Глава 32

— Все в порядке?

— Тебе доктор сказал и написал черным по белому, что все прекрасно, малыши и мама чувствуют себя хорошо. Не беси меня, Громов, я занята, видишь? Нет, постой, не уходи, надо выбрать цвет штор в гостиную. Вот смотри, есть цвет шампань и…

— Ой, Крис, только не это, давай я выберу пацанам по мотоциклу.

— Какому мотоциклу? — Не понимаю, о чем он говорит.

Начало ноября, за окном идет снег. Прошло уже больше двух недель, после того инцидента с семейством Любимовых, хорошо, что все хорошо закончилось. В клинике так и сказали, что ничего серьезного, у Артёма легкое отравление каким-то снотворным, которое применяют в ветеринарных клиниках. У меня с малышами тоже все стабильно, переутомление на фоне стресса и буйство гормонов.

Но мужчины каждый день спрашивают, как мое самочувствие. Словно я непросто беременная женщина, а космонавт, готовящийся к полету в космос. Нет, космос для них — это пустяки.

— Пацанам, как родятся, подарю им по мотоциклу.

— Ты сам давно был у врача?

— А мне зачем?

— К психиатру запишу тебя, чтоб узнать, откуда такие дикие мысли о пацанах и мотоциклах.

Громов пыхтит, отходит, садится на диван, улыбаюсь, зря, конечно, я его спросила о цвете штор, но это лучший способ, чтоб мужик отстал. Никто не собирался с ними советоваться по поводу интерьера нашей новой квартиры.

Так необычно звучит «нашей».

Неделю как въехали, я нашла, что искала, три просторных комнаты, мало, но на первое время сойдет. Открытая гостиная с панорамными окнами, переходящая в кухню.

Бывшие хозяева только начали ее благоустраивать, практически все сделали, есть кухонный гарнитур, встроенные шкафы, ванная с душевой кабиной и джакузи, натуральные материалы, но решили продать.

Стоит, конечно, бешеных денег, но мне сказали не обращать на это внимания.

Не обращаю.

В конце концов, я ношу их детей, а отец, в нашем случае отцы, должны обеспечить хорошую пещеру и принести мамонта для своего семейства. Не знаю конкретно, чем они занимаются, но постоянно по очереди куда-то уходят, чаша Артем. Надеюсь, что там не криминальные делишки у него.

Теперь в нашей новой квартире есть кухня, диван в гостиной и огромная кровать в спальне. А еще шикарный вид из окон на Москву-реку.

— И вообще, не понимаю, с чего ты взял, что будут пацаны? Я обещала лично для тебя двух девочек, Аду и Раю.

Обожаю бесить Громова, глаза вспыхивают огнем, ноздри раздуваются, сейчас он сорвет с себя рубашку, превратится в бога грома, который разнесет все вокруг.

Люблю его.

— Крис, не шути так.

Откладываю журнал, иду к нему, забираюсь на колени, живот вырос еще больше, скоро я стану настоящим шариком, но знаю, что придется лечь в больницу на позднем сроке. Все-таки детей двое, а я одна.

— Ну и чего ты так расстроился, милый? — глажу по лицу, трогаю глаза, нос, губы, целую, Игорь прижимает к себе крепче, накрыв крупной ладонью животик.

— Я ведь всех поубиваю за своих девочек. Как представляю, что кто-то будет их целовать, обнимать, дурно становится.

— Ты мой ревнивый собственник, но такова жизнь, меня обнимаете и целуете вы. Вдруг у них будет так же.

— С ума сошла? Нет, конечно. Нет. Нет.

Смеюсь, от него пахнет моей любимой черной смородиной, Игорь такой большой, горячий.

— Слезь с моих колен, у меня член стоит с утра, как хочу тебя.

— И я тебя хочу, вся киска мокрая. Хочешь потрогать? — шепчу на ухо, облизывая мочку.

— Снова шутишь? Тебе нельзя, доктор написал черным по белому.

— Трогать можно, и ласкать, и гладить, — провоцирую, очень жестко, ерзая на нем, чувствую попкой, как на самом деле стоит его член. Соскучилась, как вспомню, что он умеет им вытворять, а еще пальцами и языком.

Игорь целует, больно сжимая волосы, кусает губы, лижет, засасывает. В этом весь Громов, нетерпеливый, всегда голодный.

Раздвигает мои колени, давит пальцами между ног, массируя через ткань мою киску. Реально теку от этих прикосновений, наклоняюсь вперед, снова трусь попкой.

Целую его шею, расстегивая пуговицы рубашки, царапаю ногтями грудь и грозного Зевса на ней.

— Как это все снять, Крис? — рычит от нетерпения, приподнимая меня, пытаясь стянуть мои домашние брюки.

— Игорь, ай, порвешь.

— К черту будешь ходить без одежды.

— Я согласна, без одежды, без трусов, всегда возбужденная.

— Крис, замолчи.

— Дай я сама, отпусти.

Отстраняюсь от него, оба тяжело дышим, сжимаю грудь, соски уже твердые. Жалко, что Артём уехал по делам, они теперь меня никуда не отпускают одну, даже дома не оставляют.

Дергаю его ремень, пытаясь расстегнуть, Игорь помогает, жадно смотрит, с нетерпением ждет, что будет дальше. Но, как только мои пальцы касаются возбужденной плоти, как только я сжимаю его внушительный стояк, размазывая по крупной головке выступившую влагу, по почти пустой квартире эхом разносится звонок в дверь.

— К черту всех у Тёмы есть ключи.

— Это новая посуда приехала, я заказывала. Ты еще просил утром шофера забрать ее.

Громов смотрит то на свой член, то на меня, я улыбаюсь, встаю, поправляю одежду, быстро иду к двери.

— Подожди, я сам открою, Крис.

Не слушаю его, распахиваю дверь. На пороге стоит тот самый водитель, который отвозил нас в аэропорт и Семёна на базу. Удивленный взгляд сменяется наглой ухмылкой. Не думала, что мужчины еще пользуются его услугами.

— О, привет, а ты еще здесь?

Мерзкая интонация, он проходится взглядом по моей фигуре, делает шаг в квартиру, в руках большая коробка, но он не спешит поставить ее на пол.

— Меня удивляет, что ты еще здесь. Разве не уволили?

— А ты забавная, залететь успела, думаешь, выиграла джекпот?

На душе становится гадко, во рту привкус горечи. Мужчина смотрит нагло, слишком нагло, уверенный в каждом сказанном слове и своей безнаказанности.

Сколько уже можно, чтоб каждая тварь меня оскорбляла и унижала? Кто дал ему это право? Возбуждение давно сошло на нет, чувствую, как меня начинает потряхивать, но уже от гнева и возмущения. Только бы не сорваться на истерику и слезы, сейчас я мало могу контролировать свои эмоции.

— А у тебя, я смотрю, зубы лишние и челюсть целая?

— Что? Что ты…

Он не успевает договорить, выражение лица меняется, опускает глаза в пол. Но это не помогает, Игорь аккуратно отодвигает меня в сторону, смотрю на то, как будто в замедленной съемке, его кулак летит точно в челюсть водителя.

Запрокинув голову, тот заваливается назад, коробка взлетает в воздух, я вскрикиваю, отхожу еще дальше. Мужчина падает, ударяется головой, коробка с новым сервизом — на него.

Не судьба иметь мне хорошую посуду. Тот, старый, подаренный гнидой бывшей свекровью, сервиз Игорь унес на помойку. Может, кто подобрал.

Дальше крики, стоны, глухой звон стекла.

— Он тебя обидел? Кристина, посмотри на меня, Крис!

На пороге две мужские ноги, сам водитель не поднимается, коробка валяется рядом.

— Что здесь происходит? — Артём, стряхивая с пальто снег, выходит из лифта. — Ты соскучился по мордобою?

Смотрит вниз, водитель пытается встать, тихо воет, прижав руки к лицу.

— Крис уволила нашего водителя. Это компенсация.

Деньги летят на пол, а я понимаю, что снова плачу, глядя на помятую коробку. Сколько уже можно быть такой истеричкой?

— Крис, пойдем, тут больше ничего интересного нет.

— Я так долго его выбирала, он красивый очень.

— Пойдем, мы остановились на более интересных вещах.

— Пошляк.

— Конечно, все, как ты любишь. Я так и не добрался до твоей сладкой девочки. Артём еще пришел, сейчас будет разврат.

Смеюсь, но иду за ним в спальню, вытирая на ходу слезы. Черт с ним с сервизом, купим одноразовую посуду.

— Шульгин, убери там мусор и давай к нам, у нас непредвиденная ситуация, надо срочно снимать стресс.

— Игорь, прекрати.

— Конечно, не прекращу, мы сейчас будем любить тебя долго и упорно.

— Мне нельзя долго.

— А мы нежно, очень нежно, но долго точно не обещаю, сил уже у самого нет.

Улыбаюсь, обнимаю своего любимого мужчину. Они оба мои защитники, мои крылья за спиной, как раз два крыла.

— Я не понял, что там был за мордобой? Я об эту коробку чуть ноги не переломал.

Смеемся с Игорем, он целует меня, снимая футболку, накрывая и сжимая грудь. Смотрю на Артёма, он даже слегка растерян от происходящего, последнее время у нас такое происходит очень редко. Чтоб вот так, они были со мной сразу вдвоем.

— Чего ты встал? Снимай штаны.