приблизился к ней.

Воздух вдруг завибрировал как в грозу – она невольно сглотнула.

– Вернулся в качестве кого? – осведомилась она через силу. – Сопровождаешь драконьего принца?

– Бри... – Его пальцы, лаская, коснулись ее пылавшей щеки.

Кажется, она застонала... или ей показалось, что она застонала, так как все тело потянулось к этой руке, как закрытый бутон тянется к солнцу, сконцентрировалось в ощущении пальцев, скользнувших сначала к губам, после – к шее. И замерших там...

Она открыла глаза, осознав вдруг, что не сделала этого раньше, и заметила его взгляд, устремленный на свой раздутый живот.

– Наш ребенок...

– Мой сын, – возразила она.

– Можно? – Логан с грустной улыбкой потянулся к ее животу.

– Принц может нас не понять, если увидит...

– Я смогу ему объяснить. – И мужчина, подаривший ей целый сказочный мир и сам же отнявший его, коснулся ладонью ее живота.

Бри ощутила, как встрепенулся малыш, как задвигался, словно признав руку... отца.

– Он узнал тебя, – прошептала она.

– Так и есть: он ощутил наше родство.

Они оба одновременно подняли глаза и как будто бы утонули друг в друге. Окружающий мир неожиданно помутнел, стал нечетким, размытым, и только глаза, голубые и карие, сделались самыми четкими ориентирами на земле.

– Бри, я люблю тебя. Ты только прости меня за отсутствие... – сказал Логан.

Их пальцы едва коснулись друг друга, причем Бри даже не собиралась этого делать – они сами потянулись к любимому человеку, – как в воротах появились король Торнберн и остальные.

– А вот и наша невеста! – произнес ее венценосный отец. И Бриана отдернула руку, та, все так же, продолжала светиться. – Леди Блэкнесс, позвольте представить вам короля Изенгарда и его сына Иридиуса...

Торнберн указал на высокого, привлекательного мужчину в богатой одежде, украшенной ограненными ониксами, и на его сына, принца Иридиуса, точную копию своего отца, но более молодую.

Иридиус? Разве это не тот самый Глендон, которому ее отдали ради мира с драконами?

– Рада знакомству, ваше величество... Ваше высочество! – поглядела она в сторону принца.

Король Изенгард выглядел каким-то чрезмерно довольным, счастливым; могло показаться, что породниться с человеческой женщиной – честь для него. И на живот ее он как-то странно посматривал... Бри захотелось прикрыть его от нескромных тех взглядов.

– А вот и мой младший, – взял слово король Изенгард, заметив, должно быть, как неловко она себя чувствует, – принц Глендон. В семье, по-свойски, мы подчас зовем его Логаном! – И он похлопал... Логана, ЕЁ Логана, по плечу. – Может статься, и вам это имя понравится больше. Как знать... – Будущий тесть многозначительно улыбнулся.

А внутри леди Блэкнесс как будто молния громыхнула...

– Логан... ваш сын? – прошептала она одними губами, враз пересохшими, но драконий король услышал ее.

– Младшенький, как я уже и сказал. Бедовая голова, неуемный мечтатель, но в целом прекрасный дракон.

– Захвалишь, отец, – произнес молодой человек, не глядя на девушку. – Возгоржусь еще.

– Возгордится он, – хмыкнул тот. – Ты вместо того, чтобы нос задирать, шел бы с невестой своей пообщаться... Как-никак скоро свадьба. Жизнь совместная… – И он подтолкнул сына в спину. – А мы пока в замок пойдем да горло промочим. После долгого перелета жажда мучит!

И король Изенгард направился к главной башне, увлекая за собой остальных.

Бриана с Логаном снова остались наедине...

– Так, значит, ты сын драконьего короля? – наконец, спросила Бриана, глядя под ноги. – Об этом ты умолчал в нашу прошлую встречу.

– Я просто не думал, что это важно... – Он тоже не глядел на нее. – Я и вызвался-то пойти к людям, чтобы из дома сбежать. Хотелось себя проявить, доказать, что я тоже чего-то да стою… Иридиус весь такой из себя, я же…

Бриана кивнула, понимая, что он хочет сказать, но думала о своем:

– Теперь я понимаю, почему ты должен был меня бросить... – прошептала она.

И Логан вскинулся:

– Я не бросал тебя, Бри, я боролся за нас. Я знал, что вернусь к тебе так или иначе, и отец, поняв это, предложил заключить договор с Торнберном, закрепив его нашим браком. Возможно, он придумал все еще раньше, когда узнал правду от Изобель, но только убедившись в моей непреложной решимости быть с тобой, дал делу ход. Бри, – он подался вперед и взял ее за руки, – я не смог бы жить без тебя! Ты мне веришь?

Девушка всхлипнула и, не желая больше бороться с собой, – да и был ли в этом какой-либо смысл? – уткнулась Логану в грудь, обняла его крепко. Через минуту, приподняв ее личико за подбородок, Логан поцеловал ее в губы.

Король Торнберн, обернувшийся подсмотреть, как проходит знакомство жениха и невесты, замер, выпучив большие глаза. Вцепившись друг в друга, они целовались с такой неприкрытой видимой страстью, что казались давно разлучившимися любовниками, изголодавшимися друг по другу.

Король Изенгард, тоже заметивший эту картину, улыбнулся своему венценосному брату и плечами пожал:

– Это всё сила драконьего обаяния, – произнес он. – На женщин действует безотказно!

Потом положил руку Торнберну на плечо и повлек его за собой. В конце концов, молодым позволено увлекаться...

Через два месяца после свадьбы, сыгранной так поспешно, что многие удивились, хозяйка Блэкнесса разрешилась хорошеньким мальчиком. Голубоглазым, с вьющимися волосенками, вылитым ангелочком с церковных гравюр... Весь Лунный Дол в один голос признал его самым красивым младенцем в Шотландии и за ее пределами тоже.

Как только мать разрешилась от бремени, с ней стали твориться странные вещи: зуд между лопаток, сделавшись нестерпимым, утихал лишь под ласками мужа, а свечение, охватывавшее ее в период сильных эмоций, проявлялось под теми же ласками только сильнее и чаще.

– Что со мной происходит? – волновалась Бриана. – Я стала зависимой от тебя.

– И мне это нравится...

В такие моменты он целовал ее теплую кожу, полыхавшую ослепительным светом, и ощущал неземное блаженство. Впрочем, и волновался не меньше... Подсказать им было некому: Бри была первой, прошедшей обряд, а это, конечно, последствия оного.

Как-то ночью, когда они убежали бродить по Лунному Долу и огоньки над, казалось, уснувшим лесом, вспыхивая в ночи, привлекли их внимание, Бриана сказала:

– Я рада, что нашим огневкам больше не нужно прозябать под землей в поисках огненных опалов. Теперь они наконец-то свободны!

– Зато я стал подневольным, – улыбнулся ей Логан. – Хожу в шахту, как по часам. – И усмехнулся: – Помнишь, как мы спустились впервые на следующий день после свадьбы? Этот здоровяк Стю, казалось, посечет меня взглядом и в пыль изотрет своей же киркой. Драконов он тогда не терпел...

– И ты знал его чувства, когда туда шел. Знал, как все горняки ненавидят драконов!

Логан сжал ее руку.

– И не только они: весь Блэкнесс едва терпит меня, – констатировал он.

– Вот уж неправда, – возразила Бриана. – Ты приручил не только огневок, но и всех моих домочадцев. Маккензи, к тому же, я почти уверена в этом, – она пожала плечами, – догадывается о чем-то. Он на тебя странно смотрит, когда ты не видишь...

– Думаешь, есть, о чем волноваться?

Бриана покачала головой.

– Вряд ли. Наш брак признан королем Торнберном, – улыбнулась она. – Но вчера, гуляя с ребенком в саду, и вынужденная отвлечься, я попросила Маккензи за ним присмотреть, а вернувшись, услышала из-за кустов, как он говорил, склонившись над колыбелью: «Ты – настоящее чудо Блэкнесса, малыш. Настоящее чудо... Никогда б не подумал, что скажу это... драко...». И он замолчал, словно сам своих слов испугался!

Сомнений не было: Маккензи обо всем догадался. Но Логан знал его преданность и благородство – этот горец был предан Блэкнессу всем сердцем – а потому не боялся.

– Я даже рад, что он знает, – сказал он Бриане, – я устал притворяться новичком в замке. Тем более, что твоя неожиданно вспыхнувшая любовь к новому мужу и так вызвала в замке немалые пересуды. Все полагают, что ты заколдована мной. А Деррек прожигает в моей спине дыры... Мне пора начинать к нему ревновать?

– Хотела бы я посмотреть, – рассмеялась Бриана. И добавила: – Мальчик совсем безобидный, а люблю я только тебя. – Она прижалась к супругу, ловя стук его сердца и впитывая тепло, которое больше не обжигало. Внутри ее тела тлел огонек огненной птицы, роднивший ее с волшебными опаловыми огневками! И кажется, с каждым днем он разгорался сильнее...

Особенно, когда Логан ТАК ее целовал.

ТАК касался ее...

– Знаешь, чего я хочу больше всего? – спросил он, на миг оторвавшись от ее губ.

– Чего же? – Ее дыхание сбилось, а свечение кожи, словно коконом, окружало обоих.

– Пролететь с тобой над Долиной и целоваться на вершине самой высокой горы.

Бриана, лежавшая на груди мужа, провела пальцем по когда-то обезображенной шрамом коже лица и вздохнула:

– Я боюсь высоты. Уж лучше ты как-нибудь сам!

– Сам с собой целоваться на вершине горы?! – рассмеялся супруг.

– Перестань надо мной насмехаться, – в шутку обиделась Бри и растрепала Логану волосы.

В этот момент что-то кольнуло ей спину и вдруг лопнуло, будто прорвавшись из самого ее естества, и два серебристых крыла, как бы подернутых пыльцой Лунных цветов распахнулись у девушки за спиной.

Она ахнула – Логан замер в немом восхищении.

– Крылья? – Обернулась она, глядя через плечо. – У меня... выросли крылья?! Как? Почему? – Она ими пошевелила, распахнув во всю мощь и любуясь их серебристым сиянием.

– Кажется, ты превратилась в опаловую... нет, серебряную огневку, – сказал все еще глубоко пораженный ее трансформацией Логан.

– В серебряную огневку? – повторила Бриана. – Нет, это никак невозможно. У людей крылья не вырастают!

– У людей нет, но ты ведь давно... не совсем человек, – осторожно произнес он. – Это сияние что-то да означало...

Бриана стояла, не в силах вымолвить слово и ощущая лишь, как хрупкие крылья зудят за спиной, как будто требуя что-то:

– Я, что же, сумею летать? – не веря в саму эту возможность, осведомилась Бриана. – Летать... вместе с тобой? – И засмеялась чуточку нервно. Полупрозрачные крылья почти растворились у нее за спиной... Она даже не знала, радоваться или печалиться этому обстоятельству.

Логан обхватил ее голову и крепко поцеловал.

– Мы сможем летать, – прошептал ей в самые губы. – Мы сможем летать, моя серебряная огневка.

И крылья за спиной Бри снова вспыхнули ярким светом.

– Кажется, они на тебя реагируют, – улыбнулась она чуть смущенно. И, прильнув к мужу, со значением прошептала: – Это невероятно, но ты подарил мне настоящие крылья. И дело даже не в тех, что сейчас у меня за спиной, – замотала она головой, – рядом с тобой я научилась летать даже без них.

Той ночью Лунный дракон и его серебряная огневка парили над Лунным Долом до самого рассвета.

Конец