Глава 31

— Дядя, ты бессмертный? Если нет, то зря все это затеял.

Оттеснив Николая в сторону, на середину комнаты выходит Громов, сосредоточен, брови сведены, челюсти плотно сжаты. Быстро осматривает меня, задерживается взглядом на животе и снова смотрит в глаза.

— А ты не пугай, отойди и дай мне выйти.

Мужчина сильнее прижимает меня к себе, хорошо, что пальто теплое и я не так сильно чувствую нож. Во мне столько сейчас эмоций хочу кинуться к Игорю, но не дергаюсь, чтоб не навредить себе.

— Ты почему так долго? — на глаза наворачиваются слезы, понимаю, что вообще виновата сама во всем, что оказалась тут, отошла от Артёма. Но кто мог знать?

Игорь молчит, стоит на месте, Марго совсем бледная, прижимает руки к груди, жмется к сыну, Коля напуганный и избитый.

— Отойди от нее, и я ничего тебе не сломаю. Сейчас не сломаю.

— Мама, что ты натворила? Зачем все это?

— Молчи, идиот! Никогда не можешь сделать что-то сам, постоянно мать за тебя все решает.

— Но, мама! Где ты нашла этого человека? Ты заплатила ему, чтоб он похитил Кристину? Ради чего? Чтоб подписать все эти бумажки?

Коля, конечно, удивляет, а его мать еще больше, совсем недавно она готова была зарыдать, увидев его разбитую рожу, а теперь любимый сын — идиот. Семейка психопатов.

Кажется, что прошло много времени, но на самом деле минута от силы. Нас учили, как себя вести в таких ситуациях, надо не дергаться, не провоцировать, тянуть время, попытаться договориться с террористом.

— Да закрой ты уже свой рот, я тебя просила сделать все по-хорошему, ты, как теленок, не мог подойти к этой шлюхе, пришлось вопрос решать самостоятельно.

— Вот самостоятельно вы потом сядете, все вместе, — Игорь говорит четко и уверенно, сжимает кулаки, морщится.

Но, что произошло дальше, я не поняла. Движение, мужик рядом дергает головой, бьется о стену, отпускает меня. Женский крик, громкий хруст и вопли.

— Крис, Крис, ты как? Все хорошо? Смотри на меня.

Громов держит мое лицо, гладит большими пальцами щеки, в глазах тревога и забота, а я начинаю плакать.

— Больно, да? Где больно? Крис, не молчи.

— Я так испугалась, — цепляюсь за его куртку, слезы текут по щекам, он стирает их, целует. Губы, щеки, глаза, прижимает к себе.

— Все, все, папочка рядом, все хорошо, милая.

Мужик на полу что-то кричит, матерится, корчится от боли. Маргарита Валентиновна уже сидит в кресле, опустив голову, она не пытается никуда бежать, Коля рядом.

— Где Артём?

— На улице блюет в кустах, они ему вкололи какую-то дрянь, вроде снотворное из ружья, отрубился в парке, откуда тебя увели.

— Все хорошо?

— Нормально он крепкий парень.

Но не успели мы обсудить его, как Шульгин появляется сам, лицо бледное, осматривает меня и собравшуюся компанию. Кивает, садится на диван, трет лоб, поднимает с пола лист бумаги из того самого договора, который Марго требовала меня подписать.

— Маргарита Валентиновна, я же вас предупреждал еще несколько месяцев назад о том, что не стоит встречаться, звонить и требовать что-то подписать у Кристины. Вы вроде неглупая женщина, а совершаете такие опрометчивые поступки.

Артём снова трет лицо, видно, что каждое слово ему дается с трудом, смотрит на Марго, та моментально вспыхивает гневом.

— Да мне плевать на ваши угрозы, мне нужно мое имущество, оно не принадлежит ей, никто не собирался пугать вашу шлюху, от нее требовалась одна подпись.

Обидное слово в мой адрес режет слух, Игорь делает шаг в сторону женщины, она с вызовом смотрит на него.

— Ну, что ты сделаешь? Ударишь меня?

— Мама, не провоцируй их. Чего ты добиваешься этим?

Мужик на полу странно притих, нож так и валяется в стороне от него. Громов наступает ему на руку, давит ботинком, тот снова орет. Все происходящее напоминает палату психиатрической больницы.

— Так, заткнулись все, — голос Громова эхом отражается от стены. — Если, сука, хоть раз рот свой поганый раскроешь и скажешь плохое слово, я точно не посмотрю, что ты баба, и всеку. А ты тварь такая, уйми свою бешеную мать, иначе огребешь снова. Я пока с этим пассажиром разберусь.

Игорь волоком тащит моего похитителя по полу, ухватив за большую руку, тот орет еще громче.

— Отпусти, блядь, отпусти, ты мне сломал ее, сука-а-а-а-а-а… больно.

— Нихуя, потерпишь.

Мы остаемся вчетвером, Марго отворачивается, нервно дергает головой, Коля стоит опустив голову, Артём смотрит на меня, пожимаю плечами, устало улыбается.

— Птичка, тебе нужна недвижимость в центре?

— Нет, не нужна.

Мне на самом деле ничего от них не нужно, может, я и дура после этого, но строить свою жизнь на ненависти и проклятье бывшей свекрови — нет, не хочу, мне еще детей рожать и воспитывать.

Я не хочу думать о том, что будет, если мои мужчины решат уйти, но у меня есть на что и где жить. Гордая дура, пусть так, но чужого мне не надо.

— Сделаем так, Маргарита Валентиновна, мы не бандиты с большой дороги, а цивилизованные люди. Вы подготовите новые документы на недвижимость, сделаете все без подвоха, юристы проверят. Вы заплатите все налоги за последние годы на загородный дом и участок, которые повесили на Кристину. В противном случае, зная о том, как вы любите деньги, вы лишитесь не только ценных квадратных метров, но и ваших счетов в Германии и на Кипре. А еще вами и вашей якобы научной деятельностью, когда вы деньги, выделенные на гранты молодым ученым, пускаете в оборот и на собственные нужды, заинтересуются специальные службы, что вызовет большой резонанс в обществе.

— Я вас поняла, — Марго отвечает быстро и четко, думать и торговаться сейчас не в ее интересах.

Коля смотрит раненым лосем, которого загнали в болото.

— Теперь бывший муж, он так и останется бывшим и прекратит звонить, писать и искать встречи с нашей женщиной. Бывший муж понял?

Коля кивает, шмыгает носом.

Нашей?

Артём впервые так сказал, обозначив, что я не только его, но и Игоря. Малыши толкаются, накрываю живот рукой, смотрю на Шульгина, потому что весь мир вокруг уже не имеет значения. Только он, Игорь и дети.

Снова хочу плакать. Дурацкие гормоны.

— Кристина, пойдем, надо остановить Терминатора, пока он не разобрал того мужика на запчасти.

Встает, берет за руку, тянет к выходу, около крыльца Громов методично, но явно вполсилы пинает лежащего на каменной дорожке под ярким фонарем человека.

— Ты, сука, меня понял? Я спрашиваю, тварь такая, понял, что не надо так больше делать?

— Да, понял, понял, перестань, сука, больно…а-а-а-а-а…да…да…понял.

В машине тепло, тихо играет музыка, я улыбаюсь как ненормальная, три часа ночи. Игорь за рулем, поглядывает на меня в зеркало, сам улыбается, Артём более сдержан, открывает окно, дышит свежим воздухом.

— Ты думаешь, она и тот ненормальный мужик отстанут от меня?

— Конечно, отстанут, а вот я от них нет. У Маргариты Валентиновны впереди очень веселые деньки. Сука, да что они такое вкололи, что так мутит?

— Может, в больницу? Вдруг что серьезное?

— Да нормально все, а вот тебе надо, анализы там сдать, неизвестно чем ты надышалась.

Не стала спорить, едем в больничку, там и его осмотрят, все будет спокойнее.

— А как вы меня нашли?

— Белка рассказала, которую ты снимала на видео. Телефон принесла и просила передать, чтоб больше не отпускали тебя гулять одну, а то вдруг не такая порядочная белка попадется, а дятел подлый. На, держи свой аппарат.

Артём отдает мне телефон, с которым я уже попрощалась, а там столько нужных контактов и фотографий, что было бы жалко все потерять.

— Пароль у тебя, конечно, говно, да и телефон завтра новый купим, со встроенным радаром.

— Нормальный телефон.

— Считай, что был.

— А если серьезно?

— Ты же все сняла, талант Громова «внушать доверие» открылся полностью, нашел, чьи камеры в парке и на парковке, все просмотрел, вычислил машину, дорогу. Но там уже было понятно, что тебя отвезли на дачу бывшей свекрови.

— Понятно.

— Как ты себя чувствуешь? Устала?

— Я так люблю вас.

— Ну вот, снова слезы, Крис, прекращай.

— Но я ведь люблю.

Артём прижимает меня к себе, целует в висок, гладит, с ним так тепло и хорошо. Слезы текут ручьем от счастья. И когда это закончится, не знаю.

— И мы тебя любим, птичка, очень любим.

— Может, еще женитесь на мне? — спросила чисто так, в шутку.

— Женимся, вот монетку кинем, кто в ЗАГС поведет, и женимся.

— Монетку? — удивленно смотрю на мужчин, вытираю слезы.

— Устраивать спарринг не вариант, Терминатор меня ушатает.

— Но монетка как-то не очень звучит.

— Карты? Спички? Квест?

— Пф, какая ерунда, и не надо мне за вас замуж.

Я не знаю, кого выберу, если они на самом деле скажут выбирать. Не смогу этого сделать.