Глава 14

Ребята разложились на сене и молча уставились в потолок. Я упёрся спиной в стенку, закрыл глаза и начал готовиться. Мысли, действия, слова собирались в пазлы и тут же разбирались.

Стены деревянного сарая, служившего нам временной тюрьмой, скрипели от порывов ветра. Где-то вдалеке грохотала артиллерия — глухие удары, словно гигантский молот бил по железному листу. Каждый раз, когда раздавался особенно сильный залп, Воронов вздрагивал. Коля, напротив, лежал совершенно неподвижно, изредка бормоча что-то под нос.

Сквозь щели в стенах и крыше проникали тонкие лучи лунного света, рассекавшие темноту на серебристые полосы. В одном из таких лучей кружила мошкара в надежде выбраться отсюда.

Задумался, глядя на мелких насекомых. В отличие от этих мошек, я не собираюсь кружить на месте. Впервые за время моего пребывания тут дерзнул немного ослушаться и начать играть в свою игру. Переживаний — ноль, как и сомнений. А почему бы и нет? Если вдуматься, то я в выигрыше при любом раскладе.

Сквозь щели в стенах доносились приглушённые голоса охраны:

— Эти трое точно шпионы?

— Хрен их знает. Капитан так считает.

— У одного взгляд странный, словно у мертвеца. У того, который старший.

— А у тебя бы какой был, если бы как шпиона схватили?

Улыбнулся. Пусть думают, что хотят. Слышу, за хозпостройкой следят. Значит, всё идёт по плану.

Перед тем, как нас сюда завели, я вытащил несколько паучков, чтобы тоже иметь глаза снаружи. Теперь они методично перемещаются по территории лагеря, собирая информацию. Через них я вижу всё, что мне нужно: часовых на постах, офицеров в штабной палатке, солдат, готовящихся к завтрашнему бою.

Паучок на крыше соседнего здания показал мне капитана Орлова, склонившегося над какими-то бумагами. Его подчинённые стояли вокруг, ожидая приказаний. Выглядит встревоженным… Интересно, что так беспокоит мужика? Наше появление без документов или нечто большее?

Другой многоглазик пробрался в штабную палатку. Сквозь его зрение я увидел полковника, разговаривающего с радистом. Тот крутил ручки устройства, пытаясь с кем-то связаться. Судя по всему, хотят проверить наши личности. Что ж, скоро узнают правду.

Когда убедился, что нас не будут пытаться расстрелять, сам провалился в дрёму. В конце концов, силы понадобятся завтра.

* * *

Открыл глаза уже утром. Сквозь прорехи в крыше пробивались лучи солнца, образуя на полу светлые пятна. Один из таких лучей упал мне прямо на лицо, что и разбудило.

Костёв спал как младенец, свернувшись калачиком на охапке сена. Его лицо разгладилось, став почти детским. А вот Воронов выглядел неотдохнувшим. Бывший барон сидел, прислонившись к стене, с мешками под глазами и нездоровой бледностью на лице.

— Как вы вообще умудряетесь дрыхнуть под этот грохот? — спросил он, заметив, что я проснулся.

Потянулся и зевнул. В животе заурчало. Поесть — вот, что сейчас действительно хочу.

— Учись, младший лейтенант, — ответил бывшему аристократу. — И буди давай Колю. За нами скоро придут.

Воронов недовольно поморщился, но всё же подполз к Костёву и начал его тормошить. Прапорщик, стоило только толкнуть, тут же вскочил на ноги и начал поправлять свою форму. Ни дать ни взять — солдат до мозга костей.

— Господин… — обратился ко мне Коля, отдёргивая гимнастёрку. — Как думаете, что с нами будет?

— Разберёмся, — коротко ответил, разминая затёкшие мышцы.

Снаружи послышался топот сапог. Дверь распахнулась, впуская свежий утренний воздух и троих солдат с винтовками наперевес.

— На выход! — скомандовал старший из них — веснушчатый сержант с жёстким взглядом.

Через десять минут нас разделили и повели на допрос. Сменили домик. Теперь я сидел в другом сарае, больше похожем на кабинет: деревянный стол, два стула, маленькое оконце под самой крышей. На моих запястьях застегнули наручники. Напротив расположился уже знакомый капитан Орлов.

Его усы, аккуратно подстриженные и напомаженные, смотрелись нелепо на загрубевшем от войны лице. Пока он листал какие-то бумаги, я изучал самого мужика. Шрам на лысине, маленькие, глубоко посаженные глаза, обветренные губы, руки в мозолях.

— Итак? — начал он, отложив документы в сторону.

— Итак? — повторил я, вскинув бровь.

Орлов подался вперёд, его глаза сузились.

— Лучше признаться, на кого ты шпионишь, — выдохнул военный и окинул меня взглядом, полным презрения. — Обещаю, если выдашь всё как на духу, то тебя не будут пытать и не казнят. Отправят на шахты до конца дней. Всяко лучше, чем…

— Очень соблазнительное предложение, — кивнул я. — Правда, не каждому такое предлагают.

Орлов расправил плечи, видимо, приняв мой тон за начало признания.

— Так и ты не каждый. Наш человек, который решил продать Родину… Молодой ещё. Эх!

В его голосе прозвучало что-то похожее на сожаление.

— Капитан, — зевнул я. — Ну зачем нам весь этот фарс? Вы ведь понимаете, что я никакой не шпион. Если бы существовали какие-то доказательства, то уже кололи бы меня, как грецкий орех.

Орлов дёрнул усами, желваки заходили под его кожей.

— Ошибаешься, Магинский! — ткнул он пальцем в мою сторону. — Это моя инициатива. Полковник хотел сделать именно то, что ты сказал, но я предложил ему поговорить сначала.

— Ваша? — поднял брови. — Интересно… Давайте соберём кое-какие факты в кучу. Мы с моими подчинёнными ехали из военного городка. Это видели водитель и те, кто прибыли вчера. Получается, шпионы, переодетые в форму, настолько обнаглели, что и туда проникли, и тут же на фронт?

Капитан хмыкнул, обнажив жёлтые от табака зубы.

— Хорошие шпионы, русские, уверенные в себе и своём прикрытии, — он постучал пальцами по столу. — И что вы сделали, когда прибыли? Начали вызнавать слабости нашей армии. Зачем? Правильно, чтобы передать врагам!

— Правда? — улыбнулся я. — Получается, по ту сторону вообще не в курсе о проблемах? Ничего не видят, слепые. А когда берут в плен, то не допрашивают с особым пристрастием? Вы шутите?

В глазах Орлова мелькнуло сомнение. Он передёрнул плечами и поморщился.

— Ну… — начал мужик.

— Я не спросил ничего, и мои люди, смею заметить, тоже. О тактике боя, планах, о том, что, как и где расположено, о численности, наших возможностях. Вот это действительно нужно нашим врагам, — продолжил гнуть свою крайне очевидную линию.

Заметил, как дрогнула его рука. Орлов понимает, что мои доводы логичны.

— Ну, ты мне зубы-то не заговаривай, — снова перешёл в наступление мужик. — Решил внедриться, получить доверие, может, повоевать, и потом уже узнать, что требуется.

Я вдохнул. Он или дурак, или прикидывается, или что-то задумали тут.

— Давайте тогда ещё раз, — подбирал слова. — Высококлассные шпионы, которыми вы нас окрестили… Едут на фронт без документов, чтобы точно сразу попасть под подозрение, и, пока есть возможность и их не схватили, спрашивают то, что не нужно врагу?

Повисло молчание. Капитан переваривал только что услышанное. Его усы подрагивали, а кадык ходил вверх-вниз.

— Это… — поднял он руку и замолчал.

«Ну давай, придумай ещё что-нибудь», — мысленно произнёс я, сдерживая насмешливую улыбку.

— Слабенько у вас с мотивом нашим, и не вяжется ничего, — хмыкнул. — Вы подумайте ещё пока чуть-чуть.

Лицо Орлова потемнело. Он резко встал, опрокинув стул.

— Ты охренел? — рявкнул мужик и ударил меня кулаком.

Голова дёрнулась назад, из носа потекла кровь. Я медленно выпрямился, глядя на капитана ледяным взглядом.

— Не советую, — сплюнул прямо на стол. — Я потешил ваше эго и поиграл с вами. Дальше, думаю, будет неуместно. Судя по тому, что я вижу, майор Сосулькин прибыл с нашими документами, как и мой взвод. Прямо сейчас вы напали на офицера армии без причины. Пока готов это списать на ваше желание понять, что тут у вас происходит. Но дальше…

Орлов только хотел возразить, как в домик ворвались. Дверь распахнулась с такой силой, что стукнулась о стену, подняв облачко пыли.

— Отставить! — произнёс очень знакомый голос.

В проёме стояла стройная фигура в офицерской форме. Катя… Не ожидал увидеть её здесь.

— Что? — повернулся капитан. — Младший лейтенант?

— Руднев Кирилл! — представилась девушка мужским именем, сурово глядя на Орлова. — Из ССР. Вот документы, согласно которым, вам запрещено разговаривать со старшим лейтенантом Магинским. А сейчас попрошу нас оставить!

Орлов вгрызся в бумагу глазами, трясущимися от злости руками вернул её, фыркнул и попытался прожечь во мне дыру взглядом. После чего хрустнул шеей и вышел из домика, хлопнув дверью так, что с потолка посыпалась труха.

Я начал разглядывать Екатерину. У неё чуть отросли волосы, и она всё меньше напоминает мужика. Короткая стрижка с неровной чёлкой ей идёт, делает черты лица мягче. Хотя даже сейчас Орлов не понял, кто перед ним. Девушка расположилась за столом, положив на него сумку с документами.

— Магинский! — тут же открыла она рот. — Какого ляда? Ты чего творишь?

— И тебе здравствуй, — кивнул я. — Платочек не одолжишь?

Девушка растерялась и полезла в карман, дала мне не самую белую ткань. Я аккуратно вытер лицо и посмотрел ей в глаза, которые она тут же отвела. Интересно, что это было? Смущение? Или страх?

— Что тут происходит? — задала Руднева вопрос, открывая папку с бумагами. — Ты знаешь, сколько шуму поднял? Там Сосулька рвал и метал, подключили генералов, чтобы быстрее связаться со штабом и доложить о твоём прибытии и чтобы тебя тут не убили. А ещё Журавлёв сорвал меня с дела и сюда направил.

— Снова вместе? — улыбнулся я. — Как ты и хотела.

По её щекам разлился лёгкий румянец.

— Ладно, — моё лицо сразу же стало серьёзным. — Я выполнял свои задачи. Искал предателей и шпионов.

— И как успехи? — покачала головой девушка.

— Весьма неплохие, — отметил я. — И ведь это всего за день. На фронте какой-то бардак творится. Первое: проблемы с поставками снарядов, обмундирования. Нет защиты для солдат. Зелий почти нет, а те, что есть — разбавленные. Ещё нет реакции на смену тактики боя противников. Отряды не укомплектованы магами. И напоследок: турки используют какую-то технику усыпления и дезориентации врагов перед боем. А ты чего не записываешь?

Руднева открыла рот и моргнула, явно не ожидая такого потока информации.

— Все перечисленные проблемы не случайны на данном участке соприкосновения, кто-то за этим стоит. Поэтому наши мрут, а враг побеждает. За последние месяцы потеряли семь километров территории, — продолжил я. — Куда уж больше и жирнее искать предателей?

Катя тряхнула головой и начала записывать всё, что я только что сказал. Потом несколько раз сверилась с моими показаниями, перечитывая свои записи.

— Но… — поморщилась она. — Почему ты?..

— Меня никто не ждал, — ответил ей. — О проблемах я услышал ещё в городке, поэтому принял решение действовать. В ходе своей службы выяснил проблемы и то, что тут устраивал Орлов… Он либо сам стоит за этим, либо как-то связан, возможно, кого-то прикрывает.

Руднева ещё раз прочитала написанное с моих слов. После чего резко сложила лист бумаги.

— Я доложу Журавлёву, — тихо произнесла она. — Сосулькин тут, его пока не пускают к тебе, но майор очень недоволен. Смотри, чтобы он не помешал и дальше искать то, что нужно.

— Решу, — выпрямил руки. — А теперь можно снять наручники и отпустить моих людей?

Катя повернула ключ, и браслеты упали на стол. Затем девушка резко встала и вышла, не сказав больше ни слова.

Я же подключился к зрению паучков. Заглянул в несколько наспех сколоченных домиков и проверил своих.

Коля… Ну, пацана попытались сломать, но, судя по горящим глазам, ничего не вышло. Молодец! А вот Воронов… Тут я даже не знаю. Рядом с домиком никого нет, а он весь красный и просит еды. Глазки бегают, потеет, видимо, пережил допрос не так легко, как Костёв.

Только я поднялся, и ко мне зашли, причём не кто-нибудь, а сам майор Сосулькин. Его лицо было красным от ярости, а в глазах плясали огоньки.

— Эдуард Антонович, рад вас видеть, — отсалютовал офицеру, выпрямляясь.

— Магинский… — прошипел он сквозь стиснутые зубы.

— Перед тем, как вы начнёте злиться, ругаться и всё остальное…

— Заткнись! — оборвал он меня, грохнув кулаком по столу.

Сосулькин упал на стул с такой силой, что тот жалобно скрипнул. Мне тоже пришлось сесть. Вежливость, чтоб её. Майор выглядел расстроенным: тяжело дышал и скрипел зубами. Ничего не осталось от его предыдущего облика изящного аристократа. Сейчас передо мной сидел разъярённый мужик, готовый вцепиться в глотку.

— Ты подставил меня, генерал-майора и ещё нескольких людей, — прорычал Сосулькин, брызгая слюной. — Дали по шапке так, что чуть голова в плечах не застряла. И ради чего? То ты умираешь и собираешься уехать домой, то бежишь на фронт без предупреждения. Всё, что просил, я выполнил, а ты…

— А что я? — поднял брови. — Нахожусь там, где вы и хотели.

Его глаза вспыхнули ещё ярче, теперь в них реально горел огонь. Маг огня, причём довольно сильный, судя по проявлению.

— Наглец! — разозлился он, ударив кулаком по столу во второй раз. — Я тебя всячески проталкиваю, помогаю, себя подставляю, а ты? Можешь забыть о своей последней просьбе!

— Выполняю поставленные задачи! — ответил басом, не уступая ему в громкости. — Видимо, забыли, что я не вам подчиняюсь, хоть и согласился сотрудничать, а служу в ССР. У меня приказ, и вы знаете, какой: искать предателей и шпионов. Поэтому я прибыл сюда без документов, чтобы меня схватили. А перед этим узнал много всего интересного.

— И что же? — поднял бровь Сосулькин, подаваясь вперёд.

— Не могу сказать, — пожал плечами, тщательно скрывая улыбку. — Видите ли, я не доверяю тем, кто не выполняет свои обещания, тем более офицерам.

Мои слова попали на благодатную почву. Сосулька тут же вскочил, даже стол перевернулся. Он дёрнулся ко мне, и достаточно быстро. Глаза загорелись в прямом смысле, в них полыхнул огонь. А мой источник тут же почувствовал неслабого мага.

Майор схватил за грудки и прижал к стене.

— Сопляк! — натянул он мою форму на кулак. — Ты только что сказал мне, что я, офицер русской армии, не держу слово? Я, граф Сосулькин Эдуард Антонович?

— О, так вы тоже аристократ? — изобразил удивление, хотя давно знал.

Мужик тут же пришёл в себя и отпустил меня. Отступил на шаг, расправляя измятый китель. А я отметил, что план работает.

— Это неважно! — рявкнул он. — Ты меня подвёл.

— Как и вы меня, — хмыкнул, отряхивая форму. — Засим, я думаю, наше сотрудничество закончено.

— Не тебе решать, сопляк, — его глаза снова вспыхнули, — что закончено, а что начато! Ты меня понял?

— Конечно, господин майор, — кивнул. — Но я буду действовать в рамках своих приказов. Разрешите идти?

Сосулькин изменился в лице. Его щёки покраснели ещё сильнее, а на лбу вздулась вена. Он был в ярости, но сдерживался. Наверняка из-за того, что мы не одни в лагере и крики могут привлечь внимание.

— В жопу носом! — поднял стол Сосулька. — Ты навёл тут шороху, тебе за это и отвечать! Шкуру твою спасли от расстрела и пыток. Решил поиграть в умного и самостоятельного? Ну что ж… Вперёд! И барабан тебе на шею.

— Благодарю, вы так верите в меня, — смерил его взглядом.

— Сегодня ночью ты и твой отряд пойдёте в бой, — произнёс майор таким тоном, словно отправлял меня на верную смерть. — Хотел себя показать? Ты этого добился. Потом только не плачься и не проси, чтобы я тебя спасал.

— Разрешите выполнять? — выпрямился, щёлкнув каблуками.

— Вали! — махнул он рукой, отворачиваясь.

Я ввышел из домика. Воздух был наполнен запахами пороха, земли и пота. Солдаты сновали туда-сюда, занимаясь своими делами, никто не обращал на меня внимания. Я проследил за паучком и обнаружил, что Колю и Воронова уже выпустили. Они стояли возле столовой, растерянно оглядываясь.

«Обдумывание действий — потом», — решил я.

— Соберите мой взвод! — приказал, подойдя к ним. — Всех командиров отрядов. Встречаемся вон там, — указал на небольшую полянку между палатками. — Вперёд!

Костёв и бывший аристократ тут же дёрнулись выполнять приказ. Коля — с энтузиазмом, Воронов — с неохотой, но деваться ему было некуда.

Отошёл к домику, где мы ещё вчера собирались, и упал на траву. Чуть выдернул дёрн, расчистил себе кусок песка. Нашёл рядом валяющуюся палочку, начал рисовать схему предстоящего боя. Если нам сегодня ночью в атаку, нужно быть готовыми.

Через десять минут все командиры собрались вокруг меня. Было их пятеро, не считая Костёва и Воронова: сержанты Мехов, Патрушев, Трошкин, Козинцев и прапорщик Степанов. Все они измотаны долгой дорогой, но при виде меня расправили плечи.

— Старший лейтенант! — отсалютовал Мехов, самый рослый из них. — Рады вас видеть в здравии! Мы уже думали…

— Без лишних слов, сержант, — прервал его. — У нас мало времени.

Бойцы переглянулись. По их лицам было видно, что они рады встрече, но растеряны. Ещё бы, их командир пропал, а потом объявился уже на фронте, да к тому же под арестом.

— Сегодня ночью мы идём в бой, — произнёс я, вставая. — Нас отправляют в атаку против турков и их монстров.

Воцарилась тишина. Только Воронов тихо присвистнул.

— Но мы же только прибыли, — подал голос Трошкин, невысокий крепыш с перебитым носом. — Даже не успели оглядеться.

— А ты думал, тут курорт? — хмыкнул Козинцев, самый старший из командиров отрядов. — Война, братец.

— Так точно, война, — кивнул я. — Но мы не пойдём на убой, как скот. У меня есть план.

Командиры придвинулись ближе, вглядываясь в схему, нарисованную на песке. Я начал объяснять:

— Идём с основными силами, неважно, куда нас поставят. Но двигаемся не в линию, а группами друг за другом.

— Почему так? — нахмурился Степанов, щуплый прапорщик с умными глазами.

— Нас будут втягивать внутрь, — объяснил я, указывая на песчаную схему. — Турки изменили тактику. Сначала отступают, заманивают, а потом окружают, заводят на минные поля или выпускают монстров. Поэтому мы рассредоточимся.

Провёл палкой по земле, разделяя нарисованный отряд на группы.

— Сначала пойду я, — продолжил объяснение. — За мной Костёв с первым отрядом, потом Мехов и Трошкин. За ними Патрушев и Козинцев. Далее Степанов с отрядом. Замыкает Воронов.

— Почему я последний? — тут же возмутился бывший аристократ.

— Потому что вы, младший лейтенант, будете держать отступление и связь, — ответил, не отрываясь от схемы. — В случае непредвиденных обстоятельств должны вывести людей, ну, и защитить своей магией.

Степанов хмыкнул, прикрывая улыбку рукой. Бывалые командиры отрядов понимали истинную причину: я не доверял Воронову в прямом столкновении. Но сам бывший барон, похоже, принял объяснение за чистую монету. Он даже приосанился, осознав «важность» своей миссии.

— Я и Костёв заходим первыми, — продолжил, рисуя на песке две точки. — Там дальше будут либо мины, либо монстры. С этим попытаюсь разобраться.

— Как же вы с минами справитесь, господин? — озадаченно нахмурился Трошкин.

— Это моя забота, — отрезал я. — Ваша задача, пока мы с Костёвым и нашими отрядами будем этим заниматься: прикрывать нас. Валите врага, и чем больше, тем лучше.

Я окинул их внимательным взглядом, сделав паузу.

— Устроим состязание, кто больше убьёт, — добавил с усмешкой.

Командиры отрядов переглянулись, в их глазах загорелся азартный огонёк. Именно на это я и рассчитывал: немного здорового соперничества никогда не повредит боевому духу.

— А ещё языки! — ударил ладонью по земле. — Хватайте тварей, чтобы каждый отряд минимум по два взял. И не солдат, а командиров или кого побольше.

— Есть! — хором ответили бойцы, кивая.

Козинцев почесал подбородок.

— Тут есть ещё одна проблема, старший лейтенант, — произнёс он негромко. — Судя по тому, что я узнал, перед атакой турки начинают петь. Странные песнопения… Заунывные такие.

— Это их магия, — кивнул я. — Она должна вас расслабить и усыпить. Я тоже слышал о таком. Как с этим разобраться, придумаю.

Степанов недоверчиво фыркнул:

— А что с оружием и защитой? У нас ни черта нет. Снабжение — полная дыра…

— Оружие… — провёл рукой по песку, стирая часть схемы. — На мне. Защита… Тоже. С зельями придумаю.

Командиры смотрели на меня с недоверием. Мехов даже переглянулся с Патрушевым, скептически подняв бровь.

— Не смотрите на меня так, — развёл руками. — Тут вам почти ничего не дадут. Не я генерал и не я решаю.

— Но как мы должны воевать с голыми руками? — возмутился Степанов, тряхнув головой.

— У нас будет всё необходимое, — отрезал я, похлопав по нагрудному карману. — Доверьтесь мне. Хоть раз вас подводил?

Командиры отрядов задумались. Мы воевали вместе совсем недолго, но уже пережили нападение на часть. Они видели, как я сражаюсь, как принимаю решения.

— Нет, не подводил, — первым нарушил молчание Козинцев. — Мы с вами, старший лейтенант.

— И я, — кивнул Мехов.

— И я, — сказал Трошкин.

Остальные также выразили поддержку. Даже Воронов, хоть и побледнел, выдавил из себя кивок.

— Тогда продолжим, — я вернулся к схеме. — Вот смотрите, набросал три варианта развития событий.

Склонился над песчаной импровизированной картой, рисуя стрелки и пометки.

— Первый: нас пытаются заманить в ловушку. Здесь мы встречаем турков в лоб, но не поддаёмся на их отступление. Идём только до этой отметки, — указал палкой на линию на песке. — Не дальше. Даже если они будут бежать и вам покажется, что можно их добить. Это приманка.

Командиры внимательно следили за моей палкой.

— Второй вариант: они пытаются зайти нам во фланг, — продолжил я, рисуя заходящие с боков стрелки. — Тут работаем так: Козинцев и Патрушев смещаются вправо, Мехов и Трошкин — влево. Костёв держит центр. Степанов прикрывает.

— А я? — спросил Воронов.

— А вы, младший лейтенант, оставляете наш тыл, — отрезал я. — Поддерживаете того, кто больше нуждается в помощи.

Толстяк поджал губы, но промолчал.

— Третий вариант: перед нами чистое поле, — на песке появилась новая схема. — Не верьте своим глазам. Скорее всего, это либо мины, либо монстры под землёй. Здесь мы работаем по схеме номер один, только с особой осторожностью.

Закончив рисовать, я посмотрел на командиров:

— Вопросы?

— Нет, — хором ответили они.

— Тогда запомните всё, что я сказал, — затёр схему ладонью. — И объясните своим людям. Хочу, чтобы каждый боец знал, что делать в любой ситуации. Времени мало, до темноты потренируйте своих подчинённых. Пусть отработают все три сценария.

— Есть! — снова хором ответили командиры, вставая.

— Свободны. Соберёмся за час до вечернего наступления, — дал последнее указание.

Они разошлись, каждый поспешил к своему отряду. Остались только Костёв и Воронов.

— Господин, — негромко произнёс Коля. — А как мы справимся с этим… пением?

— И с минами? — добавил Воронов дрожащим голосом. — И с монстрами под землёй?

— Всему своё время, — поднялся на ноги. — Жду вас в назначенный час. А сейчас у меня есть дела.

Они оба козырнули и удалились. А я направился в сторону палаток, у меня действительно было много дел. Нужно подготовиться к ночной атаке.

* * *

Вечер почти переходил в ночь. Воздух остыл, принося с собой запахи полевых трав, смешанные с вездесущей вонью пороха. До начала пения турков, по словам разведки, оставался час.

Наши силы выстроились в несколько линий, готовясь к атаке. Другие взводы вытягивались в шеренги, традиционные для лобовых атак. Но мой взвод расположился иначе — группами, как я и приказал.

Солдаты переговаривались вполголоса: кто-то проверял оружие, кто-то молился, шепча слова, которые не доносились до меня. В их глазах читалась смесь страха и решимости — обычное состояние перед боем.

Моим выдали… Каски, если их так можно назвать, и только командирам отрядов. Ружья. Я оглядел несколько. Хлам, даже у меня в роду в самом начале лучше были. Патроны… Сдержался, чтобы не выругаться. Половина, скорее всего, непригодна. Из всей защиты они получили, сука, дождевики.

— Старший лейтенант, — подошёл ко мне Козинцев. — Всё готово. Люди ждут.

Я окинул взглядом своих бойцов. Они стояли плотной группой, настороженные, но готовые к бою. В отличие от других взводов, знали, что делать. Каждый понимал свою задачу и место в строю.

Костёв встал рядом со мной. Его глаза блестели от возбуждения. Он не боялся, нет. Он жаждал боя. Воронов, напротив, держался позади всех, бледный как смерть, но не убегал. Уже хорошо.

Справа и слева вытягивались другие взводы. Их командиры громко отдавали последние распоряжения. Кто-то кричал, кто-то подбадривал солдат крепким словом. Наш взвод молчал.

Впереди расстилалась «ничейная земля» — полоса, изрытая снарядами, покрытая воронками и колючей проволокой. За ней — турецкие позиции, откуда вскоре должно было начаться то самое зловещее пение, о котором говорили.

Ветер донёс до меня запах горелого масла и сгоревшей плоти. Турки что-то жгли у себя в лагере — может, готовились к ритуалу, может, просто варили ужин. Но этот запах странным образом обострил мои чувства, заставив собраться.

— Всё отработали? — тихо спросил Костёва.

— Так точно, — кивнул прапорщик. — Выучили назубок.

— Хорошо.

Я улыбнулся. План был рискованным. Если справимся — о нас узнают. Если нет — что ж, тогда это уже не будет иметь значения.

По шеренгам пронёсся шёпот. Солдаты показывали куда-то вперёд. Я всмотрелся в темноту. На турецких позициях зажглись огни — десятки, если не сотни факелов. Они двигались, образуя странные узоры. Ритуал, или что они там придумали, начинается.

Вокруг нашего взвода уже собирались офицеры, с удивлением разглядывая моих бойцов. Кто-то шептался, показывая на необычное построение и на защиту солдат.

— Это что за цирк, Магинский? — подошёл ко мне незнакомый капитан. — Почему твои люди не в строю?

— У нас особое задание, — отрезал я, не спуская глаз с турецких позиций. — От генерала.

Ложь сработала: капитан отступил, хоть и бросил на меня подозрительный взгляд.

Внезапно с той стороны донёсся первый звук — низкий, гортанный, нечеловеческий. Затем второй, третий. Пение началось. Оно нарастало, словно приближающаяся буря, заполняя пространство странными, неестественными звуками.

Я увидел, как многие солдаты в других взводах пошатнулись. Их глаза остекленели, лица расслабились. Магия действовала.

— Начинаем, — скомандовал своим. — По местам.