Глава 19

— Что за шум, а драки нет?

Недовольный муж появляется с другой стороны ванной, проходя через нее и оказываясь в комнате.

Какое счастье, что нам выделили смежные комнаты, которые соединяются общим санузлом. Наверное, рассчитывали, что в одной комнате будем спать мы с мужем, а в другой — дети. Но во мне это вызывает отторжение. Нет желания спать рядом с пьяным телом. Мерзко… Не потому ли обострились чувства у тебя, Ева, что теперь есть с кем сравнивать Олега? Давно забытые воспоминания о проведенных ночах с Давидом режут по больному, не давая дышать, но ради будущего детей я держу всё это под замком.

В этот момент Олег дергается вперед с агрессией.

— Чего развопились? — спрашивает со злостью, косясь в сторону разыгравшихся мальчиков.

Стискиваю кулаки, больше не могу сдерживать ярость.

— Представляешь, дети производят шум! Ты не знал?! — говорю ехидно, выплевывая словесную желчь, но мне не становится легче.

Чертыхаюсь. Приказывала ведь себе быть тихой и незаметной, чтобы никто не догадался о тех долгоиграющих планах, которые я лелею внутри, но не выдерживаю, срываюсь. Черт.

Олег меня раздражает, не могу удержаться и разговаривать с ним спокойно. Раздражает в нем всё: то, что он объединился с моим отцом, то, как лебезит перед мамой, пытается выглядеть хорошим отцом и мужем, и я не понимаю зачем… Нет, Ева, врешь ведь сама себе, всё ты знаешь, просто это так морально низко, что нет сил без стыда смотреть на поведение мужа.

Стоило давно самой себе признаться. Олег меркантильный и костьми ляжет ради этих паршивых денег.

Вот только… Неужели он верит, что, глядя на его беспробудные пьянки-гулянки, абьюзерство, я буду, как прежде, его примерной женой? Еще и спонсировать его деньгами семьи, которую давно не считаю своей? Нет… Не будет у нас семьи… Никогда… И я даже сожаления не испытываю, мысленно прощаясь с прошлым…

Детей жалко… Но они же неродные ему. И как бы он ни говорил этого вслух, но и сам не чувствует к ним отцовской привязанности. Иначе не отдалялся бы, поиграл бы с ними в новые игрушки. Но разве от него дождешься? Да и дети давно привыкли, что отец у них только номинально.

— Стерва! — выплевывает он и хлопает дверью, закрываясь внутри ванной.

Пока он умывается, делаю глубокие вдохи-выдохи, а затем думаю, зачем? И когда он выходит, залетаю внутрь сама. Начинаю прибираться в ванной, чтобы отвлечься. Дети здесь знатно набедокурили. Выглядываю в комнату, надеясь, что Олег ушел, но он тут, фланирует в домашних шортах. Замираю, заметив три продольные полосы на его обнаженной спине.

Хмыкаю с легкой горечью. Что, очередная любовница оказалась тигрицей? Наш пострел везде поспел. И тут успевает в уши домашним дуть, и вне дома кувыркаться со всякими… Хотя чего уж, ревности к блудливому мужу не испытываю, просто чувствую злость и раздражение. Олег прекрасно устроился. Ему всё можно… Я же словно в клетке.

Собирается жить за деньги нашей семьи, когда свои уже промотал и к папочке на поклон побежать не может, а сам вволю развлекается с любовницей. В голове что-то щелкает. Вот же оно! Отличный повод, чтобы разругаться в пух и прах и потребовать развода!

Иначе он бы и слушать не стал, а так нужно всего лишь сыграть роль обиженной и оскорбленной до глубины души жены.

— Что это? — спрашиваю злым голосом, пытаясь разыграть нужную роль.

— Ты о чем? — фыркает он, да с таким видом, словно я оскорбляю его.

Надо же, какой дешевый трюк.

— Не юли, в этот раз это не помада на рубашке, что можно списать на случайно задевшую тебя бухгалтершу, — демонстрирую сразу козыри, что такое уже не в первый раз, огорошиваю его. — Или хочешь сказать, что тебя кошка поцарапала?

Олег тут же хватается за эту идею, но я качаю головой. Неужели за дуру беспросветную меня принимает? Совсем идиот?

— Хватит, Олег, я не тупая, так что мы оба прекрасно знаем, откуда эти царапины супружеской «любви», — прищурившись, тычу пальцем ему за спину, гну пальцы в кавычки, — знаю, что изменял мне. Не слепая.

Затем молчу, подбирая слова, поджимаю губы и смотрю на него сурово.

— Не вижу смысла больше жить вместе. Разведемся и иди хоть весь город перетопчи, — морщусь от того, как грубо выражаюсь, но иначе никак.

Олег хмурится, прищуривает глаза, а затем нападает в ответ, как обычно. Пытается переложить вину на меня.

— А что мне делать, когда собственная жена отказывает в удовольствиях? — шипит прямо в лицо, хватая меня за запястье и дергая на себя. — Ночуем в разных кроватях. Мальчики уже давно большие, а ты спишь с ними, как с младенцами, пришла бы к мужу, всего лишь пару метров пройти надо, и тогда бы мне не пришлось искать удовольствия, как ты это называешь. Или что, думаешь, мне в кайф в других местах побираться?

Пытаюсь сбросить его руки. Мерзко от его отвратительных слов и сравнений. Но продолжаю напирать, чтобы он не вздумал перевернуть мои наезды вверх дном.

— То есть ты не отрицаешь и готов сознаться в своих изменах?! — накаляю скандал, повышая голос. — Я не буду этого терпеть, слышишь? Ты серьезно считаешь нормальным жить вот так? А вдруг я заболею и долго не смогу делить с тобой постель? Тогда ты вообще любовницу приведешь в дом? Чтобы она жила с моими детьми?

Чувствую, как колотится пульс. От злости на лбу дергается венка. Олег отпускает меня и берет бритву. На секунду я отшатываюсь, думая о худшем, но он лишь подходит к зеркалу.

— Что за чушь ты несешь, Ева? Не перегибай палку, — отмахивается от моей истерики, как от надоедливого комара, начинает бриться, мимоходом рассказывая о своих планах: — Я разводиться не собираюсь, так и знай. Слишком много вложил и вкладываю в этот брак, чтобы по твоей прихоти разойтись. Не забывай, что я принял тебя с детьми от другого мужика. Имей чуточку уважения, Ева. Мужчины полигамны, ты прекрасно знаешь, а мне надо порой сбрасывать напряжение. Думаешь, что Давид твой другой или твой отец? Пф! Мы все одинаковые. Но в жены я выбрал тебя…

Еще и заканчивает речь так пафосно, словно одолжение мне сделал.

— Как же низко ты пал, — качаю головой и вкладываю в голос всё то разочарование, что испытываю от нашего брака. — Попрекать меня детьми. Даже для тебя это слишком. Не хочу я больше быть твоей женой… Ясно?

В конце говорю так холодно, аж у самой мороз по коже.

— Не хочешь? — приподнимает муж бровь, отвлекаясь от бритья. Затем делает шаг ко мне и припирает к стенке, нависая и требуя ответа, глаза его бегают по мне и выискивают правду. — Что ты запланировала, Ева?

Я сглатываю, напрягаясь от агрессии, что он источает. Молчу. Прикусываю язык, жалея, что открыла рот. Дура ты, Ева. Нельзя, чтобы кто-то подозревал о моих планах, иначе всё пойдет прахом…

— Ничего! — толкаю его и выхожу из ванной.

Фух, надеюсь, он не догадался. Я больше не затрагиваю этой темы, а Олег и не спрашивает ничего. Только кидает небрежно на постель карточку. Сразу же проверяю счет и с облегчением убеждаюсь, что он действительно не потратил лишнего. На всякий случай предусмотрительно прячу письмо и все свои деньги, карточки в укромное место. Не доверяю больше своему мужу. А деньги мне в скором времени ох как понадобятся.

Вот только нерастраченный гнев требует выхода, и я решаю сбросить излишки на раздражающего меня всё больше мужа, который, выйдя из ванной, пытливо смотрит на меня.

— Олег, нужно спускаться к завтраку. Ты знаешь правила нашей семьи. Ты же так обожаешь моего отца и не можешь обмануть его надежды. Иди одевайся, костюмчик, галстучек, причешись, на человека хоть стал похож и пить перестал, — ехидничаю, не сдерживаюсь, кривлю губы. — Вот как деньги меняют человека. Ради меня-то пить не бросил, ради мальчиков даже не старался, — говорю с обидой, утрируя наш скандал, чтобы увеличить пропасть между нами и остаться в его памяти сварливой стервой, а потом покидаю поле боя в растрепанных чувствах.