Глава 12

Повисло молчание. Майор жевал губы и ничего не говорил.

Да тут может быть кто угодно: от старых друзей Жмелевского и до покойного, чтобы он переродился глистом, Запашного. Либо кто-то из аристократов, либо… Майор боится произнести, что это император? Удивил.

Я смотрел на Горбункова, ожидая ответа. Его лицо покрылось капельками пота — крупными, блестящими, как роса на траве. Взгляд метался по комнате, словно ища спасение. Короткие пальцы теребили пуговицу на кителе, а ноги переминались, будто майор стоял на раскалённых углях.

— Великий князь Ростовский. Генерал южной армии, — тихо ответил Горбунков, понизив голос до еле слышного шёпота.

Внутри у меня всё замерло. Не от страха, нет. От понимания масштаба игры, в которую я оказался втянут. Великий князь Ростовский — брат императора, человек, чьё влияние простирается далеко за пределы армейского командования. И он лично заинтересовался мной настолько, что распорядился изменить мои документы?

— Понял, — кивнул я, сохраняя внешнее спокойствие.

Горбунков выдохнул, словно с его плеч сняли непосильную ношу. Он отступил на шаг, бросил последний взгляд на меня — настороженный, изучающий — и выскользнул за дверь. Его шаги быстро затихли в коридоре.

Я остался стоять в халате посреди своего номера. Мысли крутились, как белка в колесе. Новость не то чтобы меня сильно удивила. Просто…

Облизнул пересохшие губы и сделал несколько шагов к окну. За стеклом виднелся военный городок: серые здания под ярким южным солнцем, солдаты, марширующие по плацу, офицеры, спешащие по своим делам. Обычный день.

Это немного меняет мои планы. Хотя… Нет! Всё так же, как и задумывалось.

Опёрся руками на подоконник, чувствуя, как прохлада дерева приятно остужает горячие ладони. Великий князь Ростовский… Брат императора лично решил вмешаться в мою судьбу. Причём не просто отправить на фронт, а в самую задницу — рядовым в обычную часть. Возможно, надеялся, что я там сложу голову. Но почему? Чем я успел насолить такой важной персоне? Или…

— Значит, великий князь? — улыбнулся, глядя на своё отражение в стекле. — Интересно… Крайне интересно.

Майор Свиридов действовал сам или по приказу? Вот главный вопрос. Если второе, то как обо мне узнал генерал южной армии и зачем ему так напрягаться? Вопросы… Вопросы…

А может, это связано с моими землями? С кристаллами? С тем, что я слишком быстро начал набирать силу и влияние? По большому счёту плевать. Ну, ещё один противник, сильный, могущественный. И я хочу получить от него титул. Да уж…

Потёр пальцами виски. Голова уже не так болела, но мысли, скакавшие от одного предположения к другому, вызывали лёгкое раздражение.

Что ж, теперь задача усложнилась, хотя стала лишь интереснее. Если сам великий князь уже обратил на меня внимание, то стоит использовать это. Встреча с ним, которую я так настойчиво требовал, теперь представляется в новом свете. Не просто способ получить поддержку, но и возможность оценить своего противника лично.

А может, и не противника? Возможно, великому князю что-то нужно от меня. Что-то, ради чего он был готов отправить в армию обычным рядовым. Проверка? Закалка характера? Или попытка избавиться от потенциально опасного фактора?

Внезапно за спиной раздался шорох. Я обернулся.

— Господин? — Коля сидел на стуле, протирая сонные глаза. Его голос звучал неуверенно, словно он не до конца верил в то, что видит. — Вы? Выздоровели?

Худое лицо Костёва выражало такое искреннее изумление, что я не смог сдержать улыбку. Пацан смотрел на меня, как на призрака. Тёмные круги под глазами только подчёркивали бледность кожи. Он похудел ещё сильнее, хотя, казалось, худее уже некуда.

— Судя по всему, — ответил я, отходя от окна.

Свет, падающий сквозь стёкла, ложился на кровать, выхватывая засохшие пятна крови на простынях. Коля проследил за моим взглядом и поморщился.

— Как вы себя?.. — попытался спросить Костёв, вставая со стула. Его ноги подкосились, и он чуть не упал, вцепившись в спинку для поддержки.

— Всё замечательно, — перебил, делая шаг вперёд и помогая пацану устоять на ногах.

Похоже, Коля так и не отходил от моей кровати всё это время, разве что ненадолго. Преданный до мозга костей, таких людей ценят. Именно поэтому я и взял его с собой.

Тряхнул головой и прогнал мысли, которые вдруг стали роиться.

— Позвольте задать вам вопрос? — крайне деликатно начал прапорщик, чем меня удивил.

Обычно Коля не стесняется спрашивать в лоб, без обиняков, а тут такие церемонии. Неужели после монстров он стал ещё более осторожным?

Пацан переминался с ноги на ногу, нервно сглатывая. Его кадык дёргался, словно маятник. Взгляд опускался в пол, потом снова поднимался на меня, затем опять вниз. Коля явно собирался спросить что-то важное для него, но не решался.

Поэтому начал я:

— У меня есть несколько монстров, которые подчиняются мне. Это семейное умение Магинских, — и ведь не вру. — Водяной медведь, морозные пауки…

Глаза Костёва расширились, став похожими на блюдца. Рот приоткрылся в немом вопросе, а руки, до этого нервно теребившие край гимнастёрки, замерли.

— А где они? — покрутил головой пацан, осматривая комнату, будто ожидая увидеть целый зоопарк чудовищ, притаившихся по углам.

Мне стало смешно от его реакции. Словно дитя, которому рассказали волшебную сказку. Но лучше дать некое объяснение, чем оставлять в неведении. Тем более, что Коля уже слишком много видел.

— Живут в моём теле… — понизил голос и заговорщически произнёс: — Едят меня изнутри, эта плата за власть над ними.

— Что? — глаза Костёва округлились ещё сильнее, а лицо побледнело так, что, казалось, из него выкачали все краски.

— Неважно, — подмигнул и махнул рукой. — Главное, они подчиняются мне, и ты можешь не переживать об этом. Конечно, никто не знает и не узнает о моих способностях.

Коля нервно кивнул, явно неуверенный, как реагировать на такое откровение. Его взгляд скользнул по моему телу, словно он пытался разглядеть, где именно прячутся монстры.

— А та красивая девушка? — проглотил слюну Костёв, набираясь смелости для следующего вопроса. — Мне показалось…

— Нет, не показалось, — хмыкнул я, вспоминая Лахтину. — Моя служанка — целая королева скорпикозов, крайне опасная и жуткая тварь. И характер у неё соответствующий.

Коля непроизвольно передёрнул плечами, словно от холода. Его взгляд стал более настороженным, а рука потянулась к поясу, где обычно висело оружие.

— Но почему она напала на вас? — проглотил Костёв, чуть бледнея.

— Ну… — задумался, что бы ему ответить. — Скажем так, у нас есть кое-какие разногласия в отношениях. Что я вообще говорю? Какие, к чёрту, отношения⁈ — В общем, я её подчинил и сделал человеком, пусть и ненамеренно, отчего у девушки камень на душе. Она была связана клятвой крови, а когда пропала, решила вернуть должок.

Собственные слова звучали странно даже для меня. Но какие, к чёрту, объяснения я могу дать? Что в серой зоне пришла скорпикоз, чтобы убить мать перевёртышей, а потом и меня, но ничего не получилось у королевы и её пленили? А я задумал получить личную боевую машину убийств? Что она действительно пыталась меня убить, но всё равно решил дать ей второй шанс? Как это прозвучит?

Коля стоял с таким видом, словно пытался переварить всё услышанное. На его лице отразилась целая буря эмоций: недоверие, страх, любопытство и что-то ещё, похожее на восхищение.

— Почему вы её не убили? — никак не унимался парень, решившись наконец задать вопрос.

— Потому… Потому… — пытался дать внятное объяснение. — Она моя! Это боевая единица, в которую я вложил много сил, времени и энергии. Ещё не люблю терять своё, поэтому мы с ней и сражались. Королева снова проиграла и теперь должна меня слушаться.

На этом лёгкий ликбез был закончен. Главное до Костёва я донёс. А то, когда всё началось, он вырубался от каждого вида твари. В будущем это будет сильно мешать.

Коля просто кивнул, принимая мои слова как истину. Иногда меня поражает, насколько легко он верит всему, что я говорю. Не знаю, хорошо ли это для него, но для меня весьма удобно.

Провёл рукой по лицу, ощущая щетину: надо бы побриться. Да и помыться не мешало бы второй раз. От меня всё ещё несло кровью и потом.

— Сколько я был в отключке? — поинтересовался у Коли.

— Почти неделю, — поморщился он. — Мы думали, что вы уже не придёте в себя. Ваши раны… Доктора приходили и смотрели, майор Сосулькин тоже. Всё пытался вам сказать, что он согласен на какие-то там условия.

Как и ожидалось… Моё состояние только лучше показало, что я не шутил. И это даже мне на руку сыграло. Отлично.

— Воронов где? — спросил я, вспомнив о нашем третьем товарище.

— А-а-а… — растянул пацан, явно не желая говорить. — Ну, он пару раз посидел с вами, а потом занялся своими делами. Ел, пил и даже к продажным девкам наведывался.

— Вон оно что, — улыбнулся, представляя эту картину. Типичный Воронов — как только запахло жареным, сразу в кусты. — Найди его и тащи сюда.

Коля кивнул и торопливо вышел из комнаты. Я же принялся приводить себя в порядок. Ещё раз умылся и побрился. Освободился от халата и надел форму, которую кто-то заботливо развесил на спинке стула. Материя казалась непривычно свободной — видимо, я похудел за время болезни.

Подошёл к зеркалу и внимательно осмотрел своё отражение. Кожа бледная, под глазами залегли тени, скулы выделяются сильнее обычного. Но главное — шрамы так и не стали меньше, два уродливых рубца: один — на плече, подарок от меча тени, второй — на боку, от клинка некроманта.

Переходим к следующему этапу. Время моей крайне странной увольнительной почти закончилось, пора двигаться дальше.

Через полчаса в дверь комнаты постучали. Я открыл и увидел странную картину: Коля, весь красный от натуги, тащил на себе Воронова, который едва переставлял ноги, и он был в… В состоянии сильнейшего опьянения. Так звучит намного лучше, чем «в дрова» или «в дерьмо».

— Маг, — икнул барон, пытаясь сфокусировать на мне мутный взгляд, — инский? Жив! — ещё раз. — Ой!

Воронов выглядел так, словно его пропустили через мясорубку, а потом собрали обратно, как попало. Мятый мундир, пропитанный чем-то вязким и сладко пахнущим. Жирные волосы прилипли ко лбу. Опухшее, красное лицо. Глаза — маленькие щёлочки на отёкшей физиономии. От него разило дешёвым алкоголем, сигаретами и ещё чем-то приторным — явно женскими духами.

— Павел Александрович, — тут же начал Коля, который держал качающегося толстяка. — Он был в борделе. Уже вторые сутки в таком состоянии.

— Что случилось? — спросил я, отступая в сторону, чтобы пропустить эту странную процессию в комнату.

Коля затащил Воронова внутрь и усадил на стул. Тот сразу начал заваливаться в сторону, и Костёву пришлось придерживать его за плечи.

— Кто? — уставился на меня мутными глазами аристократ. — Где?

Горький, почти кислый запах перегара заполнил всю комнату. Дышать стало тяжелее.

— В ванную его, — кивнул на дверь. — Холодная вода, и держать там, пока зубы не застучат. Выполнять!

Костёв тут же потащил младшего лейтенанта под душ. Оттуда послышались плеск воды и сдавленные ругательства Воронова. Какого чёрта с ним произошло? Получит у меня, когда сможет нормально думать.

Окинул взглядом номер. Хрустнул шеей и сел в кресло, закрыл глаза. Шестой ранг… Как же мне его получить? Манапыли нема, кристаллы закончились. Точно! Пальцы застучали по подлокотнику.

Из ванной доносились звуки борьбы: всплески воды, брань, угрозы и что-то ещё, похожее на мольбы о пощаде. Коля выполнял приказ на совесть. И правильно, Воронову давно пора было привести мозги в порядок.

Через десять минут дрожащий барон стоял на коленях передо мной. Тёмные волосы прилипли к белому как мел лицу. Зубы стучали, а взгляд стал немного осмысленнее. Отрезвляющий эффект холодной воды в действии.

— Что вы делаете, варвары? — бубнил он сквозь дрожащие синие губы.

— Итак, Фёдор Васильевич, что же у вас, уважаемый аристократ, случилось, — поинтересовался я, наклоняясь вперёд в кресле, — раз вы позволили себе упиться до такого состояния и ещё на продажную любовь вас потянуло?

Воронов поднял на меня мутный взгляд. В его глазах плескалась смесь обиды, злости и отчаяния.

— Ничего! — фыркнул пацан, пытаясь подняться с колен.

Но тут же снова шлёпнулся на пол, потеряв равновесие. Мокрая одежда облепила его грузное тело, делая похожим на гигантского жука, перевёрнутого на спину.

— Коля, болевой на плечо! — махнул рукой.

Костёв тут же схватил Воронова и крутанул ему сустав.

— Что? Ай! Ай, сука, больно! — верещал толстяк. — Что вы творите, твари? Я же свой.

— Говори! — понизил голос. — Или будет…

Воронов задёргался, пытаясь вырваться из захвата Коли, но тот держал крепко. Щёки раскраснелись то ли от боли, то ли от унижения. Губы дрожали, а в глазах появились слёзы.

— Простолюдин я! — сморщил лицо барон. — Отец, как узнал, под чьим началом я служу, а потом, кто ты такой… Пообщался с Булкиным и… Пришла телеграмма несколько дней назад. Я не оправдал его доверие, видите ли. Урод! У меня забрали титул. Скоро бумаги дойдут до штаба, и всё. Здравствуйте, Фёдор Васильевич, простолюдин из Томской губернии. Хотя… Нет и дома у меня теперь. Отец сказал, что не примет обратно. Он ожидал, что я выслужусь, покажу, кто такие Вороновы, а я не смог.

Его голос сорвался на последнем слове, и он разрыдался, уткнувшись лицом в мокрые ладони. Плечи тряслись, а из груди вырывались рыдания, больше похожие на вой раненого зверя. Бывший аристократ заплакал, как дитя. Из него лились и лились слова отчаяния и боли. Чем больше он говорил, тем меньше я понимал. Но кое-что удалось разобрать. Раз Воронов никто и у него больше ничего нет, то перед смертью он решил гульнуть на всю катушку.

Отец отказался от него, узнав, что сын служит под началом Магинского? Что за чушь? Булкин, значит, замешан. Интересно, какими слухами он напугал папашу Воронова? И смутила меня одна интересная деталь. Отменить своё решение отец Фёдора может, но для этого я должен связаться с ним и поговорить. Тогда пацана вернут в род.

Толстяк продолжал рыдать, размазывая слёзы и сопли по опухшему лицу. Жалкое зрелище, но в то же время… полезное. Очень полезное.

— Умоляю, Магинский… — стоял на коленях Воронов, протягивая ко мне дрожащие руки. — Помоги! Не могу я быть простолюдином.

Он выглядел настолько жалким и беспомощным, что на мгновение мне стало его жаль. Но только на мгновение, потому что в следующую секунду я увидел в этом возможность. Шанс, который нельзя упускать.

Похоже, Воронов-старший что-то задумал с Булкиным. Расчёт на то, что сынок его мне друг в дёсна? Ладно, это потом, а сейчас…

Улыбнулся, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. Воронов в моих руках. Полностью и безоговорочно. Он сделает всё, что я скажу, лишь бы вернуть свой статус. А это открывает интересные перспективы.

— Фёдор Васильевич, встань! — приказал ему твёрдым голосом. — Раз ты теперь простолюдин, то и веди себя соответствующе. Обращаясь ко мне, произноси «господин», когда мы наедине. И взгляд не поднимай.

— Что? — губы пацана затряслись, а глаза расширились от шока и неверия. — Ты… Как?

Дал ему пощёчину — звонкую, унизительную. Его голова мотнулась в сторону, а на щеке тут же расцвёл красный след от моей ладони.

— Вы… — ответил я, глядя на него сверху вниз. — Только на «вы» ко мне, ничтожество.

Воронов упал в обморок. Его грузное тело обмякло и рухнуло на пол, как мешок с картошкой. Коля, стоявший рядом, даже не успел поддержать.

Жёстко? Нет… Мне не нужен командир, который сопли распускает. Столько с ним возились, чтобы он офицером стал и начал думать головой, а не желудком, и вот опять.

Костёв ошарашенно смотрел то на поверженного Воронова, то на меня, явно не понимая, что происходит.

— Не стой столбом, приведи его в чувства, — кивнул прапорщику. — И найди сухую одежду. Мокрым он мне не нужен.

Когда бывший аристократ пришёл в себя, то я был уже готов. Перед этим достал принадлежности для одного ритуала. Нарисовал круг и взял нож.

Воронов сидел на полу, завёрнутый в одеяло вместо мокрой одежды. Его взгляд метался по комнате, останавливаясь то на мне, то на круге, начертанном на полу красным мелом, то на ноже в моей руке.

— Что? — уставился на меня младший лейтенант, нервно сглатывая. — Что ты… вы делаете?

— Не видишь? — поднял бровь, поигрывая клинком. Лезвие поймало луч света, отразив его в глаза Воронову. — Готовлю клятву крови, которую ты мне принесёшь. Верность, подчинение, жизнь — стандартный набор.

Страх в глазах Воронова сменился непониманием, а затем проблеском надежды.

— Я? — хлопал глазами Фёдор, не веря своим ушам. — Но зачем?

— Потому что я так решил, — улыбнулся, глядя, как на его лице отражается внутренняя борьба. — Значит, условия вот какие. Ты мне — верность, преданность, подчинение и жизнь. А я поговорю с твоим отцом, и вновь станешь аристократом.

Воронов открыл рот, собираясь что-то сказать, но замер, словно передумав. В его глазах читался мучительный процесс обдумывания, как у человека, которому предложили выбор между чумой и холерой.

— Но… — попытался что-то произнести пацан и тут же замялся.

— Я же для тебя сделаю не только это, — добавил, видя его колебания. — Ты станешь наследником и займёшь место отца. Теперь род будет твоим.

Глаза Воронова расширились, а нижняя челюсть отвисла, придавая его лицу комичное выражение.

— Как? Невозможно! Мои братья… — шумно выдохнул толстяк, мотая головой, словно не веря, что такое возможно.

— Подвинутся, — пожал плечами, будто речь шла о перестановке мебели, а не о судьбах людей. — Ну, или я их подвину. Не забивай голову, это моя проблема. Так что, как только ты станешь главой рода, то будешь моим… Как там слово было? А, точно, вассалом. Во!

Я дал младшему лейтенанту пять минут на обдумывание. Сделка более чем выгодная для него и в первую очередь для меня.

Воронов сидел, обхватив колени руками, и смотрел в одну точку. Его лицо выражало целую бурю эмоций: страх, надежду, алчность, неуверенность. Я почти физически ощущал, как внутри парня борются амбиции и боязнь потерять всё.

Коля стоял в углу, прислонившись к стене, и молча наблюдал за происходящим. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах читалось понимание. Он уже прошёл через это и знал, какой выбор сделает Воронов.

Наконец, бывший барон поднял голову. Его взгляд обрёл твёрдость, а губы сжались в тонкую линию.

— Я согласен, — произнёс он, и в голосе не было ни тени сомнения.

Круг уже был готов, начерченный на полу комнаты. Я закончил последние приготовления, надрезав ладонь. Тёмные капли упали в центр, и линии словно впитали их, начав светиться тусклым красным сиянием.

Воронов стоял напротив меня, держа свою ладонь над кругом. На его лице застыло странное выражение.

Когда последнее слово было произнесено, я взял нож и провёл им по ладони Воронова. Тот вздрогнул, но руку не отдёрнул. Кровь закапала в центр, смешиваясь с моей. В этот момент я почувствовал, как что-то щёлкнуло внутри. Словно замок, который закрылся. Между нами образовалась связь — тонкая нить, соединяющая наши сущности. Теперь он мой. Полностью и безоговорочно.

Воронов пошатнулся и схватился за голову. На его лице отразилась гримаса боли, сменившаяся странным выражением покорности. Он моргнул несколько раз, словно пытаясь сфокусировать взгляд, а потом опустил глаза.

— Господин, — произнёс тихо, но твёрдо.

Круг на полу погас. Клятву крови я принял. Ещё один в копилку, и, если правильно всё сделать, то первый мой земельный аристократ под моей властью. Постепенно и других подожму под себя. Это только начало.

Повернулся к Костёву, который стоял, прислонившись к стене, и наблюдал за ритуалом.

— Коля, введи его в курс дела, — кивнул в сторону прапорщика. — Про себя расскажи и всё, что знаешь обо мне.

Костёв тут же начал выдавать информацию Воронову. Его голос звучал монотонно, словно он читал лекцию. Бывший барон слушал внимательно, иногда кивая или задавая уточняющие вопросы.

Я же отошёл к окну, глядя на улицу. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая крыши домов в золотисто-красный цвет. Военный городок жил своей обычной жизнью. Когда мы закончили, то вышли из комнаты.

У нас ещё два дня увольнительной, а потом отправят на фронт. Мой взвод где-то в этом городке отдыхает. Пусть. Но у меня иные планы. Гораздо более амбициозные.

Мы направились к телеграфу. После дождя, прошедшего днём, воздух был свежим и прохладным, что редкость для этих мест.

— Зачем опять идём на телеграф? — поинтересовался Воронов, семеня рядом со мной. С момента принесения клятвы он стал удивительно послушным.

— Ты отправишь ещё одно послание своему отцу, — ответил я, не замедляя шаг.

— Что я должен написать? — Воронов поднял на меня глаза, в которых читалась готовность выполнить любой приказ.

— Общие слова, мол, ты принял свою участь и теперь простолюдин, — пояснил ему, — а я тебя попросил кое-что передать Булкину.

Воронов кивнул, явно не понимая смысла моих действий, но и не пытаясь возражать.

В здании телеграфа нас встретила та же девушка-телеграфистка, что и в прошлый раз. Она улыбнулась, узнав Воронова, но тот лишь коротко кивнул и быстро продиктовал текст сообщения. Когда телеграмма была отправлена, я расплатился и вывел своих подчинённых на улицу.

— Теперь нам нужна машина, — сказал, озираясь по сторонам.

— Машина? — удивлённо переспросил Коля. — Зачем?

Я не ответил, только махнул рукой, приказывая следовать за мной.

Мы обошли несколько военных. Никто никуда не ехал или не хотел нас везти. Время было позднее, и большинство уже разошлись по домам или развлекались в барах и ресторанах.

После полутора часов поисков мы наконец нашли то, что искали. Молодой парень, водитель грузовика, сидел на ступеньках казармы и курил дешёвую папиросу, выпуская в воздух сизые кольца дыма.

— Ты сейчас куда? — спросил я, подойдя к нему.

Водитель поднял на меня усталые глаза и хотел было что-то резко ответить, но, заметив знаки различия, быстро поднялся и вытянулся.

— На фронт, товарищ старший лейтенант, — отрапортовал он, выбросив окурок. — Через час должен доставить группу после увольнительной.

Я улыбнулся, подумав: «Вот это удача». А Воронов, стоявший рядом, побледнел.

— На фронт? — переспросил он дрожащим голосом. — Сейчас? Зачем?

— Потому что так нужно, — ответил я, не отрывая взгляд от водителя.

— Павел Александрович, — подал голос Коля, явно обеспокоенный. — Но у нас же есть приказ…

— Именно! — кивнул в ответ. — Мы его и выполним. Только чуть раньше.

— Но как?.. — начал было Воронов, нервно переминаясь с ноги на ногу. — А майор Сосулькин?

— Точно, — хмыкнул я, доставая из кармана сложенный лист бумаги и карандаш. Быстро написал записку и протянул её Коле. — Вот, отнеси это в нашу гостиницу.

Костёв взял бумажку и, не задавая лишних вопросов, побежал обратно по улице. Грузовик уже стоял с работающим двигателем, готовый к отъезду. Водитель, соблазнённый перспективой заработать десять тысяч, согласился взять нас с собой.

Я посмотрел на Воронова, который мялся у открытой дверцы машины, явно не решаясь залезть.

— Что, страшно? — спросил, не скрывая усмешку.

— Д-да, — честно признался бывший барон, опуская глаза. — Я… я не готов ещё… Документы…

— А ты думаешь, там кто-то готов? — хмыкнул. — Документы у майора, но это же война… Кто захочет добровольно на фронт? Правильно, такие, как мы, — солдаты. У нас есть форма, этого достаточно.

Воронов неуверенно кивнул, всё ещё сомневаясь. Его круглое лицо выражало такое искреннее страдание, что на мгновение мне стало жаль пацана.

Через несколько минут вернулся запыхавшийся Коля.

— Послание передано, — отрапортовал он, вытирая пот со лба.

— Отлично, — кивнул я. — Тогда в путь.

Мы забрались в машину, и грузовик тронулся с места. Колёса загрохотали по мостовой, унося нас прочь от военного городка.

Сосулькин сегодня заходил, пока я был в отрубе. Значит, следующее посещение будет завтра, когда мы уже прибудем. Мне как раз должно хватить времени.

Машина увозила с островка покоя и хоть какого-то мира и стабильности. Мы расположились впереди, в кузове мест для нас не оказалось. Костёв… Уже приложился головой к стеклу и заснул. Воронов что-то бубнил себе под нос и возмущался. А я смотрел на дорогу.

За окном проносились тёмные силуэты степи, окрашенные в синие тона наступающей ночи. Изредка мелькали огоньки одиноких хуторов или военных постов. Чем дальше мы ехали от городка, тем сложнее становился путь — дорога из ровной мощёной превратилась в грунтовую, с выбоинами и ухабами.

— Старший лейтенант, — начал сержант за рулём, прервав затянувшееся молчание. — Скажите, а почему вы едете так инкогнито?

— Приказ, — улыбнулся я. — Как и у всех.

Водитель понимающе кивнул и больше вопросов не задавал. Лишь изредка бросал на меня любопытные взгляды, словно пытаясь понять, что за особенный пассажир ему достался.

Мы продолжали движение в тишине, нарушаемой только рокотом мотора да редким всхрапыванием Воронова, который тоже провалился в сон. Сержант включил фары, и два жёлтых луча разрезали темноту впереди, освещая узкую полоску дороги.

* * *

Гостиница «Офицерская», следующее утро

Сосулькин направлялся к гостинице «Офицерская» с чувством выполненного долга. Все условия Магинского были исполнены, и теперь можно спокойно отправлять его на фронт.

Погода стояла отличная. Солнце ярко светило с безоблачного неба, но ещё не успело раскалить воздух до невыносимой жары. Улицы городка наполнялись жизнью. Солдаты спешили по делам, офицеры занимали места в кафе, торговцы раскладывали товар на прилавках.

Майор зашёл в гостиницу и сразу направился к номеру Магинского. Постучав и не получив ответа, он нахмурился и постучал громче. Тишина. Сосулькин решительно толкнул дверь, которая, к его удивлению, оказалась не заперта. Зайдя внутрь, он обнаружил, что комната пуста. Кровать аккуратно застелена, вещи исчезли. Никаких следов присутствия Магинского, как и его спутников — прапорщика Костёва и младшего лейтенанта Воронова.

Майор не то чтобы переживал за Павла, просто всё, о чём он просил, уже сделано. Но аристократ так и не приходил в себя, доктора же говорили о риске, что он может не выжить. И вот теперь ни его самого, ни его людей.

«Пора отправляться на фронт, а Магинского нет. Похитили? — подумал майор. — Нет, охрана усилена. Тогда…»

Сосулькин спустился вниз и подошёл к стойке администратора. Пожилой мужчина с залысинами и аккуратными усиками чистил и без того безупречные очки.

— Господин майор, — поклонился администратор, увидев офицера. — Чем могу служить?

— Старший лейтенант Магинский, его комната пуста, — нахмурился майор. — Где он?

— А, этот господин, — закивал старик. — Они съехали вчера вечером. Оставили для вас послание.

Администратор достал из-под стойки запечатанный конверт и протянул его Сосулькину. Тот взял письмо с подозрением, словно внутри могла быть бомба.

«Неужели обманул? Нужно было его охранять, никуда не выпускать. Струсил и сбежал домой с бумагами? Какой позор. Переоценил я Магинского, — поморщился майор. — Слабый оказался».

Сосулькин раскрыл бумагу и прочитал:

«Эдуард Антонович, мы отбыли на фронт».

— Что? — возмутился офицер, пробежав по фразе глазами. — Как? Когда?

Он взял себя в руки и начал читать дальше:

«Жду вас, майор, и не забудьте мой взвод. Я пока тут подготовлюсь. И будьте любезны, отправьте телеграмму или свяжитесь со штабом на фронте. Доложите обо мне, Костёве или Воронове».

— Магинский! — сжал зубы офицер, и рука его смяла послание. — Какого?..