Глава 13

Штаб армии южной части империи

Генерал Ростовский сидел в центре стола, рядом разместились офицеры. Ситуация на фронте ухудшалась, но словно этого мало — на многие части напали. Сначала на офицерскую школу, а потом и на обычных солдат. Тридцать процентов ранены или убиты. Тактика врага изменилась: отвлечение прорывом и только потом удар монстрами с тыла.

Генерал обвёл тяжёлым взглядом присутствующих. Штаб располагался в старом здании, когда-то бывшем школой. Половина окон заколочена, остальные затянуты плотной тканью. Активированы несколько форматов разных глушилок. Все находящиеся здесь прошли проверку на магию крови и ментальную.

Керосиновые лампы давали тусклый желтоватый свет, от которого лица офицеров казались осунувшимися и измождёнными. Все понимали, какая ситуация складывается в армии и на фронте.

— ССР прислала десятый рапорт, — произнёс Ростовский, постукивая пальцами по столешнице. — В командовании есть предатель — шпион в офицерской школе. И это только малая часть того, что узнали разведчики.

Пыльная карта южного фронта, лежащая перед офицерами, была утыкана разными флажками: синие — наши позиции, красные — враг. Красных становилось всё больше.

— Скоро начнётся масштабное сражение, — продолжил генерал, — но перед этим требуется подчистить ряды армии от тварей. А ещё неплохо бы и самим внедрить шпионов к туркам или татарам.

Майор Свиридов поднялся — высокий мужчина с залысинами и шрамом через всю левую щёку.

— Разрешите? — он кивнул генералу и начал зачитывать рапорт.

Слова сливались в монотонный поток: зелий для магов не хватает, оружия тоже мало. Единственное, с чем нет проблем, так это с провиантом. Техника уничтожается в каждой стычке, плюс проводятся диверсии. Собаки понимают, в чём сила Русской империи, и поэтому не жалеют своих людей, лишь бы повредить технику.

Пальцы Ростовского отбивали нервный ритм по столешнице. С каждым словом Свиридова его лицо становилось всё мрачнее. Морщины залегли глубже, глаза под тяжёлыми веками потемнели. Война истощала не только людей и ресурсы, она высасывала силы из самого командования.

Генерал Ростовский сжал переносицу. Головная боль. Чёртова непрекращающаяся головная боль…

— По-хорошему нужно отступить, перегруппироваться, восстановить резервы, — сказал он, прерывая доклад. — И с новыми силами идти в генеральное сражение. Но император дал чёткий приказ: ни шагу назад.

На южной границе всего тридцать процентов от общей численности армии, и уже много лет удавалось держаться. Но долго ли это продлится? Год? Два? Нет, скорее, полгода.

Свиридов заёрзал, покосился на капитана, который признан лучшим стратегом в южном штабе. Тот потупил взгляд, словно не хотел вмешиваться в разговор. Воздух в помещении стал таким густым, что его, казалось, можно было резать ножом.

— Ваше… — начал один из военных и тут же замолчал.

Генерал посмотрел на него так, что офицер стал покрываться потом.

— С чего мы начнём? — быстро продолжил капитан, который чуть не разозлил Ростовского своей оговоркой.

— Во все части отправляем людей из ССР, — отрезал генерал. — Пусть роют, но отыщут предателей и шпионов. Готовится что-то грандиозное, а мы тут как слепые котята. Самим не стыдно?

Присутствующие дружно поморщились. Кто-то скрипнул зубами, другие сжали кулаки. Воздух звенел от напряжения.

— А офицерская школа? — уточнил майор Свиридов. — Что делаем с ней после нападения?

Генерал улыбнулся, и эта улыбка заставила присутствующих поёжиться.

* * *

Майор Горбунков Пётр Алексеевич сидел в своём кабинете. Дым от сигареты вился к потолку. На столе перед ним лежала расшифрованная телеграмма.

Только что ему прислали ответ. Он запросил информацию по Магинскому в Томской губернии. Сделал это секретно, в обход общего канала связи. Если то, о чём он думает, окажется правдой, значит, кто-то с «толстыми» погонами тут замешан.

Пальцы забегали по тексту.

«В Енисейске есть единственный человек по имени Магинский Павел Александрович. Земельный аристократ с одной из самых больших жил кристаллов в стране».

Майор поморщился. Значит, не врал пацан, он действительно… Но почему его решили сгноить? В телеграмме значилось, что Магинский как-то связан с убийством одного из ставленников императора — Запашного. Пётр Алексеевич дёрнул щекой, потому что знал эту личность.

Запашный… Помешанный ублюдок… Много крови аристократов и военных он пролил в столице, пока не уехал в тьму тараканью. Но теперь кормит червей. И с этим как-то связан пацан? Интересно…

Горбунков отпил из стакана, стоящего рядом. Крепкий чай с лимоном обжёг горло. Он скривился. Чай давно остыл и стал терпким до горечи, как и мысли, крутящиеся в голове.

Доклад из Енисейска был обширным. Столько информации, что майор трижды перечитывал некоторые строки, не веря своим глазам. Этот щенок Магинский за короткий период успел натворить дел больше, чем иной за всю жизнь.

Майор продолжил вчитываться. Помимо прочего, пацан прибрал к рукам ещё несколько земель родов и стал единственным земельным аристократом под Енисейском. Ещё у него какие-то проблемы с СБИ, с новым ставленником Жмелевским. Тут брови Горбункова поползли вверх, и он подумал: «Сам генерал там? Ничего себе».

Но минуточку… Бумаги показывают, что Магинский — имперский, а не земельный аристократ. А тут чёрным по белому написано обратное. Похоже, кто-то очень постарался с документами. Кто-то на очень высоком уровне. Чтобы сломать мальчишку? Зачем такие сложности? Не проще ли его убить? Это же война, тут куча способов, как всё обставить и чтобы комар носа не подточил.

Майор откинулся на спинку стула. Тот жалобно скрипнул под его весом. Пётр Алексеевич потёр уставшие глаза. Бессонные ночи давали о себе знать.

Сигарета догорела почти до фильтра. Горбунков затушил окурок в переполненной пепельнице и тут же достал новую. Затем Пётр Алексеевич взял трубку и закурил, ещё раз пробежался по тексту донесения.

— Ну ты и даёшь, Магинский! — хмыкнул он. — В твоём-то возрасте столько достижений и врагов… Ничего удивительного.

Но всё это майор узнавал не просто так. Зелье, которое ему вручил Павел Александрович… Горбунков отдал чуть-чуть жидкости на проверку одному из алхимиков в части. Надёжный человек. Тот начал опыты и через несколько дней доложил, что оно действительно работает против степных ползунов. Каким-то образом позволяет телу двигаться, хоть дезориентация остаётся. Не полностью нейтрализует, но… так и монстр ведь пятого ранга. Чудо, что вообще хоть что-то помогает.

В руках майора лежал пузырёк с янтарной жидкостью. Свет керосиновой лампы играл в гранях, создавая причудливые тени на столе. Горбунков повертел бутылёк, разглядывая содержимое.

Если и была в этой жизни хоть какая-то справедливость, то она заключалась в том, что сильный всегда найдёт способ подняться, а слабый — упадёт, как бы высоко ни начинал.

Майор уже закинул удочку своему знакомому алхимику, чтобы тот разобрался в зелье и попытался повторить. Но ему ответили, что это невозможно. Состав уникальный, изготовил его профессионал ранга минимум пятого, а то и шестого.

Вот Горбунков и думал, что теперь делать. Штука полезная, жизнь сможет спасти, но как это использовать для армии? Тут можно подполковника или даже полковника получить за вклад.

И эта мысль никак не отпускала военного. Как ему всё провернуть? А ведь это только верхушка айсберга, которая торчит над водой. Магинский… Сколько ещё секретов он таит?

Пётр Алексеевич убрал пузырёк в карман — туда, где хранил самое ценное. Может, стоит связаться напрямую с пацаном? Или даже подыграть?

* * *

Нас наконец-то перевели в какую-то комнату, где были две кровати, а перед этим ещё и накормили. Горячая тушёная капуста с мясом. С трудом сдерживал кулаки, чтобы не трястись.

Коля же себя не контролировал. Его руки дрожали, так что ложкой он пользоваться не смог и ел прямо пальцами. Столько дней пыток и голода… Мы вышли на пределы парочку раз, а то и больше. После такого даже помои покажутся нектаром, но сейчас перед нами была вполне приличная еда. Сержант заглатывал куски, почти не жуя, давился и тут же запивал водой.

— Эй, не торопись так, — хмыкнул я, хотя самому приходилось сдерживаться.

Голод сводил с ума. Желудок, похожий на сжатый кулак, теперь начал медленно расслабляться. По телу растекалось тепло.

Я жадно разглядывал содержимое миски. Капуста, куски мяса, неизвестные мне овощи — всё это казалось пиром богов после дней голода. В прошлой жизни меня кормили лучшие повара королевства, но сейчас эта простая солдатская еда казалась вкуснее любых изысканных блюд.

Костёв кивнул, а глаза всё ещё лихорадочно блестели. Словно он боялся, что еду сейчас отберут. Понимаю его, после таких испытаний нормальная человеческая реакция.

Мы умяли целых три порции. Запили всё водой и завалились лежать.

Обычная комната с серыми стенами. Две кровати с тонкими матрасами и такими же тонкими подушками. Аскетично, но после холодного каменного пола мне казалось, что я в императорских покоях.

Тело гудело от пережитого. Синяки, ушибы, следы от верёвок на запястьях — всё это напоминало о днях испытаний. Но странным образом я чувствовал удовлетворение. Сколько раз меня пытались сломать в новой жизни? И всегда я становился только сильнее.

Коля устроился на своей кровати, каждое движение давалось ему с трудом. Синяки покрывали худое лицо, под глазами залегли тёмные круги, но в них появился новый свет. Гордость за себя и то, что у него получилось, пусть и с моей помощью

— Господин, — произнёс, зевая, Костёв. — Что это было? Зачем?

— Экспресс, — хмыкнул я. — Тебе же сказали. В обычных условиях бойца полгода к такому результату ведут. Тело подтягивают, ментальность готовят к разным событиям. А то, что было с нами, это… Скорее, экзамен, который разведчик проходит перед тем, как приступить к службе.

— Но почему за нас так сразу серьёзно взялись? — уточнил мой подчинённый.

— Понравились мы, — улыбнулся я. — Видят наш потенциал. А ты со своей комплекцией вообще машина убийств.

Сержант шутку не оценил и поморщился. Его рёбра выпирали даже через гимнастёрку. Худоба стала ещё заметнее после дней голодания. Какая уж тут машина убийств? Разве что заморить кого-нибудь своим видом.

Я окинул паренька оценивающим взглядом. Но всё же… За эти дни Коля показал упрямство и стойкость, которых я от него не ожидал. Клятва крови помогла, но держался он сам. Может, из Костёва и выйдет толк.

А по поводу всего случившегося… Тут к бабке ходить не нужно, уверен, что всё из-за моей персоны. Кто-то там наверху предпринял новую попытку меня сломать. Это даже интересно. Доберусь до твари и верну всё во сто крат.

— А если бы мы не справились? — всё никак не унимался Коля.

— Ну, тогда… — зевнул уже я. — Нас либо обратно в какую-то часть отправили, либо…

Не стал договаривать. Мы оба знали ответ: закопали бы где-нибудь в степи. Без имени, без почестей, без следа. Подобная судьба ждала слабых в этом мире, и я точно бы не позволил такому случиться.

Глаза закрывались сами собой, тело требовало отдыха после испытаний. Усталость навалилась свинцовой плитой, и я провалился в темноту. Но даже там меня ждали лица. Женские лица.

Я погрузился в сон. Беспокойный… И одни дамы мерещились: сёстры-перевёртыши, Сашенька, Ольга, да даже Лахтина. А я там с ними творил такое…

Сон был ярким, почти осязаемым. Сёстры, обвивающие меня своими руками, их губы на моей коже. Ольга с её тонкой талией и мягкой улыбкой. Сашенька и её разноцветные глаза — один голубой, другой карий с золотыми искрами. Даже Лахтина, высокомерная королева скорпикозов, смотрела на меня с желанием, которого никогда не показывала наяву. Как они там, интересно? Даже во сне продолжаю думать, вот тебе и отдых.

А пока в голове вертелись эти мысли, тело требовало своего. Похоже, страдая от перенапряжения и боли, организм считает, что может не дожить до завтра. А значит, нужно успеть выполнить главную программу — оставить потомство.

Несмотря на усталость, я чувствовал, как тянет внизу живота. Желание было таким сильным, что приходилось стискивать зубы. Вот они, инстинкты молодого тела. Даже самая рациональная часть сознания не может их полностью контролировать. В таком полубредовом состоянии я и провалился в темноту.

Открыл глаза. Вокруг тьма. Только узкая полоска света пробивалась из-под двери. Коля, собака дохлая, храпел. Судя по всему, сейчас ночь, а мы с ним почти сутки в отрубе.

Вдалеке грохотала артиллерия. Стены подземного бункера вибрировали от каждого выстрела. Где-то там наши войска отбивали очередную атаку татар, а мы здесь отдыхаем после испытаний. Война не ждёт. Она никогда не ждёт.

Ощупал тело. Синяки и ушибы почти не болели — то ли я привык к боли, то ли организм восстановился. Источник пульсировал внутри, будто затаившийся зверь.

Перед тем, как мы отключились, я достал несколько паучков и разместил их вокруг. Местная паучья сеть не обнаружила ничего подозрительного, никто к нам не заглядывал. Хороший признак.

Потянулся и замер.

— Какого лешего? — тихо произнёс я.

Что-то изменилось. Внутри меня, в самой сути моего магического ядра. Ощущение было странным, как будто одежда, которая всегда жала в плечах, вдруг стала впору.

Я упал обратно на шконку и закрыл глаза.

Источник… Он пришёл в норму. Та беда, что с ним случилась… Исследовал своё ядро. Начал с главного и чуть расстроился: шестой ранг я не взял — архимагом не стал. Столько проблем и мороки, и шиш.

В голове ещё раз прозвучали слова дяди Стёпы насчёт моего источника и что ему требуется куда больше энергии. А всему виной одно: я в тело затащил не только свой дух, но и источник.

Радовало другое. Каналы укрепились и стали шире, ещё сам объём увеличился. А вот это уже новость. Моё ядро не имеет чётких размеров из-за своих особенностей. В прошлой жизни и с таким я умудрился стать полубогом магии, а тут… На процентов двадцать увеличилось.

Что это мне даёт? Смогу больше и дольше использовать магию. И ещё даже на пятом ранге применять силу, равную почти шестому. Лёд и яд, а также подчинение и управление монстрами.

Медленно провёл ладонью вдоль туловища, ощущая, как энергия течёт по каналам. Сила текла плавно, без рывков и остановок.

Всё это время я наблюдал за этой особенной магией, и она никак не изменяется от кристаллов. Уже была одна неприятная мысль, что ранги в этой силе растут от подчиняющих кристаллов, похожих на тот, который у меня был. И как минимум я знаю, что они ещё есть, пусть и в разных странах. Осталось найти их, забрать и поглотить.

Магия подчинения монстров… Уникальная вещь в этом мире. В моём прошлом такого не было. Здесь же я могу создать целую армию из подчинённых тварей. Представил своё войско: водяные медведи, морозные пауки, какие-нибудь крумары и степные ползуны… Уникальная сила, помимо моего источника. Да как тут не стать королём? Улыбка расцвела на лице.

Паучок, оставленный снаружи, доложил, что к нам идут. Я толкнул ногой Колю. Пацан, не открывая глаз, вскочил и уставился на меня, с силой разлепляя веки.

— А? — он моргнул и потёр лицо. — Что-то случилось?

Дверь открылась. К нам заглянули блондин и рыжий.

— Ну что, девочки, выспались? Наелись? — ухмыльнулся блондин. — Пора и службу начать нести. Топайте за нами к лейтенанту.

Коля одёрнул форму, пригладил волосы. Его движения всё ещё были скованными от пережитых пыток, но он старался держаться.

Ребятки после нашей ночной прогулки и захвата врага смотрели на меня по-другому. Перед тем, как отдавать татар, я им ещё по иголочке правды вколол. Так что они должны были очень хорошо петь. Думаю, и об этом лейтенанту донесли. Вон как блондин косится на меня. С уважением? С опаской? Точно не с той неприязнью, что была раньше.

Мы двинулись по коридору. Землянка, в которой располагалась база, была укреплена деревянными балками. Кое-где на стенах проступали тёмные пятна сырости. Воздух прохладный, с лёгким запахом плесени и пороха.

Блондин и рыжий шли молча, изредка переглядываясь. Бывшие мучители, ставшие почти союзниками после нашей ночной вылазки. Как быстро меняется отношение, когда человек доказывает свою ценность.

Рыжий, которого я чуть не задушил при первой встрече, теперь держался позади, словно прикрывая спину. В его движениях читалась настороженность — не страх, а, скорее, уважение к потенциальной опасности.

— Много языков брал раньше? — неожиданно спросил блондин, нарушив молчание.

Я покосился на него: в глазах любопытство, а не издёвка.

— Случалось один раз, — пожал плечами, не вдаваясь в подробности.

— Сразу видно, — кивнул блондин. — Ты не как эти… — он скривился, явно намекая на других новобранцев.

Ничего не ответил. Пусть гадают, пусть строят догадки. Чем меньше они знают, тем лучше для моих планов.

В кабинет Журавлёва меня пустили одного, Колю попросили подождать.

— Удивил, Магинский, — кивнул лейтенант. — Выделился, показал себя. Хвалю!

— Рад стараться! — выпрямился я.

Комната была небольшой — скорее, закуток. Стол, заваленный бумагами, карта на стене, керосиновая лампа, пепельница, полная окурков. В воздухе витал сизый табачный дым, разъедающий глаза. Журавлёв сидел, откинувшись на спинку скрипучего стула, и смотрел на меня оценивающе.

Его лицо выглядело осунувшимся, мешки под глазами стали глубже. Похоже, за то время, что мы спали, лейтенант так и не сомкнул глаз. Война требует жертв от всех.

— Вот и славненько, — затянулся мужик. — Значит, смотри, у тебя есть очень интересная задача. Хотели в другое место послать, но наверху… — он зачем-то показал на потолок. — Настояли об изменении плана. Ты у нас отправляешься в офицерскую школу.

Ну наконец-то! Я еле сдержал улыбку и смешок. Всё идёт по плану. Усилия не прошли даром, и теперь меня направляют именно туда, куда я и хотел попасть с самого начала.

— И вот что тебе нужно сделать. Прощупать там земельных, — продолжил лейтенант. — Есть сведения, что среди них появились предатели.

— А? — поднял бровь.

Вот это поворот. Теперь понятно, зачем высшие чины изменили решение. Они вычислили, что я земельный. И кто лучше раскроет предателя, чем такой же аристократ?

Журавлёв смотрел на меня и оценивал мою реакцию. Папироса тлела между его пальцами, оставляя тонкую струйку дыма.

— Тебя повышают до младшего лейтенанта, — хмыкнул майор. — Делаешь вид, что там учишься, а сам роешь носом и ищешь предателей.

— Понял, — кивнул я. — А?..

— Коля Кость… — Журавлёв пожевал губу. — Твой слуга и сержант. Пройдёт, документы готовы. Насчёт той девки, что была с тобой, уже всё уладили, она уехала домой.

Не идеально, но неплохо… Хоть чуть подготовились, вот только остаётся несколько вопросов.

— Делай там то, что тут показал. Прояви себя и найди кротов, крыс и тварей, — оскалился Журавлёв. — Вот тебе кое-что…

Он протянул мне грязный оторванный кусок бумаги, а там всего две строчки. Я вчитался, и мои брови поползли вверх. Да ладно?

Только хотел открыть рот, как лейтенант поднял руку, чтобы я замолчал, и бумажка вспыхнула, осыпавшись пеплом.