Глава 15

Мой взвод специально сейчас окружил один участок. И то, что я склонился внутри этого кольца, было не видно остальным. Мы расположились в небольшой низине, скрытые от посторонних глаз выступами окопов и разбитыми конструкциями — всем тем, что оставила после себя война.

До этого я активно готовился. Пришлось достать большую часть оружия — многозарядные ружья, которые мы закупали для рода. Они были не такие, как штатные у армейцев, — более надёжные, с хорошим стволом и регулируемым прицелом. Я доставал их партиями из пространственного кольца, ловко маскируя действие магии, будто просто разбираю тюки со снаряжением.

Воронов с открытым ртом наблюдал, как я выкладываю на плащ-палатку всё больше и больше оружия. Его челюсть отвисла настолько, что почти касалась земли. Коля был спокойнее, он уже привык к моим трюкам. Но и в его в глазах читался неприкрытый восторг.

— Чего рты раскрыли? — бросил я командирам отрядов. — Раздавать начинайте.

Сержанты спохватились и принялись методично распределять ружья по солдатам. Те принимали оружие с благоговением, словно держали в руках не боевое снаряжение, а священные реликвии. Я их понимал. Разница между тем, что им выдали раньше, и тем, что они получили сейчас… как между деревянной игрушкой и настоящим мечом.

— Патроны, — достал из кольца ещё несколько ящиков и сделал вид, будто их откопал.

Бойцы замолчали, глядя, как я выкладываю коробки с боеприпасами. Для каждого был готов набор. Сначала обычные пули, потом магические — связанные тесёмочкой комплекты. Дал рекомендации, какие и в каком случае использовать. Командиры тут же повторяли это для солдат. Ребята аккуратно убирали магические в карманы — так, словно боялись их повредить.

— Старший лейтенант, это… — начал один из рядовых, с восхищением крутя в руках патрон с голубоватым свечением. — Это же магические пули? Как у…

— Как у земельных аристократов, — тихо закончил другой солдат, с трепетом разглядывая ящичек с боеприпасами. — Моя бабка их только раз в жизни видела. Сказывала, как её муж за десяток таких полгода жалованье отдавал в деревне.

Я промолчал. Большие ёмкости в пространственном кольце мне тоже пригодились. В них заранее смешал несколько жидкостей: лечилку, зелья скорости и выносливости. Точный расчёт пропорций занял у меня немало времени, но эффект должен быть потрясающий.

Каждый солдат начал передавать ёмкости, которые им выдали, и командиры заполняли их из моего чана. Я тоже чуть разбавил зелья, но не так, как тут делают. Три части разных жидкостей и всего четверть — воды.

Фляги передавались из рук в руки, командиры смотрели на меня с открытыми ртами. Хватило в итоге на всех. Солдаты нюхали то, что им вручили. Думали, это спирт перед боем.

— Зелья? — кто-то очень громко удивился, за что на него шикнули и дали затрещину.

— Сколько же это всё стоит? — прошептал рыжий пехотинец, таращась округлившимися глазами. — Да мне и моей семье в жизнь не заработать столько, сколько сейчас в этой фляге.

— Хорошую амуницию не заработаешь. Чтоб она у тебя была, надо земельным аристократом родиться, — проворчал Мехов, но в его голосе не было зависти, лишь констатация факта.

Тем временем Воронов, стоявший в отдалении, наконец отмер и подошёл ко мне.

— Господин, — прошептал он, склоняясь к моему уху, — вы собираетесь открыто… вот это всё?

Я посмотрел на него тяжёлым взглядом.

— А что, есть выбор? Ты предлагаешь положить людей из-за дерьмового снабжения?

Воронов покачал головой.

— Нет, господин, но… Вас могут обвинить в… Ну, в том, что тратите ресурсы не по назначению. Или что-нибудь ещё придумают.

— Плевать, — отрезал я, вставая. — Мой род, моё добро, мои люди. Я о них забочусь, как положено земельному.

Воронов кивнул, но в его глазах всё ещё читалось беспокойство.

Солдаты тем временем разобрали оружие и боеприпасы. Я с удивлением отметил, что никто не задавал глупых вопросов. Все знали, как обращаться с таким снаряжением, хоть и видели его впервые. Молодцы. Значит, командиры отрядов тренировали их не зря.

— Так, — обратился ко всем. — Армейское сдавайте. Только стволы нам не нужны, а казённые патроны берём — пригодятся.

Вокруг раздались смешки, и бойцы начали складывать старые ружья в одну кучу, словно дрова для костра. Зрелище стало показательным: гора ржавого металла и прогнившего дерева, которое должно было защищать солдат империи.

— Что здесь происходит? — раздался резкий голос.

Я обернулся и увидел толстого капитана с румяным лицом и заплывшими глазками. Он смотрел на кучу сложенных казённых ружей с таким выражением, будто увидел разграбленную сокровищницу императора.

— Солдаты отказываются сражаться и сдают оружие? — взвизгнул мужик, оглядывая рядовых, сжимающих в руках другие ружья, и удивился. — Откуда это? Новое? Многозарядное?.. Как? Магинский, что за самоуправство?

Я неспешно поднялся на ноги, отряхивая колени. Не собираюсь ни перед кем оправдываться и уж тем более отвечать на провокационные вопросы.

— Казённое имущество в целости и сохранности, — спокойно ответил, указывая на кучу ружей. — А эти, — я кивнул на оружие в руках солдат, — из личных запасов рода Магинских. Я земельный аристократ и, как положено, забочусь о своих людях.

Последние слова произнёс громче, чтобы услышали и другие взводы. Вокруг начали собираться солдаты и офицеры, с завистью глядя на моих бойцов.

— Не может быть, — покачал головой капитан, подойдя ближе. Он взял одно из ружей в руки и присвистнул. — Знаешь, сколько такое стоит?

— Знаю, — сухо ответил я. — Сам платил.

Капитан с недоверием посмотрел на меня:

— Таких ружей на весь взвод здесь нигде не сыщешь. Откуда они у тебя?

Сделал паузу, понимая, что ответить нужно очень осторожно. Нельзя дать ему понять, что оружие я буквально извлёк из волшебного кольца, но и правдоподобная история нужна.

— Я — глава рода, — произнёс негромко, но твёрдо. — Знаете, что это значит? Мы всегда должны быть готовы к защите своих территорий. И всегда имеем с собой кое-какие артефакты для хранения и перемещения нашего добра, — картинно развёл руками. — Некоторые вещи берём с собой в дорогу. На всякий случай.

— На всякий случай? — хохотнул капитан. — Да тут оружия на маленькую армию!

— Маленькую? — поднял я бровь. — Один взвод — не армия. И если я берегу своих людей, значит, прав. Посмотрите на потери на этом участке фронта. В них нет воинской доблести, только преступная халатность снабжения.

Взгляд капитана потемнел, он явно готовился что-то возразить, но его прервали. С турецких позиций вдруг усилились звуки — тягучие, заунывные.

— Тьфу, начинается, — сплюнул офицер. — Ладно, Магинский, потом разберёмся. Но, если я узнаю, что оружие ворованное…

Договорить он не успел. Пение крепло, и я заметил, как глаза мужика начали стекленеть. Мои солдаты выжидающе смотрели на меня, не зная, что предпринять.

— А теперь ещё кое-что, — сказал я, снова опускаясь на землю.

Пришлось ненадолго прервать наказание Лахтины и попросить её о помощи. Достал из кольца свёрток, в котором хранил заготовленные заранее маленькие шарики, сделанные из морозной паутины и жидкости от Ама. Странное сочетание, но должно сработать.

Не стал никому объяснять, откуда взял эти вещи. Просто положил перед собой небольшую коробку, а из неё начал доставать беруши — с виду простые, но внутри них таилась магия, способная блокировать воздействие звуковых волн.

— Что это? — спросил Коля, разглядывая маленький шарик.

— Беруши, — ответил я. — Вставляешь в уши, и никакое пение не страшно.

«Не думала, что люди способны копировать возможности монстров», — раздался в моей голове голос Лахтины. Обычно игнорировал её болтовню, но сейчас был не против поговорить.

«Я тоже, — ответил королеве. — И обязательно разберусь в этом».

«Тростниковые свистуны используют особые вибрации, чтобы парализовать жертву. Но я не ожидала, что люди тоже способны на такое».

«Они используют не только песнопения, — мысленно произнёс я. — Тут что-то более сложное. Турки как-то перенимают способности монстров или учатся у них».

«Это… тревожно, — заметила королева. — Они копируют нас или даже… — девушка замолчала на мгновение. — Похоже на магию подчинения, но с примесью ментального воздействия».

Я кивнул, хотя Лахтина, конечно, не могла видеть из пространственного кольца.

«Именно так и думал. Возможно, какая-то смесь магии подчинения и ментальной. Интересно было бы посмотреть, как они это делают…»

«Хочешь к ним в гости?» — в голосе Лахтины прозвучала ирония.

«Заманчиво, — признался я. — Уверен, у турок есть и другие секреты, которые можно перенять для моего рода. Хотя попасть туда непросто, разве что в плен…»

«А потом сбежать? — фыркнула Лахтина. — Это очень плохая идея. Поверь мне, я была в плену и до сих пор в нём нахожусь, пусть и добровольно».

«Вот и я о том же, — улыбнулся. — Возможности, которые нельзя упускать».

Отвлёкшись от разговора с королевой, начал раздавать беруши. Некоторые солдаты смотрели на них с недоверием, но большинство уже не удивлялись. За сегодняшний день они получили от меня столько невероятных вещей, что маленькие шарики для ушей были лишь очередным чудом.

— Вставляйте, — скомандовал им. — И не вынимайте, пока я не разрешу.

Бойцы повиновались, один за другим помещая шарики в уши. Эффект оказался мгновенным: взгляды прояснились, исчезла сонливость, которая уже начала затуманивать их сознание.

Я же намеренно не вставлял беруши, желая оценить эффект пения. И он оказался мощным. Чувствовал, как мой источник реагирует, пытаясь противостоять магическому воздействию. Было что-то завораживающее в этой мелодии, что-то… знакомое?

Прислушался внимательнее. Да, определённо! Я узнал в этом звуке ту же тональность, что использовал сам, когда подчинял монстров. Не точно такую же, но очень похожую. Вибрация, которая резонировала с магическим ядром, пыталась воздействовать на сознание.

Другие взводы вокруг нас уже начали поддаваться влиянию. Солдаты зевали, их движения становились медлительными, некоторые даже покачивались на месте, словно пьяные. Офицеры не могли заставить их сосредоточиться.

А мои бойцы стояли ровно, с ясными взорами и оружием наготове. Со стороны мы, должно быть, выглядели крайне странно: отряд абсолютно бодрых солдат с новым оружием посреди моря сонных, едва стоящих на ногах людей.

Я улыбнулся, наконец вставляя беруши себе. По моему сигналу взвод выстроился в боевые группы, как мы и планировали. Каждый знал своё место, каждый был готов.

Из турецких окопов вдруг начали подниматься фигуры. Они двигались уверенно, не пригибаясь, словно понимали, что русские солдаты не смогут оказать сопротивление. И действительно, другие взводы едва шевелились.

— Ружья к бою, — скомандовал я, и мои бойцы синхронно подняли оружие.

* * *

Через несколько минут командиры других взводов, зевая, пытались растолкать бойцов. Потребовалось какое-то время, и мы выступили. Не скажу, что бодро все, кроме нас. Мы же бежали со всей силы.

Турки заметили, что что-то не так, но было уже поздно. По ним открыли огонь.

Первый залп сразил передовую шеренгу врага. Многозарядные ружья позволяли на какое-то время вести непрерывный огонь, не тратя драгоценные секунды на перезарядку. Турки падали один за другим, но не отступали. Вместо этого враги начали перегруппировываться, создавая коридор.

— Они заманивают нас, — заметил Мехов, перезаряжая ружьё. — Как вы и говорили, старший лейтенант.

Я кивнул. Противник действительно пытался заманить нас в ловушку. Некоторые взводы, наконец очнувшись от оцепенения (видимо, турки прекратили пение, понимая, что оно больше не действует эффективно), начали беспорядочную атаку. Солдаты с криками бросались вперёд, не соблюдая строй.

— Идиоты, — прошипел я.

Одно дело — атаковать по плану, и совсем другое — бежать навстречу очевидной ловушке. Но остановить остальные взводы я не мог. Да и не хотел, если честно. Пусть отвлекают на себя внимание, пока мы готовимся к настоящему удару.

— Зелье! — скомандовал своим. — Пить!

Солдаты одним движением открыли фляги и сделали по большому глотку. Эффект не заставил себя ждать. Я ощутил, как тело наливается силой, как ускоряется реакция, как каждое движение становится чётким и выверенным. По лицам бойцов было видно, что они испытывают то же самое.

— За мной! — крикнул, срываясь с места.

Мы двинулись вперёд, реализуя стратегию номер один. Я и Костёв с отрядами шли в центре, остальные растянулись чуть позади, готовые прикрыть нас от флангового удара.

Быстро преодолели «ничейную землю», перепрыгивая через воронки от снарядов и обходя колючую проволоку. Другие взводы бежали рядом с нами, их командиры хрипло отдавали приказы, пытаясь восстановить управление. Но было поздно: они уже попали под влияние турецкой тактики.

Когда приблизились к коридору, созданному турками, я заметил, что враг не целится на поражение. Многие выстрелы были специально направлены чуть выше голов или в стороны от бегущих солдат. Они хотели, чтобы мы прошли вглубь их позиций.

— Не спешить! — скомандовал своим. — Держим строй!

Мы не углублялись дальше определённой отметки, как и планировал. Вместо этого остановились и начали вести прицельный огонь.

Передо мной расстилалось поле, которое выглядело слишком… чистым. Никаких признаков ловушек на поверхности, но я не доверял этой обманчивой пустоте. В отличие от остальных взводов, которые продолжали углубляться в турецкие позиции, мы держали оборону. И не зря.

Перед тем, как начать наступление, я выпустил морозных паучков. Выстроенная ими сеть позволила мне исследовать поле. Они обнаружили три участка, плотно заминированных. Мины были искусно замаскированы под комья земли и небольшие камни. Кроме того, паучки засекли движение под землёй: там явно притаились монстры, готовые в любой момент выбраться на поверхность.

— Мины слева, справа и по центру через тридцать метров, — тихо произнёс я Костёву. — Скажи остальным. И передай команду: готовимся к монстрам, они под землёй.

Прапорщик кивнул и побежал передавать мои указания. А я мысленно приказал паучкам начать работу. Они окружили мины тонким слоем льда, сковывая механизмы. Теперь снаряды не должны были сдетонировать, когда на них наступишь.

Турки же не ожидали, что их хлопушки не взорвутся. Они продолжали заманивать другие взводы, и это срабатывало. Вот только наша группа оставалась на месте, ведя прицельный огонь по врагу.

Магические пули, которые я раздал своим бойцам, обладали особой пробивной способностью. От них не спасала даже хорошая защита. И, судя по тому, что я видел, одна такая пуля могла уложить двух-трёх стоящих в ряд солдат противника.

Мы вели огонь короткими, точными залпами. Уже пятьдесят турок упали замертво, потом ещё столько же. И ещё. По моим подсчётам, за несколько минут положили не меньше двухсот вражеских солдат.

В рядах противника началась паника. Они не ожидали такого сопротивления и такой точности. Их командиры кричали, пытаясь восстановить порядок, но было поздно.

— Брать языков! — скомандовал я, изменив построение.

Мои бойцы действовали слаженно. Сначала ранили противника выстрелом в ногу или руку, потом быстро подбегали и оттаскивали за свои позиции. Всё это время другие солдаты прикрывали их огнём.

Тем временем турки всё ещё приходили в себя от неожиданного поворота событий, когда земля под нами задрожала. Словно землетрясение началось, только очень локальное, прямо под ногами.

— Отступаем! — крикнул я, понимая, что начинается.

Из-под земли стали выпрыгивать степные ползуны. Существа, похожие на огромных лягушек размером с собаку, покрытые бугристой, уродливой кожей. Они выскакивали десятками, тут же атакуя русских солдат.

— Назад! — приказал я основным силам, а сам с Костёвым, которому втихую дал противоядие, рванул вперёд.

Степные ползуны тут же начали выпускать ядовитый туман. Половина русских солдат замерла на месте, парализованная. Да, это был тот самый токсин, с которым я уже сталкивался в поезде. К счастью, у меня иммунитет.

Что ж, настало время для решительных действий.

— Ма! Па! — позвал я, доставая из пространственного кольца своих больших пауков.

Два огромных существа материализовались на поле боя. Их прозрачные тела светились голубоватым сиянием, а кристаллы на спинах испускали волны холода.

Морозные пауки тут же бросились на степных ползунов. Они рвали их на части своими клешнями, давили массивными лапами, протыкали жвалами. Некоторых тварей даже ели прямо во время боя, не прекращая уничтожать остальных.

Турки застыли в ужасе. Они не понимали, что происходит. Их твари, которые должны были уничтожить русских, сами гибли от невидимой силы. Из-за морозного пара, который испускали пауки, видимость была ограничена, и враги не могли разглядеть, кто именно убивает их монстров.

Воспользовавшись моментом, я попытался подчинить одного из ползунов. Активировал свою магию, воспроизводя ту же мелодию, что и раньше. Монстры дёрнулись, почувствовав мою силу. Но тот, на которого я нацелился, никак не хотел подчиняться. Он не растворялся, чтобы я мог его перенести в своё тело, а оттуда — в пространственное кольцо.

«Что не так? — мелькнула мысль. — У меня вышло подчинить конельва, и он тоже был пятого ранга. Почему тут не выходит?»

Пришлось отказаться от этой идеи. Возможно, пока не хватает сил или монстр как-то защищён от подчинения. В любом случае сейчас важнее было выполнить основную задачу.

Турки продолжали гибнуть. Мои монстры уничтожали их тварей одну за другой.

Но вдруг что-то изменилось. Раздался глухой гул, и землю затрясло сильнее.

— Артиллерия! — крикнул Мехов, указывая в сторону турецких позиций.

Я увидел вспышки на горизонте. Противник начал артиллерийский обстрел. Они били аккуратно, стараясь не задеть своих, но всё же несколько снарядов упало прямо на поле, где сражались пауки с ползунами.

— Отступаем! — решительно скомандовал я. — Взвод, назад!

Солдаты начали организованно отходить. Каждый прикрывал товарища, сохраняя чёткое построение. Даже турки, кажется, были впечатлены такой дисциплиной.

Ма и Па продолжали терзать пылевых ползунов, но я понимал, что пора и им отступать. К тому же надо оставить туркам «прощальный подарок».

— Паучки, — мысленно приказал, — уберите лёд с мин и немного сместите их.

Мои маленькие шпионы тут же принялись за работу. Они быстро растопили корки инея, покрывавшие мины, и чуть-чуть сдвинули их — достаточно, чтобы нарушить баланс.

Мы отступали, и за нашими спинами начали раздаваться взрывы. Один, второй, десятый… Мины детонировали, подрывая турецких солдат, которые, видя отступление врага, решили, что могут безопасно преследовать.

Куски тел и земли взлетали в воздух, крики боли и ужаса разносились по полю. Турки подрывались на своих же минах. Почему? Потому что они видели, как мы спокойно прошли по заминированному участку, и решили, что снаряды не работают. К тому же мои паучки сместили их, обманув даже тех, кто точно знал о расположении взрывных устройств.

— Бегом! — скомандовал я, когда грохот стал громче и ближе.

Турецкая артиллерия перенесла огонь на нас, но было поздно. Мы уже достигли своих позиций, и над нами смыкался защитный огонь батарей.

Адреналин всё ещё бурлил в крови, когда вернулись на исходные позиции. Бойцы тяжело дышали, но в их глазах читалось ликование. Мы сделали невозможное — атаковали, нанесли серьёзный урон противнику и вернулись без потерь.

— Все целы? — спросил я, оглядывая взвод.

— Так точно! — отрапортовал Козинцев, пересчитав своих людей. — Ни одного убитого или раненого!

— А языки? — вспомнил я.

— Девять штук! — гордо доложил Патрушев, указывая на связанных турок, которых наши солдаты притащили на позиции.

— Чёрт побери, — хмыкнул Мехов, вытирая пот со лба, — у моего отряда только двое. Трошкин, сколько у тебя?

— Трое, — улыбнулся сержант, показывая на своих пленных.

— У нас четверо, — самодовольно произнёс Козинцев. — Побьём всех!

— Выходит, группа Козинцева выиграла, — подытожил я с улыбкой. — Как и обещал, награда будет.

Вокруг нас собирались другие взводы, вернувшиеся с поля боя. Потрёпанные, измученные, с потерями, они смотрели с нескрываемым удивлением и завистью. Как так? Целый взвод вернулся без единой потери?

— Господин старший лейтенант, — Костёв подошёл ко мне, держа в руках какой-то предмет, — мы нашли это у одного из турок.

Он протянул мне маленькую свирель из тёмного дерева, украшенную странными символами.

— Вот оно что, — пробормотал я, разглядывая инструмент. — Значит, не только голосом враги это делают.

— Что делают? — не понял Коля.

— Потом объясню, — положил я свирель в карман.

К нам подошли офицеры разведки и тут же забрали языков. Генералу южной армии наверняка будет интересно узнать, что происходит на этом участке фронта.

Стоило разведчикам удалиться с пленными, как мои солдаты окружили меня плотным кольцом. В их глазах было столько благодарности, что стало как-то неловко.

— Спасибо, господин старший лейтенант, — произнёс молодой рядовой, почти мальчишка. — Если бы не вы, мы бы сейчас…

Он не договорил, но все поняли, что имел в виду. Если бы не я, многие из них уже были бы мертвы.

Внезапно меня подхватили на руки и начали подбрасывать вверх. Я даже не успел возразить. Солдаты кричали «ура», поднимали всё выше и выше, и их лица светились неподдельной радостью.

— Магинский! Магинский! Магинский! — скандировали они.

Чувство было странное. С одной стороны, неловкое, с другой — тёплое, почти родное

Когда меня наконец опустили на землю, я с удивлением заметил, что вокруг собралась целая толпа. Солдаты и офицеры из других взводов смотрели на нас с неприкрытым восхищением.

— Как вы это сделали? — спросил молодой лейтенант. — Как не поддались их пению? Как прошли через минное поле? Чем убили их тварей?

Вопросы сыпались один за другим, но я только устало улыбался. Объяснять всё было бы слишком долго, да и не хочу раскрывать все свои секреты.

Постепенно возбуждение улеглось. Эйфория от победы сменилась усталостью. Зелья, которые я дал своим бойцам, действовали ограниченное время, и теперь наступал откат. Солдаты один за другим начали опускаться на землю, уставшие, но довольные.

Я и сам чувствовал дикую усталость. Глаза закрывались сами собой. Последнее, что помню перед тем, как провалиться в сон, — это лица моих солдат. Они смотрели на меня с таким доверием и благодарностью, что стало тепло на душе.

Не знаю, сколько я проспал. Может, час, может, больше. Очнулся от того, что паучки передавали сигнал: кто-то приближается. Забыл убрать их. Перед тем, как открыть глаза, поспешил переместить шпионов в пространственное кольцо.

— Магинский… — раздался знакомый голос.

Я с трудом поднял веки. Рядом стоял Сосулькин. В его обычно холодных глазах читалось странное выражение — не то уважение, не то раздражение.

— Не удивлён, — добавил майор, когда понял, что я наконец проснулся.

Его лицо дёргалось, словно он пытался сдержать какую-то эмоцию. Я медленно сел, чувствуя, как ноет каждая мышца. Вокруг на земле спали вповалку бойцы моего взвода, измученные тяжёлым боем.

— Господин майор, — начал я. Поднялся и козырнул. Глянул на своих ребят и уже хотел их разбудить.

— Не нужно, — хмыкнул Сосулькин, махнув рукой. — Пусть спят. Они заслужили.

Кивнул и отошёл в сторону. Мои бойцы, каждый из них сегодня стал для остальных героем, хотя никто об этом не узнает. Так устроена война: подвиги обычных солдат редко попадают в исторические хроники. Но мы это обязательно исправим.

— Хочешь аудиенцию от генерала южной армии? — неожиданно спросил Сосулькин. — Встретиться с великим князем Ростовским?

Я поднял бровь, слегка удивлённый таким предложением.

— Вы вернулись к нашему соглашению? — спросил осторожно.

— Я от него и не отступал, — поморщился Сосулька. — А ты?

Стоило подумать над ответом. Несколько часов назад майор попытался увильнуть от сотрудничества. И чтобы меня поставить на место, тут же отправил мой взвод в бой, хотя нужно было дать хоть несколько дней обтереться. План работает. Всё, как и задумано.

— Значит, продолжаем сотрудничество, — улыбнулся после небольшой паузы.

— Пойдём! — махнул рукой майор. — О тебе только и говорят.