Глава 11

— Вот было бы смешно, если бы сейчас Семён нас вытаскивал из полицейского участка.

— Никто бы никого не вытаскивал, не имеют права задерживать.

— За мордобой в общественном месте?

— Я защищал даму.

— Кругом одни рыцари, прям вот плюнь и в героя попадешь.

Отворачиваюсь, смотрю в окно на яркие огни вечерней столицы, Андрей за рулем, едем домой, на моих коленях бутылка элитного шампанского, специально забрала, чтобы разбить о головы Шульгина и Громова при встрече, передать привет от Гены, урод, мать его.

Если, конечно, встречу.

Нас культурно выпроводили из ресторана, второй мой поход в «Сайгон» закончился разбитым носом кандидата в мэры и опухшей губой героя дня по моей личной версии — Андрея Макарова.

— Извини, что так вышло, дурацкий вечер.

— Дурацкий, согласна. Но не надо было махать кулаками.

— Я защищал свою женщину.

— Андрей, вот тебя никто не просил этого делать, и я не твоя женщина, — сорвалась, повысила голос, потому что достало это его благородство и правильность. До того приторно, что сахарным песком скрипит на зубах.

— Да ты слишком красивая, чтоб быть чьей-то, всегда независимая и сильная, ничем не пронять.

А еще дура гордая, так говорил Громов.

— Я далеко не такая.

— Нет, именно такая. А ты заметила? Мы сейчас ссоримся реально как семейная пара после испорченного похода в ресторан.

Андрей смеется, улыбаюсь сама, смотрю на него, как он морщится, трогая разбитую губу, но я не стану обрабатывать его раны. Хватит, было уже раз такое, достаточно.

Глажу ладонью по животу, это успокаивает и расслабляет, думаю о малыше или малышке, не знаю пока, кто там и какого цвета у ребенка будут глаза, или вообще на кого он будет похож.

— Кто его отец?

— Мужчина, — отвечаю не сразу.

— Ты все еще любишь его?

Рука замирает на месте. Люблю ли я его? Точнее, их. Не могу сказать уверенно. Что есть любовь? Когда не хватает воздуха, потому что их нет рядом? Когда так хочешь увидеть, а воспоминания щиплет глаза слезами?

— Он обидел тебя? Он женат? Почему вы не вместе?

— Чересчур много вопросов, у нас что, викторина?

— Хочу знать и понять, что с тобой случилось.

— Ты слишком любопытный, это утомляет, к тому же драчун, плохой пример для Семёна, а он говорил, что ты классный мужик.

Заехали во двор, фонари горят ярко, в подъезде ничем не воняет, дом высокой культуры быта, не то что мой бывший клоповник.

— Я провожу.

— Андрей, я взрослая девочка, сама дойду. У меня есть чем обороняться в случае чего, — показываю бутылку.

— Нет, ты уже сходила сама в туалет.

С ним бесполезно спорить, такое чувство, что теперь Андрей возьмет надо мной шефство и будет следовать везде, играя в благородного рыцаря.

— Проводи, конечно, а то вдруг там дракон прилетел. Я поняла, отчего твоя невеста изменила тебе: ты жуткий зануда, она нашла мужика без заморочек.

— Она просто трахнулась с моим шефом, по глупости познакомил их на корпоративе.

— О, даже так. Первое правило: не бери на корпоратив невесту.

— Я не знал такого правила.

— Век живи, век учись.

Лифт открылся на моем этаже, шагнула вперед, но Андрей потянул за руку на себя.

— Давай без нежностей, мне сегодня хватило.

— Я просто, не полезу с поцелуями.

— И это я ценю.

— Спокойной ночи и еще раз извини за испорченный вечер.

— Ну что ты, было весело, «Сайгон» теперь мое любимое во всей столице место. Хорошей ночи, Андрей.

— Если что, звони, ты знаешь мой номер.

— В любое время?

— Да.

— А если я захочу ананас и селедку? Беременным как что взбредет в голову.

— Найду, привезу, накормлю.

— Страшный ты человек, Макаров.

Вышла, лифт почти бесшумно закрылся, поехал вниз. Странный парень, не могу понять, какой он на самом деле. Надо завязывать искать в людях плохое и думать об их корысти. Не могут же все быть подонками?

Открываю дверь в прихожей темно, пытаюсь нащупать выключатель, но рука замирает на месте. Отчетливо чувствую запах смородины, Громовский парфюм, это его аромат.

Сердце останавливается, а потом учащает ритм, пальцы покалывает, словно иголками, в голове миллион вопросов, закрываю дверь на замок, так и не включив свет, беру бутылку за горлышко, тихо иду в сторону комнаты брата.

— Сёма, — зову громким шепотом. — Семён.

Мне никто не отвечает, за дверью лишь горит ночник, открываю ее, делаю шаг назад, застываю на месте, не веря своим глазам. На диване Семёна спит Громов, в брюках, рубашке, туфли валяются на полу.

— Какого хрена…

Не успеваю высказать все, что думаю, сзади мне зажимают рот рукой. Не надо даже говорить, кто это, я узнаю своих мужчин по запаху, как верная самка, чую моментально.

— Ч-ш-ш-ш, птичка, не кричи. Дай Терминатору поспать.

— Отпусти меня.

— Говори шепотом, тут наверняка кругом прослушка, — Артём шепчет на ухо, а я не сразу соображаю, о чем он. — Черт, как же я скучал по тебе.

Разворачивает к себе лицом, в полумраке квартиры вижу лишь его черные глаза и контрастом бледную кожу. Мы стоим так близко друг к другу, нас разделяет бутылка шампанского в моих руках.

Артём не дает опомниться, тянет за шею на себя, ведет носом по виску, шумно вдыхая воздух, а потом скользит по щеке языком, как это любил делать раньше, как маньяк, пробуя свою добычу на вкус.

— Артём, — мой тихий стон в тишине.

— Скучал, не представляешь как, моя птичка. Выворачивало всего, как наркомана конченого, почти снова начал, зная, что не простишь мне. Но, дьявол, я такой слабый без тебя оказался.

Ноги практически не держат, сто восемнадцать дней и еще неделя, вот сколько я сама умирала без него.

Но ведь так не бывает, вот они вернулись, поигрались и снова исчезли.

— Артём, какая прослушка? О чем ты?

— Надо уходить, сейчас разбудим Игоря, и пора.

— Ты с ума сошел, куда уходить? Что вообще вы здесь делаете? Как вошли? Где Семён?

Теперь я хорошо могу разглядеть Артёма: похудел, глаза впали, коротко остриженные волосы, но в нем все те же уверенность и сила.

— Пришлось вырубить камеры в подъезде и во дворе, насчет жучков не уверен, что нашли все.

— В какую авантюру вы снова меня втягиваете? — говорю громким шепотом, хотя готова орать на всю квартиру.

— Крис. Наша девочка вернулась, где была? Что за Семён, я не понял? Шульгин, какой, на хуй, Семён еще?

А вот и дракон проснулся, зря отпустила благородного рыцаря, пусть бы он его сожрал, а не меня.

— А тебя я вообще видеть не хочу, выметайтесь оба из моей квартиры. И вот вам от Геннадия привет.

Отталкиваю Артёма, всовывая в его руки злосчастную бутылку шампанского, хочу побыть одна, слишком много эмоций и переживаний за этот день. Иду в спальню, на ходу развязывая плащ и снимая туфли, бросая сумочку на кровать.

Включив ночник, оглядываю комнату, словно в шпионском фильме, ища некие жучки. Нет, не может этого быть. Какая прослушка и камеры? Где вообще мой брат?

Ищу телефон, набираю номер Семёна, тот отвечает с седьмого гудка.

— Да.

— Я оторву тебе уши, паразит. Где тебя носит?

— Крис, я же писал сообщение, я у Ани.

— Какой Ани?

— Ну я говорил, метро, хулиганы.

— Ты у девушки?

— Да.

— Почему так поздно?

— Крис, не паникуй, я недалеко, скоро буду, все хорошо.

Понимаю, что всего лишь оттягиваю наш разговор с Артёмом и Игорем. Я ведь так хотела их видеть и скучала, а теперь готова придушить.

Дверь открывается, Громов стоит, заслонив весь проем, держит в руках кроссовки Семёна и вопросительно тычет на них пальцем.

— Что за мужик, Крис? Я не понял, какого хрена? Пока нас нет ты завела какое-то чмо?

Так забавно шепчет и хмурит брови, рядом появляется Артём, две пары глаз придирчиво осматривают меня, а я понимаю, что стою к ним боком.

— Ты беременна? — А вот это уже не шепот, низкий голос Громова режет тишину и мои нервы. — Кристина? Что это такое? Откуда живот?

— Кристи-и-на, — Громов тянет мое имя, я поджимаю губы, вот совсем не так я представляла себе наш откровенный разговор.

— Что?

Поворачиваюсь, смотрю на двух мужчин, в комнате сразу стало тесно от их энергетики. Игорь прожигает взглядом, Артём, склонив голову, рассматривает мою фигуру.

— Ты беременна?

— Как видишь.

— Чей это ребенок? — Громов смотрит настороженно, делает шаг навстречу. У Артёма в глазах любопытство и недоверие.

— К вам двоим он не имеет никакого отношения. У малыша есть отец, а у меня — мужчина.

— Какой срок? — Шульгин задает главный вопрос, не хочу врать, но придется.

— Не тот, который ты думаешь.

— Ты сейчас говоришь правду? Ты ведь знаешь, Крис, врать опасно.

— Это ваша жизнь пропитана обманом и фальшью. Вы сами выбрали ее, не впутывайте меня снова в свои грязные игры.

Стараюсь держать все эмоции под контролем, но получается плохо. Они уже не говорят шепотом, оба напряжены.

— Кристина?

— Разве все не так, как я сказала? Вы пропадаете на несколько месяцев, не даете о себе знать, какие я могу сделать выводы? Да и кто я вам такая, чтоб их делать, а сейчас давать объяснение? Случайная любовница? Вы неплохо провели время и пропали, считайте, что у меня было так же.

Рублю с плеча, самой больно от сказанных слов, но это все так и есть. Мужчины молчат, смотрю в их лица, Артём похудел, Игорь оброс, как бандит с большой дороги. Воздух вокруг нас искрит электричеством, еще немного — и рванет.

— Она права, Громов, девочка достойна лучшего, а не двух аферистов, пойдем, зря приехали, надо было позвонить.

И это все, что он может сказать? Просто так взять и уйти? Не верю своим ушам, реально не верю. Это говорит мой Артём, который несколько минут назад шептал, что соскучился?

На глаза наворачиваются слезы обиды. Беременные все такие противоречивые? То люблю, то ненавижу, то проваливайте, а что мне еще сказать им?

Пусть уходят, навсегда. Плевать. Сжимаю кулаки, смотрю в их лица.

— У тебя новый мужик? Это его кроссовки в коридоре и вещи? Да? Кто он? Что, блядь, за Семён?

Вот Громов говорит по делу, увидел одежду брата и понял все, сложив два и два. Самый сообразительный из нашей троицы идиотов.

— Не твое дело. Проваливай туда, где был. В Испанию, отдохни, если устал, бабенку какую подцепи.

— Крис, я ведь тебя, маленькую сучку, поймаю и отшлепаю за такие слова, и меня не остановит, что ты беременная. А вот потом только буду разбираться от кого.

— Громов, прекрати, я не твоя собственность, чтоб так разговаривать. Я вообще для тебя никто.

— Ты моя женщина, которая врет и не краснеет, а ну, иди сюда. А потом будешь сожалеть о сказанном.

Да, на самом деле могу пожалеть, но у меня ведь характер не подарок, сама себе иногда противна. Игорь делает лишь шаг, как вдруг звук дверного звонка останавливает его, они с Артёмом переглядываются.

— Это что еще за гости так поздно и где ты была до одиннадцати вечера? — Громов снова переходит на громкий шепот, берет за руку, притягивая к себе. — Это тот самый отец ребенка и твой якобы мужчина? У него ключей нет, а тряпки везде разбросаны?

Гад какой противный, держит за руку своей горячей ладонью, а мотыльки— предатели радостно машут крыльями.

— Отпусти, надо открыть.

Протискиваясь между ними, чувствую взгляд каждой клеточкой кожи. В дверь продолжают звонить, но, как только я тянусь к замку, мою руку перехватывают, смотрю на Игоря, обливаясь холодным потом.

Громов прижимает палец к губам в знак молчания, а в другой руке у него оружие. Это что вообще такое? Они совсем сдурели?

Испуганно оборачиваюсь на Артёма, тот невозмутим, лишь кивает в знак того, чтобы открыла. Смотрю в глазок, там Андрей, вот только его не хватало для полной компании.

Драконы прилетели, а вот и рыцарь.

— Убери это, чтоб я не видела, а то отберу и выкину в окно, — рычу на Громова, показывая на оружие, он лишь играет желваками на скулах. — Андрей, что случилось?

Немного открыв дверь, обращаюсь к мужчине, улыбаюсь, он выглядит странно, какой-то дерганый.

— У тебя все в порядке?

— У меня — да. А что случилось?

— Предчувствие нехорошее.

— Андрей, уже поздно, ты иди выпей валерьянки или коньяка, успокой предчувствие, я устала и хочу спать.

Господи, как они все мне надоели. А может, впустить его, познакомить со своими, со стволом Громова? Тогда этот вечер никогда не закончится, а начнется не мордобой, а просто убийство. Мозги на стене, кровища рекой, кошмар. Квартиру снова придется менять.

— Камеры в подъезде отключились.

— Да ты что? Ты следишь за ними?

— Нет, просто обратил внимание. Извини. У тебя точно все хорошо?

— Если ты не отстанешь, то мы с тобой больше не друзья.

— Да, все понял, хорошей ночи.

Быстро закрыла дверь, развернулась, смотря на двух своих мужчин. Спасибо Громову, что убрал ствол, мне рожать еще рано.

— Мы тебя слушаем.

— Идите на хрен.

— А ну, не выражайся при ребенке. А что за Андрей? Я запутался в твоих мужичках Крис. Кому мне первому выворачивать кишки наружу?

Шульгин смеется, Игорь злится, продолжая сыпать угрозами, сжимает кулаки, еще немного — и из ноздрей пойдет пар.

— А ты можешь вообще проваливать, ты совсем недавно хотел. Где дверь, знаешь. Я ведь достойна лучшего, а не двух аферистов.

Бесит меня, видеть улыбающуюся физиономию Шульгина не могу.

— Кристина!

— Прекратите давить, оба! Мне нельзя нервничать, а вы только этим и занимаетесь.

— Крис, малышка, успокойся, — Игорь меняет тактику и тон, стоит очень близко, аромат смородины кружит голову, хочу расслабиться, но ушедшие в спячку мотыльки начинают трепыхать крыльями, а прошлое возвращается вновь.

— С вами это невозможно.

— Кто это был?

— Сосед.

— Это у тебя с ним роман?

Смотрю в зеленые глаза Игоря, в них ревность и гнев. Ответить «да», послать их к черту? Не могу, язык не поворачивается. А вдруг на самом деле уйдут? И я их больше никогда не увижу, и ребенок не узнает своих дерганных таких неидеальных папаш.

А если останутся, то мои нервы могут не выдержать второго расставания, что уже было.

— Зачем вы вернулись? Вас ищут, меня задолбали расспросами всякие дядьки в погонах.

— Кристина, ответь.

— Гром, отстань, надо уходить, Крис, собирайся.

Стою в полном шоке.

— Вы ничего не перепутали? Я похожа на кошку, которую можно закинуть в переноску и куда-то увезти?

— Жаль, у нас переноски такой нет, но Гром знает другие методы.

— Артём, ты больной?

— Конечно, больной, как увидел первый раз тебя и заболел, давай, Крис, времени нет, и так слишком долго тут светимся, но уже уйти одни не сможем.

— Почему?

А вот теперь они рядом оба, становится душно, жадно рассматриваю каждого, пытаясь запомнить все до мелочей. Так было уже: они уходили, а я просила не делать этого, не смогу и сейчас отпустить, хоть и гоню.

Артём не отвечает, а я так хочу услышать всего несколько самых нужных слов, которые решат все.

— Птичка, пожалуйста.

Совсем не это хочу слышать.

— Я не могу, я не одна.

— Считай, уже одна и едешь с нами.

— Ты снова командуешь? Я похожа на солдата? Так, все, сейчас вы от меня отстанете, я устала, хочу переодеться, умыться и лечь спать. Чем будете заниматься вы, мне неинтересно. Я, на минуточку, беременная, и мне, то есть нам, нужен отдых.

— Тогда и мы остаемся.

— С чего это? Кто-то совсем недавно шептал и говорил о прослушке, а потом собирался уходить.

— Да уже пофиг. Если группа захвата выломает дверь, ты сильно не пугайся, — Громов шутит, больше не убивает взглядом, рассматривая одежду Семёна в прихожей. — Что-то сильно худой у тебя мужик и молодой, одни футболки яркие.

— Откормлю. Через пару лет будет такой же конь, как ты.

Прохожу мимо, закрыв дверь в спальне, надо успокоиться, переодеться, может, даже принять душ.

— Не лезь, Игорь, дай девочке побыть одной.

— Но я хочу знать, чей это ребенок.

— Она скажет, дай успокоиться.

— Шульгин, я сейчас, сука, тут все готов разнести, мы едем с другого конца земного шарика к своей девочке, сука, член стоит колом три дня, а она не пойми от кого беременна. Это, блядь, как понимать?

— Иди смочи головку водой, не рассказывай мне о своем стояке.

Улыбаюсь, прислонившись к двери, слушая этот диалог. Громов неподражаем в своем нетерпении и откровенности на уровне пошлости, за это и люблю его, паразита. Артём рассудителен, но опасен до мурашек, до возбуждения в предвкушении невероятного.

— Гена-то откуда взялся и эта бутылка? Мы не успели приехать, и только одни вопросы, на которые она не отвечает.

— Это называется женская обида, так бывает, привыкай. Что бы ты ни сделал, всегда будешь виноват.

— Это с хера ли?

— Женщины.

— Ты откуда знаешь?

— Сериал один смотрел.