Глава двадцать вторая

Сергей

Я должен был предвидеть это.

Возможно, возвращение Марины, и не характерное для неё поведение, отвлекло меня. Может быть, это сны мешали мне спать — они все еще не прошли, несмотря на её возвращение. Но, той ночью, когда мне позвонили и сказали, что пожаров было больше, на этот раз не в ресторанах и барах, а в домах людей, я схватил Марину и помчался туда, чтобы помочь. Мне даже в голову не приходило, что могу подвергнуть её опасности. Все что я хотел — это быть рядом с ней.

За несколько лет, до этого, я скупил несколько районов трущоб, как раз перед тем, как город объявил о масштабной реконструкции, в результате которой их стоимость выросла в три раза.

Для меня это была типичная закулисная сделка, мой контакт в отделе планирования получил сумку с деньгами, а я заработал около трех миллиардов рублей. Но, когда реконструкция была завершена, в разрушающихся многоэтажках все еще жило много людей, пытающихся растить детей. Губернатор пожимал плечами и постоянно говорил, что эти люди вряд ли за него проголосуют, так зачем на них тратить деньги? Я не был этому рад. Никто не заслуживает жить как животное.

Поэтому, я использовал свои собственные деньги и построил для них новые, безопасные жилые дома с игровой площадкой для детей, и я поручил своим людям следить за тем, чтобы к ним не приближались наши вражеские группировки. Он превратился в хороший район.

А теперь, кто-то попытался его сжечь.

Когда мы приехали, улицы были скользкими от воды из шлангов пожарных и отражали столько ревущих языков пламени, что казалось, будто сами улицы горят. Мое сердце замерло. Горело четыре разных здания, и это были не просто несколько квартир, пламя вырывалось из целых этажей.

Я связался с пожарными, чтобы выяснить подробную информацию. По их словам, вовремя сработала пожарная сигнализация, и все успели, вовремя, выбраться. Но, поджигатели разлили бензин по коридорам, чтобы огонь быстро распространился, мы, скорее всего, потеряем все четыре жилых здания. Сотни людей выстроились вдоль улицы, дрожа в ночной одежде и наблюдая, как горят их дома и личные вещи. С неба начал падать пепел, маленькие фрагменты того, что когда-то было свадебными фотографиями и любимыми игрушками.

Я послал охрану организовать для них гостиницы, а затем, прошел сквозь толпу, проверяя, что нужно людям, и заверяя их, что все будет в порядке. Я обернулся, чтобы убедиться, что с Мариной все в порядке, и…

До аварии, она всегда вела себя сдержанно, когда дело доходило до знакомства с людьми, жившими на моих улицах. Раньше, я замалчивал это и говорил себе, что она просто застенчивая, но, она никогда не казалась застенчивой, когда была на какой-нибудь вечеринке, в окружении знаменитостей и политических деятелей.

Сейчас… Я смотрел, как она помогала раздавать одеяла, воду и организовывать горячую еду. Старая Марина думала, что она выше этих людей. Эта новая, была… скромной. Как? Как она так изменилась?

Я все еще думал об этом, когда ночь прорезал визг шин. Люди разбежались, когда три огромных черных внедорожника, с ревом, пронеслись по улице и остановились прямо рядом со мной.

Я знал, кто ЭТО.

Люди думают, что узы создаются благодаря любви, но, их также легко можно создать из ненависти. Вы не можете сделать то, что сделал он, не создав чего-то постоянного, чего-то, что связало нас, как нить, через километры или страны, пока один из нас не убьет другого. Я чувствовал его присутствие, в этой машине, его неприкрытое зло пульсировало волнами, высвобождая воспоминания, которые я так усердно старался запереть внутри себя. И, воспоминания высвободили боль, острую и жестокую, пробивающуюся к моей груди. К тому времени, когда он, наконец, вышел из машины, я стоял там со сжатыми кулаками и дрожащим дыханием, борясь за контроль.

— Приветствую тебя, Сергей, — сказал Влад Сова.

Я сделал шаг вперед, сам того не желая. Кровь шумела у меня в ушах. Я хотел, должен был убить его, и мне нужно было сделать это самому.

Семь мужчин направили на меня автоматическое оружие. Я застыл. Пока, я был сосредоточен на Сове, два других внедорожника, полные его охраны, опустели. Я отправил большую часть своих людей на помощь жертвам пожара, и только трое оказались поблизости. Людей Совы было гораздо больше. У них было численное преимущество.

Все это было засадой.

И, разговоры о том, что Сова привез в Краснодар множество своих людей, были правдой. Почему? Зачем привозить сюда армию, если у него нет надежды на победу?

Затем, внезапный, неожиданный укол страха пронзил меня. Марина! Где Марина? Я обернулся и обнаружил её, в нескольких шагах от меня, она смотрела на Сову со страхом в глазах и с бледным лицом. Влад Сова — уродливый человек, во всех смыслах. Он сильный, но слишком любит пиво, и объедается тарелками с мясом и сыром. Его живот вытягивает рубашку и пояс брюк, а толстые, испачканные никотином пальцы выглядят как бледные сырые сосиски. Но, именно его лицо запоминается каждому.

Он не был красивым мужчиной даже до того, как Марк Лукин поймал его в одном из «клубов изнасилований» в Чехии, которые принадлежали Сове. Марк так сильно избил его, что хирурги не смогли это исправить. Одна сторона лица осталась отвратительно деформированной. Ни одна женщина не захотела бы быть рядом с ним. Но потом, мой желудок скрутился от отвращения, Владу Сове никогда не нравилось, когда женщины добровольно соглашались.

Даже, когда у меня возникла эта последняя мысль, я знал, что что-то изменилось. Я стоял лицом к лицу к нему, как делал это, сто раз до этого, мы оба смотрели друг на друга, оба отказывались сдвинуться с места. Но, даже глубокая ненависть к нему чем-то омрачилась. Марина. Я не хотел, чтобы Сова смотрел на неё, находился рядом с ней.

И, поэтому, хотя я знал, что это выглядит слабым, я сделал шаг назад. А потом, еще один. И, когда я смог встать между Совой и Мариной, мне сразу стало лучше.

Сова запрокинул голову и рассмеялся.

— Слухи оказались правдой, Сергей. Ты стал мягким.

Я посмотрел на горящие здания. — Зачем ты это сделал?

— Как зачем, Сергей?! Я хотел послать тебе сообщение. Грядут изменения.

Он повысил голос, чтобы стоящая толпа людей его услышала, и я понял, что это была засада, но, не там, где я её ожидал. Он выставлял меня слабым, говоря людям.

Мол, смотрите! Я тот, кто сжег ваши дома, а ваш защитник стоит здесь и ничего не делает!

Один из моих охранников взглянул на меня. Еще несколько человек вернулись, и теперь, их было пятеро против семи людей Влада Совы. Мои были лучше обучены и более лояльны. Вероятно, мы могли бы схватить их, увезти на пустырь и убить Сову раз и навсегда. Видит Бог, он это заслужил. Но… Сова ухмыльнулся.

— В чем дело, Болконский?

Вся улица была забита людьми. Там были и дети, и старики. Если бы пули начали лететь, это была бы кровавая баня. Я энергично покачал головой своим охранникам.

— Вот, почему ты проиграешь, — сказал мне Сова. — Твоя чертова мораль.

— Возвращайтесь в Москву, Влад, — отрезал я. — Краснодар — мой.

В своем гордом высокомерии Сова сделал шаг вперед и оказался на расстоянии досягаемости. Я мог сломать ему шею прежде, чем его люди смогли бы меня остановить. Это был лучший шанс, который у меня, когда-либо, был, возможно, лучший шанс, который у меня, когда-либо, будет. Каждая мышца в моем теле напряглась, готовая прыгнуть, нанести удар. Его головорезы убили бы меня сразу, но, мне умереть было не страшно, поскольку, я бы знал, что я заберу Сову, с собой, на тот свет. И затем, в последнюю секунду, я остановился.

Марина была тут же. Если бы я убил Сову, его люди наверняка убили бы её, или того хуже, увезли бы её с собой, в качестве мести. Я не мог этого допустить.

Он был так близко. Лучший шанс, который у меня был за двадцать пять лет.

Нет. Я не мог позволить им причинить вред Марине.

Поэтому, я стоял там, дрожа, пытаясь контролировать себя, и смотрел, как ускользает мой единственный шанс отомстить ему за все. Было такое ощущение, будто кто-то медленно вытаскивал мое сердце из груди.

Сова подошел ко мне и победно ухмыльнулся. Затем, он снова сел в свой внедорожник, насмешливо помахал мне рукой через окно, и они уехали.

Я стоял там, тяжело дыша. Потерю шанса убить Влада Сову я ощущал физически. Я не мог поверить в то, что сделал. И, все же, я знал, что сделал бы то же самое снова, если бы у меня был выбор.

Мой разум кружился. Мне следовало бы беспокоиться о том, как Сова унизил меня, как он представил все так, будто я не могу защитить своих людей. Мне следовало бы попытаться разгадать его план, который не имел смысла, он не мог надеяться победить империю, которую я построил в регионе. И почему бы, ему, просто, не пристрелить меня, когда у него была такая возможность? Но, я ни о чем из этого не думал.

Я просто повернулся, схватил Марину и притянул её к себе. Мои руки соскользнули с её бедер вверх по бокам, пока я не схватил её за щеки. Затем, без слов, я наклонился и поцеловал её. Именно такого поцелуя, я себе никогда не позволяю. Запах дыма, жар пламени и ночная прохлада — всё исчезло, и она стала всем, что имело значение, — мягкой, женственной и доброй.

Она стоила мне всего, о чем я мечтал двадцать пять лет. И, она того стоила. Пребывание с ней вызывало у меня электрический трепет, которого я не понимал. Глубже, чем просто похоть. Как будто я снова стал подростком.

Я прервал поцелуй. Марина посмотрела на улицу, в сторону отъезжающей колонны Влада Совы.

— Что все это значит? Почему он здесь? — спросила она, со страхом в голосе, и в недоумении.

Её страдания всегда вызывали эмоции в моей груди. Нам нужно было уйти, но, я сдержал нетерпение в своем тоне. Я хмуро посмотрел на задние фонари машины Совы, когда они исчезли вдали. И, я сказал ей то, чего никогда не скажу в присутствии своих людей.

— Не знаю, — признался я. — Но, теперь, когда он здесь… с этого момента ты никуда не ходишь одна.

Её лицо вытянулось, вспышка разочарования скрывалась за вежливым выражением лица, но, не раньше, чем я это заметил.