Эпилог

Живот стал таким необъятным, что Бриана еле ходила. Переваливалась как утка, мечтая скорее родить и увидеть своего малыша... Подержать его на руках. Заглянуть в голубые, как у отца, крохотные глазенки. И забыть хотя бы на время о навязанном ей супруге...

Некоем Глендоне Изенгарде, отпрыске самого драконьего короля.

От подобной насмешки судьбы Бриану бросало то в слезы, то в смех. Когда король Торнберн, явившись на похороны «старого друга», отвел ее в кабинет и, ничуть не смущаясь ее недолгим вдовством, предложил ей новый союз, Бриана решила, что он смеется над ней. Как же, он предлагал ей в супруги драконьего принца, того самого Глендона-как-его-там, и советовал тщательно поразмыслить, не торопясь отзываться отказом, так как драконий король, прознав о зреющем в Блэкнессе мятеже, был настроен пресечь любую возможность повторения оного. Каким образом? Заключив выгодный брак между вдовой лорда Блэкнесса и драконом, его младшим сыном.

Этот союз, как вещал ей король, станет поворотным событием в их политических отношениях – отказаться нельзя. Отказ воспримут, как оскорбление и, вполне может быть, потребуют вдвое больше камней, а жилы истощены, опаловые огневки перестали плодиться, а драконий огонь потухает... Так почему не попросите новый? Король замялся, крайне смущенный. Просят слабые... Он не хотел выглядеть слабым.

– А отдать за дракона родное дитя – по-вашему проявление силы? – Это был первый раз, когда они заговорили об этом. И король сделался белым, как собственные манжеты... – Вы знаете, что драконы способны убить своим жаром? Что ни зачать, ни выносить маленького дракона простой женщине невозможно? – Теперь король вспыхнул до багрового цвета. – Такой участи... мой король, вы желаете для меня?

Тот замялся.

– Леди Бриана... право слово, я впервые слышу об этом. Уверен, все эти страсти надумали наглые злопыхатели. Эти драконы, конечно, не то же, что люди, но чтобы сжигать... своей страстью...

– Я не желаю опять становиться женой. Ни драконьей, ни человеческой! Я скорблю по Дугласу Блэенессу, моему умершему мужу.

– И ваша верность похвальна, но... леди Блэкнесс, моя милая... Кхе, кхе, – он закашлялся под ее пронзительным, упреждающим взглядом, – драконам нельзя отказать. На самом деле, брачный договор уже заключен, – признался он, глядя в пол. – Едва стало известно, что ваш супруг упокоился с миром, как драконы потребовали вашей руки...

– Потребовали? – вскинулась леди Блэкнесс.

– Потребовали, моя... кхе, леди Бриана. Я предлагал им в супруги любых девушек королевства, но они упрямо настаивали на вашей кандидатуре.

– Проклятые драконы, – процедила она, чем совершенно смутила своего короля.

– Не такие уж они и проклятые... – попытался заступиться он за драконов.

Но леди Бриана, явно сломленная потерей, а потому несколько неадекватная, упрямо выдала:

– Ненавижу драконов и их обостренное чувство чести!

С тех пор минуло семь месяцев и двадцать два дня. Король постоянно слал письма, уговаривая назначить день свадьбы... Она отговаривалась глубоким трауром поначалу, после не очень глубоким, но все-таки трауром, а потом просто стало понятно, что отговорками ничего не решить и идти под венец все же придется. А идти под венец, беременной от другого, даже пикантно... и поделом этому жуткому Глендону Изенгарду. Дарков ящер!

Надо признать, что злость Брианы на одного конкретного дракона распространилась и на всех остальных ящеров в целом. Она так яростно их ненавидела, что подчас закипала в самом прямом, не переносном смысле: от переполнявших эмоций у нее начинали светиться руки – с них все и началось однажды! – после – лицо и все тело в целом. Это однажды, проснувшись от особенно приятного сна, в котором Логан снова был рядом, Бриана заметила свет, какой обычно испускают огневки, но птиц давно не было в комнате (в порыве самой черной тоски Бри приказала выпустить их на свободу) – и тогда она увидела свои руки, полыхавшие от ладоней до локтей. Когда же она испугалась, а потом разозлилась на Логана, наделившего ее «дарковой магией», как в сердцах выразилась она, свет, ярко вспыхнув, поднялся до плеч... С тех пор с ней такое случалось раз пять или шесть, и каждый раз сын в ее животе шевелился особенно сильно. Как будто он наслаждался происходящим...

– Госпожа, вы уверены, что стоит использовать в украшении зала огненные опалы? – вопрос дворецкого, несмело переминавшегося за спиной леди Блэкесс, оторвал Бриану от мыслей.

– Уверена, Дьюар. Драконы страсть как обожают огненные опалы – они их едят! – с коварной улыбкой, понизив голос, поведала слуге госпожа. – Пусть наслаждаются видом, крылатые! – Последнее не было комплиментом, и дворецкий, совсем перепуганный, покосился по сторонам.

– Вдруг король будет против? – осмелился спросить он. – Драконы могут счесть наши действия провокацией.

– В чем же мы их провоцируем, Дьюар?

– Я... я не знаю, леди Бриана, но вот так разбрасываться ценными камнями...

И твердым тоном Бриана велела:

– Делайте, как я говорю. Король Торнберн не скажет ни слова!

А если скажет, тем лучше, подумалось Бри. Им давно следовало бы объясниться, но отец... называть его так было странно, упрямо молчал, обходясь оговорками и полунамеками. Бриане даже казалось, что ситуация с Логаном повторяется с королем: каждый знает, где правда, но не озвучивает ее. Вот и герцогиня Хайленд прибыла в этот раз с королем... Так долго ее обнимала при встрече, что королю пришлось даже вмешаться. У Брианы тогда защипало глаза, она с трудом взяла себя в руки... А потом, спрятавшись в комнате, она долго рыдала, уткнувшись в подушку и прижимая к себе старое детское одеяльце.

Ее родители были в замке. Оба.

А скоро прибудет и новый супруг...

– Поверь, он вовсе неплох, – заметил как-то король на колкость Брианы в адрес драконьего принца. – Мне даже на мгновение показалось, – король смутился, – что он смутно похож на нашего дорогого, почившего друга.

– На Дугласа? – усмехнулась Бриана. – Боюсь, он был такой один в целом мире.

Король Торнберн неловко похлопал ее по плечу, проявляя сочувствие, а Бриане припомнился день взятия Фарнесса.

Она тогда до последнего верила, что Логан придумает что-то, что не покинет ее и ребенка, что... останется с ними. Он не мог, в самом деле, их бросить! А потом, бледный, с перекошенным болью лицом, прибежал воин из отряда супруга... Он даже сказать ничего толком не мог, только вдруг зарыдал – и Бриана все поняла. Бедный мальчик, его только взяли в отряд, он и думать не думал, что война бывает такой... Она утешала его, пока тело Дугласа Блэкнесса не внесли на носилках в палатку.

Страшнее всего было увидеть лицо, понять вдруг, что Логан...

– Мне очень жаль, леди Блэкнесс! – произнес капитан Грэм, сминая в руках свой берет.

– Как это вышло? – глухо спросила она.

– Мы сражались бок о бок в воротах, моя госпожа, крепость была почти наша, и тут лорд Дуглас заметил на башне какого-то человека – Маклири, как мы поняли позже – и бросился следом. Между ними, должно быть, завязалась борьба, в ходе которой... – Бриана посмотрела в лицо мертвеца, залитое кровью, и с трудом сдержала вздох облегчения. – … Тот ранил его прямо в грудь. Возможно, он был там не один, именно потому им удалось справиться с лордом, но даже смертельно раненый, он отомстил этому франту за свою смерть. Их обоих нашли мертвыми с палашами в руках... – И капитан, замолчав на секунду, добавил: – Я только не понимаю, кто открыл нам ворота Фернесса и впустил внутрь. Лорд что-нибудь говорил вам об этом?

Бриана покачала головой.

– Боюсь, ответ на этот вопрос мой муж унес с собой в могилу.

После этого она увидела Робби: перепуганный, с большими глазами, он бросился к ней, и Бриана его обняла. Гладила по волосам, ощупывала хрупкое тельце, прижимала к сердцу так крепко, что, казалось, раздавит. Наконец-то он снова был дома! Все плохое и все хорошее закончилось одновременно...

Все последующие дни, рыдая до полного изнеможения, Бриана оплакивала не смерть когда-то взявшего ее в жены мужчины, а свое одиночество, ставшее вдруг таким острым, что душа, израненная до крови, корчилась в дикой агонии. Именно в эти дни Бриана возненавидела всех драконов... Всех драконов и конкретно одного самого луч... худшего, не пришедшего к ней даже проститься, хотя она ждала его каждую ночь.

Бриану переполняло то же отчаяние, что когда-то она видела в Мойне... Но теперь они словно поменялись с ткачихой местами: ее Файф нашелся в одной из камер Фернесса. Он наплел целую байку о том, как израненный, плохо соображая, он отправился самолично спасать сына хозяина, как его кто-то нашел, кто-то лечил, а потом также весьма загадочным образом сдал горцам из Армадейла. Бриана плохо вникла в эту историю – ей было не интересно, что он придумал – а вот разговор у них с Файфом все-таки получился. Тогда прошло месяца два после гибели лорда, и вдруг их пути пересеклись у конюшен...

Ничего заранее не планируя, она заступила мужчине дорогу:

– Расскажи мне, – потребовала она. – Расскажи, что ТАМ было. Всю правду! Я хочу знать.

Файф опустил голову, долго молчал, а потом все-таки рассказал. Про смерть настоящего господина, про то, что увел самозванца черным ходом в ущелье, а после, вернувшись, засел в камере, как и было сговорено между ними с Дугласом Блэкнессом.

И Бриана спросила только одно:

– Почему? Почему он так поступил?

Ведь мог же уйти в земли дарков, жить там и дальше, оставив их с Логаном наслаждаться друг другом. И Файф, на удивление, понял, о чем она спрашивала его...

– Господин не хотел делаться монстром, леди Бриана. Он до последнего сопротивлялся... Он осознал, как много плохого совершил в этой жизни и не хотел продолжать делать то же в обличии дарка. Он хотел упокоиться в мире рядом с предками, госпожа.

Хлопок двери вернул Бриану в реальность. Это спешила к ней Тара с горящим от возбуждения взглядом...

– Госпожа, поспешите, драконы уже на подходе... ну, то есть, наверное, на подлете – они ведь летают, не ходят – наш смотровой рассмотрел их с донжона. Король просит вас... Все собрались у замка. Дан всемогущий, леди Бриана, мы увидим настоящих драконов! – почти пропищала она на пределе эмоций. – Интересно, какие они...

– Такие же, как и прочие люди.

– Эн-нет, ни за что не поверю! У них ведь крылья и чешуя, и вообще... какие они... Вам не страшно хоть самую малость?

– С чего бы? Этот дракон никогда не коснется меня. Я не позволю... – заявила Бриана и с царственным видом поплыла/заковыляла встречать будущего супруга.