Глава двадцать первая

Елена

Мраморный кафель был ледяным под моими босыми ногами. Но, с каждым медленным шагом, который я делала к нему, с каждой секундой, когда его взгляд проникал в меня, я чувствовала, как жар струится по моему телу и нарастает, как огненная лава, плавя меня изнутри. К тому времени, когда я дошла до него, я почувствовала, что горю, и ледяной кафель под моими ногами уже не казался таким холодным, было приятное ощущение прохлады.

Я оглянулась вокруг, и мое дыхание стало тяжелым. Я действительно здесь. Глубоко под землей, где никто не мог услышать мой крик. На этот раз, не будет ни помех, ни спасения.

И, на этот раз, я забрела сюда не случайно. Он сказал мне прийти сюда, и я повиновалась. Охотно. Я не колебалась. Не было никаких посторонних мыслей, вообще никаких мыслей, только инстинкт и потребность. Тело к телу, мне это было нужно.

Господи. Это была моя мечта, в течении нескольких лет, я мечтала, как девчонка, об этом. Я столько хотела ему сказать, но, по какой-то причине, я молчала. Все, что я могла сделать, это смотреть на него и задаваться вопросом, как он будет выглядеть обнаженным.

Последние три года, у меня не было половой жизни. Может быть, дольше. Ладно, это была реальная жизнь. Кроме того, я знала, что я не невинная, но, не могла припомнить, чтобы, когда-либо, желала, кого-нибудь, так же, как хотела Сергея Болконского, моего врага, которого я собираюсь предать. Это было не просто желание, говорила я себе, не мучительная потребность в небольшом сексуальном расслаблении. Он был нужен мне так же, как воздух. внутри меня, надо мной, подо мной…

Он слегка рассмеялся, и подошел ко мне. Он тоже ничего не говорил, но, я знала, что он хотел меня так же сильно, как я хотела его. Он протянул руку и коснулся моей щеки, и я закрыла глаза, уткнувшись лицом в его большую грубую руку. Это прикосновение казалось правильным, теплым и… недостаточным.

Я пыталась убедить себя, что все это ради миссии. Но, я знала, что обманываю себя, когда мое поле зрения заполнилось широким взмахом его груди, когда кончики моих пальцев начали покалывать от потребности прикоснуться к нему, провести руками по мягкому хлопку его рубашки и почувствовать горячие мышцы под ней… причина была в другом. Я влюбилась в него.

Он провел рукой по моей обнаженной спине, заставив меня ахнуть, а затем запустил пальцы в мои волосы. Он осторожно потянул меня, ровно настолько, чтобы заставить меня откинуть голову назад и посмотреть на него.

Я тяжело сглотнула. Боже, какой жгучий жар в его глазах, как будто он хотел проглотить меня целиком. Что он увидел там, в саду?

Внезапно, он поднял меня на руки и понес в сторону кровати. Положив меня на мягкий и нежные простыни и одеяла, он разделся. Боже, он был великолепен.

Я не могла в это поверить. Он был тверд, так, как же он мог целовать меня, так нежно, в шею, с таким раздражающим и ненужным терпением? С каждым прикосновением его губ, удовольствие возрастало и вращалось, вызывая у меня головокружение, но, что заставило меня ослабеть, так это то, когда я почувствовала, как он борется с самим собой. Ему хотелось просто поцеловать меня и наслаждаться мною, но, он заставлял себя держать, все, под контролем, превращая все это в хореографический танец, с точными движениями.

Я нетерпеливо извивалась, и он надвинулся на меня сверху, своим тяжелым весом прижимая меня вниз, удерживая меня неподвижно. Тело к телу, его запах наполнил меня, когда его губы коснулись моего тела, все остановилось. Время остановилось. Были только его и мое тело, эта большая кровать, эта темница. Это было настолько реально, что я не могла в это поверить.

Я дрожала от того, насколько я его хотела. Я задрожала, когда он опустил голову и снова поцеловал меня в шею, пока его руки… играли. Его кожа горела жаром, но, его прикосновения были такими нежными, твердыми, требовательными и терпеливыми одновременно, несмотря на стальную твердость его эрекции, которая выдавала, насколько он был возбужден. Разве, он не хотел меня так же сильно, как хотела его я? Разве, он не был таким же голодным?

Голодным, как тигр, чей ужин был прикован наручниками к обеденному столу. Затем, он поднял голову. Он так долго молчал, что, когда заговорил, это было шоком.

— Ты просто… такая… — Он покачал головой. — Я никогда не устану смотреть на тебя.

Я покраснела, но затем, моя грудь сжалась. Он говорил не обо мне, а о Марине. Я украла чужое лицо.

Он протянул руку и коснулся моего обнаженного бедра, затем, провел взглядом от моей ноги до лодыжки. Его прикосновения были почти благоговейными.

— С тех пор, как ты вернулась, в тебе что-то…, — он сжал губы и в замешательстве покачал головой.

— Я не знаю, что это такое. Но, я не могу отвести от тебя глаз. Я хочу тебя, все время.

Большая теплая волна поднялась у меня в груди и пронзила меня, но, в то же время, мой желудок скрутило. Что, если он все знает? Что, если все это время он просто играл со мной, а теперь, когда я была раздета и уязвима, он собирался меня допросить?

— Пожалуйста, — сказала я.

Он замер. Его победный взгляд померк. Точно, так же, он посмотрел на меня в саду. Мне показалось, что я увидела проблеск голубого, во всей этой безжалостной серости, смягчение…, а затем его глаза загорелись, горячее и жестче. Он, внезапно, схватился за пряжку ремня своих брюк, расстегнул их, а затем, спустил брюки и шорты вниз по бедрам.

Я затаила дыхание. Я видела его, впервые, без одежды. Он был большим.

— Медленно, — сказала я, и это прозвучало каким-то хрипловатым шепотом, наполовину нервным, наполовину похотливым.

По мне пробежала волна острой потребности. Я закрыла глаза на секунду, но теперь, когда открыла их, я посмотрела на него. Он смотрел на меня сверху вниз, но, не тем властным, доминирующим взглядом силы, это была ярость. Возмущение, из-за того, что мы вышли из-под контроля. В его взгляде был вопрос.

Как ты заставила меня это сделать?

У меня не было ответа. Его глаза стали жестче. Ты сама просила об этом. И, его бедра сделали толчок вперед…. Несмотря на его гнев, он двигался медленно. Мое дыхание участилось, и я застонала. Он опустился на предплечья, нависая надо мной, но осторожно, чтобы не причинить мне вреда, глядя мне в глаза, выискивая любые признаки боли.

— Боже… мой воробышек…

Он наклонился и нежно поцеловал меня.

Затем, он покачал головой, и его лицо потемнело. Он снова поцеловал меня, но, на этот раз, поцелуй был открытый и агрессивный, поцелуй, который проникал глубоко и забирал то, что хотел. Он хотел, чтобы это была битва, в которой он мог победить. Он хотел, чтобы это был просто секс, который ничего не означает. Он начал двигаться быстрее.

Я посмотрела на него, мои глаза были полузакрытыми и тяжелыми от удовольствия. Боже, какие у него чудесные размеры, мощь этой груди и этих огромных плеч, эти холодные серые глаза, пристально смотрящие на меня.

И, я знала, что он победит. Потому что, что я могла сделать? Я не могла обнять его и притянуть к себе, или даже провести пальцами по его волосам, проявив, таким образом, нежность к нему. Я боялась, что он заподозрит. Марина не вела себя так. Она полностью соблюдала правила игры. Без каких-либо чувств или эмоций.

Все, что я могла сделать, пока удовольствие все усиливалось и усиливалось, и превращалось в бомбу, которая вот-вот взорвется, и которую я не могла сдержать, это смотреть на него. Смотреть в эти холодные серые глаза, пока он двигался, и знать, что где-то, внутри него, был еще один человек, совсем другой человек.

Он в ярости посмотрел на меня. Он начал двигаться еще сильнее и быстрее, но, я чувствовала, что его движения сбились, пока он боролся за контроль над собой.

Я вскрикнула, когда пик удовольствия пронзил меня, и когда все мое тело дернулось в его объятиях, я услышала, как он рычит. Я подняла глаза и, на секунду, увидела крошечный отблеск синевы в его глазах. Пик удовольствия настиг и его.

Мы лежали на кровати долгие секунды, успокаиваясь после бури удовольствия. Каждая мышца моего тела казалась слабой и тяжелой. Когда мне удалось сосредоточиться на его лице, он смотрел на меня с полнейшим шоком.

Я просто посмотрела на него в ответ. Я не могла говорить. Потому что, правда заключалась в том, что в тот момент, когда он потерял контроль, я совсем забыла о том, что я должна была быть Мариной, я была просто собой. Я лежала в темноте, наблюдая за силуэтом его тела, пока он ровно дышал. Мне нужно было убедиться, что он спит.

Мое тело все еще было теплым и приятно болело от секса. Это должно было быть счастливое время, время объятий и близости. Но близость с Сергеем Болконским была под запретом. Как только мы закончили внизу, он привел меня сюда, мы выпили по стакану коньяка, и он лег на противоположную сторону кровати.

Что, черт возьми, произошло внизу? Я мельком увидела того, другого, мужчину, того, которого он так старался скрыть. Мужчина, который мне очень понравился.

А теперь, у меня свело желудок, я собиралась его предать.

Я отсчитала в уме шестьдесят минут, а затем, очень осторожно, выскользнула из кровати и прокралась по комнате. Он не храпел, поэтому не было никакой возможности убедиться, что он спит. Когда я взяла его ноутбук и подошла к нему, я затаила дыхание. Я, почти, ожидала увидеть, что он смотрит прямо на меня. Что, он все знает, но продолжает играть со мной.

Но, когда мои глаза привыкли к темноте, я увидела, что его глаза закрыты. Одеяло было натянуто до его талии, одна рука лежала на теплом и мягком одеяле сверху, лунный свет превращал его в безмолвную мраморную статую.

Я опустилась на колени, рядом с ним и, осторожно, открыла серебристый ноутбук.

Господи! Свет экрана осветил комнату так, словно я включила лампу освещения. Он ударил, прямо, в лицо Сергею, и тот что-то пробормотал.

Я почти закрыла крышку и отвернула её, сердце колотилось как барабанная дробь. Я стояла на коленях, глядя на него, молясь, чтобы он не открыл глаза.

Он не проснулся. Я снова открыла ноутбук, на этот раз, лицом от него, убавила яркость экрана, а затем, повернула обратно. Ноутбук запросил его аппаратный ключ.

Я потянулась к его руке, моя собственная рука дрожала. Почему-то, эта часть, казалась насилием. Кольцо было поцарапано, и даже местами, сколото, как будто, оно пережило, как минимум, одну войну. К верхней части кольца, словно высокотехнологичный драгоценный камень, была приклеена полоска закодированной электроники, которую он использовал для разблокировки ноутбука. Полоска была крошечной, размером, примерно с половину, рисового зернышка. Он мог бы приклеить её на карточку банка в бумажнике или превратить в новое блестящее кольцо. Почему он решил наклеить полоску ключ именно на кольцо, которое выглядело так, как будто его достали из антикварного магазина или даже сундука?

Я просто смотрела на него, какое-то время, в свете экрана. Во сне, он был странно уязвим. Твердая верхняя губа чуть-чуть расслабилась, и хмурый взгляд исчез. Как я могу это сделать, вот так, предать его? Это не верно, не правильно!

Не правильно?! Он враг, преступник!

Если, я не найду доказательств, которые смогут его остановить, он спровоцирует войну между бандами. Все эти, невинные, жизни будут потеряны.

Я потянулась к его руке. Как только кончики моих пальцев коснулись его, у меня перехватило дыхание.

Я осторожно подняла его руку и поднесла кольцо к ноутбуку. Как только металл коснулся металла, ноутбук разблокировался, и я осторожно положила его руку, обратно, на постель. Затем я быстро начала просматривать его электронную почту, все время, бросая на него нервные взгляды. Если бы он проснулся и увидел меня со своим ноутбуком, я бы не смогла ничего объяснить, не смогла бы придумать никакого оправдания. Какие бы у него ни были чувства ко мне, он меня бы точно убил.

Я просидела там в темноте минут двадцать, просматривая его электронную почту и….

Ничего. Никакой информации о какой-нибудь крупной сделке или о выплате кому-то пяти миллионов наличными. Мои плечи опустились, и я испустила долгий, тихий вздох.

Потом, меня охватило чувство вины.

Почувствовала ли я облегчение, что ничего не нашла?

Я подумала о том, что сказала Серафима перед тем, как я начала свою работу под прикрытием. Неужели, я забыла, кто я? Моя задача заключалась в том, чтобы посадить Сергея Болконского за решетку. Я начала искать усерднее, копаясь в архивах почты, и, наконец, нашла скрытую папку, где было отфильтровано все, что было между Сергеем Болконским и одним анонимом. Я сразу поняла, что нашла все, что нам надо было. Мужчина, с которым я встречалась в торговом центре и был, тем самым, анонимом.

Разговор начался месяц назад. Сергей сказал, этому человеку, что у него для мужчины есть работа, которую нужно выполнить. Никаких подробностей не было, только ссылка на картинку, размещенную на каком-то сайте, и когда я нажала на неё, я обнаружила, что картинка уже давно была удалена.

Мужчина сказал, что согласится на эту работу за пять миллионов рублей. Сможет сделать эту работу в любой будний день. Предпочтительнее в полдень. Но, для этого, ему понадобится особый инструмент. Также, он уточнял у Сергея, сможет ли он помочь ему его приобрести. Опять, была ссылка на картинку и, опять, её удалили.

Черт возьми! Но, я должна была отдать им должное, это была умная система. Даже, если их электронные письма будут перехвачены, действительно важные вещи, все равно, будут скрыты.

Сергей ответил, что да, что он сможет достать необходимый инструмент. И, что он отправит женщину доставить деньги. Также было сообщение. «Они будут в коробке, завернутой в красную подарочную упаковку. Не обсуждай с ней ничего, она всего лишь курьер».

Слава богу, я не спросила Сергея о деньгах. Я была права, он держал Марину в полном неведении.

Обмен закончился тем, что датой выполнения задания было назначено 21 ноября, причем Сергей согласился прислать нужный парню — инструмент в ночь на 18-е. Я выключила ноутбук, положила его туда, откуда взяла, а затем вернулась под одеяло.

Я сделала это! У меня было гораздо больше информации о том, когда это произойдет, даже если мы до сих пор не знали, в чем заключалась эта работа. Серафима точно будет довольна. И, мне это сошло с рук. Сергей не проснулся. Я знала, что я должна быть в восторге или, по крайней мере, испытывать облегчение. Но, честно говоря, я чувствовала себя плохо.

Я смотрела на спину Сергея и думала о том, как он живет здесь, в особняке, один, с видимостью отношений, но, без настоящей теплоты и любви. Строил все эти планы, в одиночку, не доверяя, Марине даже настолько, чтобы поделиться ими с ней. Если мы его не посадим в тюрьму, он захватит весь регион, и когда этот день наступит, ему не с кем будет разделить победу. Это было душераздирающе. Я никогда не встречала никого настолько изолированного. Что, черт возьми, с ним случилось?

Я боролась с желанием протянуть руку и прикоснуться к нему.

Он преступник. Он враг.

Так, почему же мое предательство по отношению к нему, было настолько неправильным?

***

В течении последующей недели, жизнь в особняке наладилась.

Дорогие платья и даже модное нижнее белье, стали казаться обыденными. Я также стала быстрее делать прическу и макияж. И, мне удалось решить проблему с неподходящими каблуками Марины.

— Разве, у тебя уже нет такой пары? — пробормотал Сергей, когда я вернулась из похода по магазинам и увидел купленные мной туфли.

Я театрально вздохнула.

— Мужчины всегда так говорят. Они совершенно разные!

Он схватил меня за руку, притянул к себе и подарил долгий, глубокий поцелуй, одна рука скользнула по моей спине, чтобы схватить мою ягодицу. Когда он отстранился, он уставился на меня, одним большим пальцем почесывая мои волосы, а его глаза искали мои. Мне казалось, что я вижу… тоску. Желание, чтобы у нас были настоящие отношения, чтобы мы могли постоянно так подшучивать. А затем, покачал головой и пошел вниз в свой кабинет.

Я подошла к своему шкафу и, осторожно, заменила пару черных туфель на каблуках, точно такой же парой своего размера, которую, только что, купила.

После той ночи в темнице, между нами больше не было близости. Но, каждую ночь, я видела, как ему приходилось работать немного усерднее над собой, чтобы сохранить дистанцию. Он закрывался в кабинете, отворачивался от меня в постели.

Я понимала, что с моей стороны было неправильно хотеть, чтобы такой человек, как он, что-то чувствовал ко мне. Я знала, что любые чувства усложнят ситуацию, для миссии было бы лучше, если бы все оставалось клиническим и отдаленным. Сегодня, я, в очередной раз, поехала покупать себе платья. Когда я находилась в примерочной, Виктор позвонил мне, через наушник.

— Елена, твоя мама оставила сообщение.

Он колебался, и я услышала смущение в его голосе.

— В этом месяце, её медицинские счета оказались выше, чем она предполагала, — сказал Виктор. — Она не сможет протянуть до конца недели.

Я выругалась себе под нос. С Сергеем Болконским мне никогда не приходилось беспокоиться о деньгах. Помимо безлимитной кредитной карты Марины, он совал мне в руки пачку купюр, каждый раз, когда я шла за покупками и нарядами. Мне даже не нужны были деньги, а моя мама, тем временем, изо всех сил пыталась остаться на плаву, а счет Елены был пуст. Я вытащила из сумочки сверток, который сегодня дал мне Сергей для покупок и посчитала. Сто тысяч рублей.

— На случай, если ты собираешься сделать то, о чем я думаю, — сказал Виктор. — Не надо. Я серьезно.

Он понизил голос.

— Думаешь, СОРП не узнает? Взять криминальные активы и использовать их для оплаты счетов своей семьи? Для тебя и твоей мамы может грозить тюремное заключение, Елена.

Мне хотелось кричать от безысходности. Я знала, что он прав, но…

— Я посмотрю, что мне удастся наскрести, — сказал Виктор. — Я уверен, что мы сможем что-нибудь придумать.

Боже, он был настоящим другом. Но, я знала, что у него денег не больше, чем у меня, и это была моя ответственность, и вместо того, чтобы заботиться о маме, я жила этой фантастической, роскошной жизнью, покупая дорогие платья.

И тут, у меня возникла идея.

— Виктор…но, у Марины с Сергеем нет же определенного правила, где она может покупать себе вещи? Я могу выбрать, для себя, необходимые вещи, в недорогих бутиках. Я не думаю, что Сергей будет проверять лейблы.

— Ох, Елена, это очень, очень плохая идея, — произнес он, вздыхая.

Через сорок минут, водитель привез меня в торговый центр Краснодара, в котором продавали одежду для — обычных людей. Когда машина остановилась, водитель вопросительно посмотрел на меня, но, ничего не сказал.

Я купила несколько недорогих платьев, которые выглядели, очень даже, прилично. А, оставшиеся наличные, я положила вниз музыкальной шкатулки, которую я приобрела в отделе подарков. Затем, я вызвала курьера одной из экспедиторских компаний Краснодара. Курьер приехал в течении часа в торговый центр, и я отправила посылку маме, которую, по словам компании, доставят ей завтра.

Я попросила Виктора передать сообщение маме.

Когда мы вернулись в особняк, я старалась вести себя как обычно. Я поднялась в спальню, повесила платья в шкаф, приняла душ и легла в кровать. Я не могла быть рядом с ней, когда она так нуждалась во мне.

Боже, как мне хотелось плакать, но, я не могла. Марина никогда не плакала. Если Сергей меня увидит в таком состоянии, у него возникнут вопросы не только ко мне, но и к водителю. Я не могла этого допустить.

***

Вечером, я надела красивое нижнее белье, накинула на себя халат и спустилась в темницу к Сергею. Я подошла к нему, и начала развязывать халат. Он протянул руку и остановил меня.

— В чем дело? — спросил он.

Ком подступил к моему горлу. Я ничего не могла ему ответить, только покачала головой. Он нахмурился, и сделал шаг вперед, подойдя ближе, и я увидела защитный блеск в его глазах.

— Марина?

Но, я просто смотрела в пол.

Он, снова, начал что-то говорить, а затем, покачал головой, вспоминая, что у нас не было с ним таких близких отношений. Но, возможно, как и мне, ему хотелось, чтобы между нами они были.

На следующее утро, за завтраком, я в изнеможении рухнула на свое место. Шеф-повар улыбнулся мне, как и весь персонал, он, похоже, стал меня меньше бояться.

— Все как обычно, Марина Валерьевна?

Он уже начал уходить, чтобы приготовить мне мой завтрак.

Я открыла рот, чтобы сказать — да, пожалуйста, но сегодня… я просто не могла вынести еще один стакан этой мутной желто-оранжевой мутной грязи.

— Вообще-то… может быть, сегодня что-то другое? — неуверенно, произнесла я.

Голова шеф-повара резко повернулась. Сергей поднял глаза.

— Может быть… творожники? — спросила я, с надеждой.

Шеф-повар выпрямился, его грудь округлилась от гордости.

— Могу ли я предложить… немного свежей клубники и малины, немного сметаны и ягодного сиропа?

— И, может быть, большую чашку кофе? — произнесла я. — Это было бы чудесно, спасибо Вам! Когда шеф-повар вернулся и поставил передо мной тарелку, его улыбка сказала мне, как сильно он ненавидел готовить этот смузи, каждое утро. И, творожники были потрясающими, хрустящие снаружи, маслянисто-мягкие внутри.

— Приятно видеть, что ты ешь правильную еду, — пробормотал Сергей.

Я улыбнулась ему.

— Мне также приятно снова видеть твою улыбку, — сказал он.

Я замерла, поднося вилку на полпути ко рту. Я не могла поверить, что он сказал мне такие милые слова. Он отвернулся, словно собирался сделать вид, что не говорил этого. Затем, он посмотрел на меня таким жарким, тлеющим взглядом, что я просто растаяла на своем месте.

А потом, шеф-повар принес мне кофе, и когда я снова посмотрела на Сергея, он снова сидел за своей утренней газетой. Хорошее настроение продолжалось весь день. Вплоть до тех пор, пока нам не позвонили.