Глава двадцать третья

Елена

Через три дня, после пожара в жилых домах, наступило 18 ноября, день, когда Сергей согласился доставить «инструмент» для той криминальной работы, для выполнения которой он нанял парня в торговом центре. Я внимательно наблюдала за ним весь день, но, он, ни разу, не покинул своего кабинета.

Тем временем, сотрудники суетились, готовя особняк к вечеринке. Сергей Болконский был известен своими вечеринками, и приглашения хотели получить все, кто был в Краснодаре, модели, бизнес-магнаты и даже политики. Сергей, конечно, не заботился об общении с ними. Для него эти вечеринки были возможностью заключать темные сделки в тихом уголке или в комнате для покера, не беспокоясь о слежке СОРП и Серафимы Ульяновы.

Однако, эта вечеринка была другой. Это был ежегодный бал Сергея Болконского. Мужчины будут в смокингах, женщины — в изысканных бальных платьях, и будут официальные танцы. Все это звучало потрясающе, очень традиционно, по-русски и даже по-царски. Чего я не могла понять, так это того, почему Сергей устраивал подобные балы. Он бы и на обычной вечеринке мог заключать свои сделки. Ведь, только они волновали Сергея Болконского, не так ли?

Каким бы ни было объяснение, приготовления к предстоящему балу оставили меня в замешательстве. В последнее время, днем, я начала проводить свое время в помещениях для персонала, болтая с поварами и горничными, помогая складывать простыни или накрывать на стол. Но сегодня, времени на болтовню не было. Все носились, взад и вперед, с подносами с едой, коробками со стаканами и стопками стульев, а посреди всего этого, команда из четырех человек, перемещала ледяную скульптуру. Я не хотела мешать, поэтому, решила уйти и не мешкать под ногами.

Я не особо задумывалась о том, пойду ли я на бал или что мне надеть. Обычно, друзьям приходилось таскать меня на вечеринки, а потом, я проводила весь вечер за столиком, где-то в углу, глядя на свои ноги. Но, за несколько часов до начала, Сергей вошел в спальню, с такой большой коробкой, что ему пришлось повернуться боком, чтобы пройти через дверь. Он положил ее на кровать и посмотрел на меня. Я уставилась на него, пораженная.

Мол, это все для меня?!

Он кивнул.

Я подошла к кровати. Коробка была нежно розового цвета, а картон был твердым и жестким, как дерево. В центре было выгравировано золотом имя фигурным шрифтом «Красная королева».

Это был момент, когда я впервые увидела платье. Сначала, только корсаж и много сложенной юбки, но этого было достаточно, чтобы понять, что это такое, и я недоверчиво пискнула.

Это было именно то, что носила принцесса в какой-нибудь мультипликационной сказке. Оно было сделано из плотного блестящего атласа, цвета бледно-голубого неба, в прекрасный весенний день. Был узкий корсаж с квадратным вырезом, короткими рукавами и большой юбкой. Все было застегнуто лентами и пуговицами, ничего более современного, чем молния, я нигде не видела.

Я осторожно вытащила платье из коробки, удивившись тому, насколько оно было тяжелым и нежным на ощупь. Вот тогда, юбка развернулась, а потом, она снова развернулась, и снова. Я совершенно не ожидала этого. Это была полноценная феерия в форме колокола, длиной до пола. Она поместилась только в коробку, потому что все оборки, которыми была заполнена юбка, отсутствовали — они, должно быть были где-то в другом месте.

Я посмотрела на платье с благоговением.

— Я не могу его надеть. Я имею в виду, оно такое милое, но…

Я повернулась к нему, чтобы объяснить, что это платье для принцессы, а я не принцесса.

Но, слова застряли у меня в горле. Эти серые глаза смотрели на меня пылающим взглядом и очень твердо говорили мне, что это так. И, что он оденет меня подобающе принцессе.

Я покраснела и кивнула, мое сердце внезапно забилось сильнее.

— Я позову Дарью, — сказал он мне и вышел из спальни.

Дарья? Зачем мне здесь моя горничная? Но, через несколько секунд после того, как взяла платье в руки, я поняла почему. Спина представляла собой запутанную массу пуговиц и ленточек, ни одна из которых, казалось, не совпадала друг с другом, и я понятия не имела как их завязывать и как надеть юбку. Когда, Дарья постучала в дверь, я вздохнула с облегчением.

Я позволила ей взять на себя ответственность и просто делала то, что она мне говорила. Прежде всего, она показала мне, что мне следует носить под платьем. шелковистый корсет кремового цвета с вышитым узором из обвивающих его серебряных роз и настоящими металлическими ребрами. Он обернулся вокруг моей талии, а затем загнулся вверх, едва прикрывая мою грудь. Я выглядела как сексуальная принцесса или старомодная супергероиня.

Затем, Дарья затянула шнурки. Весь воздух с шипением вышел из меня, когда корсет туго затянулся.

— Что ты делаешь?! — прохрипела я.

— Надеваю на Вас корсет, — сказала она, как будто это была самая нормальная вещь в мире. Потом, она снова потянула, и мне пришлось ухватиться за край кровати, чтобы не отшатнуться назад. Я чувствовала, как моя талия сжимается каждый раз, когда она натягивала шнурки. Мои глаза вылезли из орбит.

— Хорошо, я думаю, этого достаточно, — вымолвила я.

— Ага, — согласилась она.

Но потом, она затянула шнурки потуже, и я поняла, что она просто подшучивает надо мной.

— Почти готово. Еще немного, — говорила она.

Теперь, ей приходилось мычать от усилия, и я задалась вопросом, была ли это месть за все те времена, когда Марина была с ней жестока. Она сделала последний резкий рывок, затем завязала шнурки и отступила назад.

— Ну как? — спросила Дарья.

Меня сжали так сильно, что я едва могла ей ответить. Мне приходилось дышать маленькими короткими вздохами. Я повернулась к Дарье, чтобы сказать ей, что не могу оставаться в таком состоянии, и что мне не хватало воздуха. Потом, я увидела себя в зеркале. Моя талия стала намного меньше. Черт возьми, Сергей Болконский смог бы практически охватить ее своими большими и сильными руками. И моя фигура теперь превратились в песочные часы.

— Ох, Боже, — прохрипела я.

Дарья ухмыльнулась и натянула на меня уже само платье, застегнула его сзади и поправила ленты. Затем, она зашла в мой шкаф, распаковала огромную коробку нижних юбок с оборками и надела их на меня. Она помогла мне с макияжем и сумела уложить мои волосы одним длинным светлым водопадом, ниспадающим через плечо и вниз по моей груди. Едва она закончила, как нетерпеливый Сергей постучал в дверь. Она выбежала. Он вошел.

Я впервые, после гостиницы в Санкт-Петербурге, увидела его в смокинге, казалось, с того времени прошла целая жизнь назад. Я забыла, как хорошо на нем смотрелось все это черное, как оно подчеркивало размеры его широких плеч и сильной груди, как мягкая белая классическая рубашка облегала его грудь и обнажала плоский мускулистый пресс. Дело было не только в одежде, дело было в том, как он ее носил, как будто он родился в этом мире. Эта задумчивая внешность, уверенность. Он выглядел по-королевски.

Потом, он увидел меня. Он всегда был непоколебим. Но, на этот раз, увидев меня, он просто остановился.

— Это…, — я сглотнула, внезапно занервничав. — Ты…

Он прошел через комнату и схватил меня за руки, слегка приподнимая их. Его легкие наполнились воздухом, когда он посмотрел на меня сверху вниз, его большие пальцы коснулись тыльной стороны моих пальцев.

— Ты…, — его голос был напряжен от эмоций. — Ты выглядишь… изысканно.

Я почувствовала, как что-то поднимается и парит внутри моей груди. Мои руки сжали его, и мы уставились друг на друга.

— Вот, — сказал он, роясь в кармане. — Я хочу, чтобы ты надела это.

Он мог бы одеть меня в какую-нибудь огромную, яркую вещь из бриллиантов, но, вместо этого, он открыл простую черную шкатулку для драгоценностей и вручил мне нечто гораздо более ценное.

Цепочка была очень старой, серебро было тщательно отполировано. На тонкой цепочке был кулон в форме солнца. Камень в центре был такого же бледно-голубого цвета, как глаза Сергея, когда у него был один из тех редких моментов мягкости.

Как сейчас. Мое сердце колотилось как бешеное. Я знала, что за этим должна быть история, уходящая глубоко в его прошлое, но я не осмелилась спросить. Он подошел ко мне и начал одевать его на мою шею. Я послушно наклонила голову вперед. Он убрал мои волосы в сторону и застегнул цепочку. Это было самым лучшим ощущение, что я, когда-либо, чувствовала в своей жизни.

— Вот, — сказал он и слегка надавил мне на плечо, приказывая мне повернуться.

Я повернулась к нему, взглянув вниз. Кулон покоился прямо над моей грудью. Я подняла глаза и…

Все моменты, когда он смотрел на меня жаждущим взглядом, все те времена, когда это почти перерастало во что-то настоящее, нечто большее, чем просто секс… все эти моменты бледнели рядом с этим. Его глаза сверкали синим, как будто, в них отражался драгоценный камень. Затем, его взгляд скользнул вниз к моим губам, и я почувствовала, как они пульсируют и покалывают, а затем, мой взгляд неумолимо скользнул вверх к его губам.

Он отвел взгляд, отпустил мои руки и яростно замотал головой, словно говоря себе не глупить. Нет, в отчаянии подумала я. Нет! Продолжай. поцелуй меня! Потом, я поймала себя на мысли. Лучше пусть все остается по-прежнему, без реальных чувств и эмоций. Все было и так достаточно сложно, нам не хватало для усложнения всего, еще и влюбится друг в друга. Если бы, это вообще могло произойти. Я не могла испытывать чувств к такому человеку, как он… не так ли? И, по словам Марины, он был неспособен ничего чувствовать.

Но, если это было правдой, что тогда происходило? Он организовал этот супер-традиционный бал с танцами, купил мне платье, подарил прекрасную цепочку с кулоном…, все это было противоположностью холода и бессердечия. Все это… это что-то значило для него.

Он глубоко вздохнул, собирая самообладание, все еще не глядя на меня.

— В коробке туфли, — сказал он мне.

Туфли. Мой разум все еще кружился, от почти поцелуя, поэтому, я не уловила его слов. Я покопалась в коробке и нашла туфли на каблуках, того же синего цвета, что и платье. И, только когда я наклонилась, чтобы надеть их, я вспомнила, что он, должно быть, купил того размера, который носила Марины.

Господи!

Я осторожно сунула пальцы ног в них. Да, они были мне на размер меньше. Я ему скажу, что это, должно быть, ошибка при производстве. Говорят, тридцать седьмой размер, а на самом деле тридцать шестой. Я посмотрела на него и открыла рот, чтобы сказать, что они мне малы, но, не смогла.

Он смотрел на меня сверху вниз, с почти детским ожиданием. Он очень хотел увидеть меня в полном наряде.

После нашего возвращения в особняк, с места пожара в жилых домах, мы с ним ни разу не говорили об этой ситуации. Но, это потрясло нас обоих, то, как смотрел на меня Сова, вызывало у меня кошмары, а лицо Сергея на следующее утро было мрачным и молчаливым. Теперь, я уже знала, что не стоит спрашивать о его работе или пытаться расспрашивать о его прошлом и о том, что сделал Влад Сова, что заставило его так сильно его ненавидеть. Но, была одна вещь, которую я могла сделать, чтобы он почувствовал себя лучше. По какой-то причине, этот бал был ему не безразличен. Ладно, если бал для него так важен, я постараюсь сделать все, чтобы все прошло идеально.

Глубоко вздохнув, я втиснула правую ногу в туфлю. Мне пришлось обеими руками сжимать неподатливую кожу, чтобы натянуть ее на пятку, но я сделала это. Левая туфля оказалась еще теснее. Мне пришлось скрестить пальцы ног друг над другом, согнуть ступню, при этом, стараясь продолжать улыбаться.

Оу-у-у! Прогулка будет мучительной.

Но, когда я увидела выражение его лица, оно того стоило. Всего на секунду он выглядел счастливым. На долю секунды, он выглядел как любой нормальный парень, который купил своей девушке платье и ему понравилось, как она в нем выглядит.

Затем, он надулся и отвернулся, задумавшись, пытаясь подавить это счастье. Я начинала понимать, что в его глазах счастье — это слабость. В груди у меня сдавило. Ах, Сергей….

Я решительно положила руку на бедро, образуя изгиб, через который он мог просунуть руку.

— Пойдем на бал, — сказала я.

Он нахмурился, подозрительно глядя на мою руку.

А затем, он кивнул, нежно обхватил мой изгиб руки и повел меня вниз.

Когда мы спускались по лестнице, я начала осознавать масштабы мероприятия. Когда мы проходили мимо одного из задних окон, я увидела, как мимо проезжает ламборгини, с пульсирующим и фыркающим двигателем, который припарковался рядом с длинной очередью других экзотических спортивных автомобилей. Перед входом, было припарковано море лимузинов. Территория преобразилась, на деревьях были развешаны десятки тысяч крошечных белых гирлянд, придающих им морозное волшебное сияние, а пылающие факелы освещали путь к двери.

Вместо того, чтобы спуститься в главный зал, мы свернули на второй этаж и спустились по черной лестнице, выйдя из больших двойных дверей, ведущих в бальный зал. Семен был там, и он кивнул нам.

— Все здесь, — сказал он Сергею.

И, он положил руку на дверные ручки, за которыми был бальный зал, готовый широко их открыть.

Я вдруг поняла, что сейчас произойдет.

— Подождите! — сказала я в отчаянии.

Сергей и Семен оглянулись на меня, растерянные.

— Я…

Наверно, все не так плохо, как я думаю, сказала я себе. Но, я должна была убедится. Я отпустила руку Сергея, нагнулась и приложила глаз к замочной скважине.

Это было намного хуже, чем я думала и представляла.

Огромный бальный зал был заставлен столами с едой, а в одном конце стояла ледяная скульптура ангела в натуральную величину. В углу, сидел струнный квартет с инструментами наготове. И, около двухсот человек расположились двумя плотными толпами, по обе стороны комнаты, женщины, все в огромных, изысканных платьях, как у меня. В центре зала был оставлен проход для нас.

Мы были почетными гостями. Мы собирались устроить грандиозный выход.

Я почувствовала, что бледнею. Я привыкла прятаться, быть невидимкой. Это был мой худший кошмар.

— Марина? — спросил Сергей, в недоумении.

Теперь, мое лицо покраснело. Я боялась и мне было стыдно за то, что я испугалась. Я знала, что мне следует просто притвориться, что я уверена в себе. Марина бы с радостью купалась во внимании собравшихся на балу гостей. Но, мысль о том, что все эти взгляды будут направлены на меня, вызвала у меня желание свернуться клубочком. А теперь, Сергей и Семен смотрели на меня и недоумевали, не понимая, что происходит.

— Извините, — пробормотала я. — Я просто…

Я беспомощно взглянула на Сергея, пытаясь найти способ объяснить. Они ждут кого-то гламурного, уверенного в себе, но, они получат меня.

Я увидела, как Сергей нахмурился, и быстро отвела взгляд. Я не удивлена, что он раздражен, я все опять испортила. Я заметила, как он кивнул Семену, и охранник быстро отступил. Он собирается меня опять отчитать, как он это сделал на крыше недостроенной высотки.

Но, вместо этого, один из его пальцев мягко сжал мой подбородок и поднял мою голову, чтобы я посмотрела на него. Он нахмурился еще сильнее. Но, когда я увидела блеск голубого в его глазах, мой страх растаял. Он был раздражен не потому, что я боялась, он был в ярости, потому что я сомневалась в себе. Он говорил с той же тихой интенсивностью, с которой вселял страх в боссов мафии и мэров. Но, на этот раз, он использовал эту силу во благо.

— Марина, послушай меня, — приказал он. — В этом зале нет ни одной женщины, которая могла бы сравниться с тобой.

Он взял мою руку и сжал ее.

— Ты меня слышишь?

Я молча кивнула. Мое сердце стучало как барабанная дробь. Ни один мужчина в жизни не говорил мне подобных слов. Но, конечно, эти слова предназначались не мне, серой мышке, он их говорил для Марины. Он, снова, сжал мою руку.

— Тогда пойдем туда.

И, он распахнул двери. Приветствия и аплодисменты переросли в оглушительный рев, охвативший нас. Сергей осторожно повел меня вперед, и мне удалось пройти рядом с ним, пытаясь не забывать кивать гостям, улыбаться и помахивать рукой. То, что он сказал мне, продолжало крутиться у меня в голове, придавая мне уверенности, что я могу пройти через весь этот огромный зал, а ощущение его руки, продетой через мою, сделало все остальное.

Наконец, мы дошли до дальнего конца, и аплодисменты утихли. Заиграл струнный квартет, все расслабились и начали общаться. Я, тихо, вздохнула с облегчением. Было такое ощущение, будто внутри меня что-то изменилось. Я чувствовала себя… другой.

Следующий час, мы медленно бродили по бальному залу. Были политики и знаменитости. Были руководители, которых я узнала по журналу «Лидеры отрасли», и известные деятели преступного мира, которых я узнала по файлам СОРП. И, все же, кем бы они ни были, как бы ни была важна встреча с ними для расширения его империи, Сергей ни разу не дал мне почувствовать, что они важнее меня. Даже, когда он разговаривал с ними, его взгляд продолжал метаться в мою сторону, как будто, он не мог оторвать от меня глаз. Мои ноги болели после первых двадцати минут, но, мне было все равно, ведь он так на меня смотрел.

Он закончил разговор и решительно повел меня через зал. Мои глаза расширились, когда я увидела то, что было перед нами. Рядом со струнным квартетом была отведена площадка для танцев, и несколько пар элегантно скользили по ней, в каком-то вальсе.

Моей первой мыслью было — Боже, нет.

Я понятия не имела, как танцевать, и мои ноги, к этому времени, уже горели. Но, потом, я подумала, что будет представлять этот танец с Сергеем Болконским. Сильные руки будут вести по бальному залу, и это мускулистое тело будет направлять меня. Это стоило любой боли и смущения. Поэтому, когда мы ступили на пол, я повернулась к нему с нервной улыбкой, подняв руку, чтобы взять его, как это делали другие пары.

Он тупо посмотрел на меня. Мое лицо помрачнело. Затем, он понял, что я пыталась сделать, и его лицо помрачнело в ответ.

— Прости, воробышек. Я не…

Он кивнул в сторону дальнего конца комнаты. Через открытые двери и коридор, я увидела комнату для покера. Конечно, он просто решил пересечь танцевальный пол, направляясь в комнату, чтобы заключить очередную сделку. Даже на балу, ему приходилось строить свою империю. Он посмотрел на танцующие пары вокруг нас.

— Я.… не танцую.

Я покраснела.

Конечно, он не повел тебя танцевать! Ты, глупая! Ты забыла, кто он?

Я лихорадочно кивнула.

— Я тоже не танцую, — сказала я ему. Я не хотела, чтобы он подумал, что я разочарована.

Потому что, я не была разочарована… не так ли? Конечно, нет!

Я почувствовала облегчение.

— Иди займись своими делами, — сказала я ему.

Затем, я быстро поцеловала его в щеку, как сделала бы Марина, развернулась и поспешила прочь, так быстро, как позволяли мои больные ноги.

Как только гости увидели, что я одна, меня окружила стайка женщин. Они все отчаянно хотели узнать о Сергее, действительно ли, он убивал любого мужчину, который смотрел на меня? Действительно ли, он спал в гробу?

Они напомнили мне меня, когда я наблюдала за ним, на расстоянии. Я хотела сказать им, что он был не просто кучей мифов и легенд, что он сложный и разбитый. Иногда, под всем этим эмоциональным холодом, я могла видеть совершенно другого человека, мягкого и нежного. Или, я просто думала, что видела?

— Извините, — сказал Сергей позади меня. — Я украду её у вас ненадолго.

Я медленно повернулась

Он протянул мне руку — Хочешь потанцевать?

Я огляделась вокруг. Все делали вид, что не смотрят, но, я слышала, как по залу разносились изумленные ропоты. Сергей Болконский собирается танцевать?

Но, он проигнорировал толпу. Он проигнорировал группу перешептывающихся женщин и мужчин, ожидавших его в комнате для покера. Для него было важно только одно, танец со мной. Это заставило мое сердце наполниться и подняться, потянув меня вверх так сильно, что мои пульсирующие ноги, казалось, даже не касались пола. Я взяла его за руку, и он повел меня мимо других пар к струнному квартету, как раз, в тот момент, когда они закончили текущую пьесу. Он заговорил с виолончелисткой, крошечной женщиной в очках, которая была ненамного больше её инструмента.

— Можете ли вы сыграть Розу юга, Штрауса? — спросил он ее.

Виолончелистка моргнула. Остальные члены квартета обеспокоенно уставились на нее. Затем, виолончелистка кивнула, села очень прямо, пошевелила плечами и начала листать музыку с видом человека, отказывающегося отступить перед вызовом.

Она начала играть, и это была прекрасная, захватывающая мелодия.

Раньше, я почти никогда не танцевала с партнером. Мои воспоминания о танцах с мужчинами связаны с неловким хождением по танцевальному полу, с одним из сопровождающих, на свадьбе друга, стараясь не наступать друг другу на ноги. Это было не так. Это было потрясающе.

Он был ведущим в танце. Голова поднята, спина прямая, и я кружу по залу огромными, смелыми дугами и завитками. Вся толпа остановилась, чтобы посмотреть на нас, но, он совершенно не смущался. Его глаза никогда не отрывались от моих. Его единственной целью было сделать меня счастливой. И, каким-то образом, хотя я понятия не имела, что делаю, и мои ноги кричали от боли, мне удалось танцевать с ним в ритм. Он был настолько силен и вел меня с такой уверенностью, что мне просто пришлось отказаться от контроля и следовать за ним.

Помогало то, что я всегда точно знала, что он собирается делать. Он общался так, когда держал меня, нажатие его большой руки на мою спину означало, что мы идем вперед, легкое сжатие моей руки означало, что мы рвались влево. Я забыла, что мне стыдно и страшно, я забыла обо всех людях, которые смотрели, и мне это просто нравилось. Боже, он так хорошо выглядел, танцуя вот так. Музыка соответствовала его внешности. смелая и красивая, сильная и изящная. Благородный — это казалось безумным термином для обозначения преступника. Но, он ему подходил.

Мы, наконец, остановились, и зал взорвался аплодисментами. Виолончелистка отложила смычок и опустилась на спинку стула, тяжело дыша, но ухмыляясь. Сергей взял обе мои руки в свои и посмотрел на меня.

— Спасибо, — сказала я с чувством. — Где ты научился так танцевать?

Его глаза на мгновение вспыхнули синим, смягчившись, когда он вспомнил.

— Моя бабушка.

Он на секунду отвернулся, словно отгоняя мимолетную слабость, но, когда он снова посмотрел на меня, синева все еще была там. Несмотря на это, ему понравился танец. Он понравился нам обоим. Он слегка потянул меня за руки, и я подошла ближе, глядя на него. Мое тело прижималось к нему. Его взгляд снова упал на мои губы, и я почувствовала, как мое сердце сжалось и поднялось в предвкушении.

А потом, он словно вспомнил, кто он такой, какие у нас отношения. Он сжал мои руки в последний раз, а затем, опустил их.

— Я должен…

Он кивнул в сторону комнаты для игры в покер.

Я быстро кивнула в ответ.

— Иди.

Мы пошли в разные стороны. Я чувствовала на себе взгляды каждой женщины и слышала сотни разговоров шепотом. Никто не мог поверить в то, что он только что сделал, в том числе и я. Как он мог быть таким холодным, таким безжалостно злым и, в то же время, сделать что-то такое теплое и романтичное? Мне хотелось кричать на них.

Вы понимаете теперь? Он больше, чем вы думаете!

Потом, сквозь толпу, я увидела Семена. Я нырнула за группу политиков. Я не хотела столкнуться с ним одна, потому что мне опять придется отворачиваться от его поцелуев. Всю последнюю неделю мне удавалось сохранять дистанцию, никогда не позволяя себе оставаться с ним наедине, но, я видела, что это его расстраивало.

Сейчас, он меня не искал. Он разговаривал с одним из гостей, человеком, которого я не узнала. Они говорили тихим голосом, используя шум вокруг себя, как прикрытие. Это было важно, я это чувствовала. Я подошла ближе, держась спиной к Семену.

— У тебя она с собой? — спросил он мужчину.

— Мне нужно доставить ее сегодня вечером.

У другого мужчины была густая черная борода и грубый хриплый голос.

— Да, она у меня. Вы подготовили мои деньги?

— Я принесу их. Встретимся внизу, в гараже, через пять минут, — сказал Семен.

Они направились в разные стороны. Я подумала быстро. Сегодня было 18-е число, день, когда «инструмент» должен был быть доставлен мужчине, с которым я встречалась в торговом центре. Сергей, должно быть, попросил Семена позаботиться об этом, так же как он попросил Марину передать деньги. Семен собирался купить «инструмент», а затем доставить его. Это был мой единственный шанс узнать, что это было.

Я бросилась в сторону лестницы… и пошатнулась, ругаясь. Я забыла о своих ногах. После часа прогулок, а затем танцев, они были в агонии.

Я дошла, хромая до нашей спальни, схватила телефон, а затем спустилась по лестнице в подвал, морщась от боли на каждом шагу. Юбка моего платья была такой широкой, что почти касалась стены с обеих сторон.

Как, черт возьми, я должна подкрасться незамеченной в таком виде?

Я добралась до гаража, где стояло несколько внедорожников раньше всех и быстро огляделась. К счастью, у меня было много практики в том, как прятаться. К счастью, сломанный свет оставил участок глубокой тени прямо за гаражом, и я присела там на корточки, выглядывая из-за большого внедорожника. Первым, прибыл Семен с толстым конвертом в руке, в котором, должно быть, были набиты наличные. Мгновение спустя, появился мужчина с каким-то чемоданом в руках.

— Надеюсь, Сергей знает, что делает, — пробормотал он, передавая его Семену. — Использование этой вещицы привлечет много внимания.

Семен вдруг помрачнел.

— Он знает, что делает.

Он передал мужчине деньги и отнес чемодан на заднее сиденье черного Мерседеса. Он собирался погрузить его в машину и доставить прямо сейчас! Это был мой единственный шанс узнать, что это было.

Я добралась до передней двери внедорожника, менее метра от того места, где стоял спиной ко мне Семен. Когда он положил чемодан в багажник, я высунула голову из-за машины и подняла телефон. Затем, когда он закрыл багажник, я сделала фотографию.

Камера моего телефона щелкнула, багажник захлопнулся, а я, одновременно, отпрыгнула назад, за внедорожник. Я услышала, как Семен обернулся, он что-то услышал. Я сидела, прижавшись спиной к холодному металлу, с бешено колотящимся сердцем и стараясь не дышать.

На экране телефона была фотография, которую я сделала, и чемодан был хорошо виден. Это был один из тех прочных темных кейсов, отдаленно, напоминающих военный. Сбоку был номер, который для меня ничего не значил, но, возможно, Виктор смог бы его расшифровать. Я быстро отправила ему фото. Если, сейчас, Семен меня поймает, то, по крайней мере, все это будет не зря. Но, фотография не отправлялась.

Черт! Сигнала не было, потому что, мы находились под землей.

Я услышала, как Семен сделал шаг к внедорожнику. Я представила, как он медленно осматривает тихий гараж. Я боялась, что мой телефон зазвонит и выдаст меня, поэтому, выключила его.

Прошло больше минуты. Потом, я услышала, как Семен выругался, открыл дверь машины, забрался в Мерседес и умчался. Я прислонилась к внедорожнику, задыхаясь. Затем, я поднялась и начала долгий путь, обратно, вверх по лестнице, на бал. Когда я шла в гараж, я была на адреналине, но, теперь, я чувствовала под подошвами каждую твердую бетонную ступеньку, каждый толчок, когда мои пятки опускались, и туфли впивались мне в кожу. К тому времени, как я добралась до бального зала, я уже была полной развалине. Но, я заставила себя улыбнуться, открыла дверь и проскользнула внутрь.

Я обошла зал в поисках Сергея Болконского. Возможно, он все еще играет в покер. И, только когда я достигла дальнего конца, я почувствовала теплую руку на своем обнаженном плече и обернулась. Это была ошибка. Моя правая туфля со страшной силой впилась в ступню, и я пошатнулась в сторону. Сергей схватил меня под руки, приняв мой вес на себя, как будто я ничего не весила. — Что такое, ты в порядке? Я покачала головой.

— Ничего.

Но, когда я попыталась выпрямиться, острая боль пронзила мою ногу, и я не смогла скрыть своего вздрагивания. Сергей посмотрел мне под ноги, затем нахмурился.

— Почему, ты ничего не сказала? — Он покачал головой.

— Мы уходим. Я отведу тебя наверх.

— Ты не можешь уйти! — сказала я в ужасе. — Это твой бал!

— Если, это мой бал, то, я могу делать то, что захочу, — твердо сказал он

Затем, он подцепил одну руку мне за спину, а другую за колени, и внезапно я оказалась в его объятиях, моя огромная юбка стекала по его предплечью, и, он понес меня через зал. Все обернулись посмотреть, и, я бы свернулся калачиком и умерла от смущения, но…

Но, никто и ничто больше не имело значения, потому что я смотрела ему в глаза. И, от его глубокой заботы, которую я там увидела, и от его нежности, у меня перехватило дыхание. Это было еще более ошеломляющим, потому что я знала, кем он был.

Он донес меня до нашей спальни и ногой закрыл за нами дверь. Затем, он осторожно опустил меня на кровать. Марина, вероятно, нашла бы способ изящно приземлиться, но я просто растянулась, раскинув руки и ноги повсюду, а затем, наклонилась и сняла туфли. Облегчение было почти духовным. Я откинулась на спину с довольным стоном.

И тогда, я поняла, что он смотрит на меня совершенно особым образом.

— Что? — спросила я его.

Он не ответил, просто стоял в изножье кровати и смотрел на меня сверху вниз. Я взглянула на себя. Я не делала ничего соблазнительного. Я просто лежала неопрятно, мои юбки были в беспорядке, босиком, с растрепанными волосами.

Но, его глаза… они были такими, какими я их никогда не видела. Не просто слабое мерцание синего, а устойчивое сияние. Не только похоть и желание. Что-то более глубокое.

— Что? — я спросила еще раз.

Мы не были в темнице, мы находились в нашей спальне. Здесь ничего не должно было случиться, но…

Но, его костяшки пальцев побелели там, где они сжимали изножье кровати. Напряжение, которое накапливалось в течение недели, возросло между нами, воздух стал густым и тяжелым.

— Что…

Но, я так и не закончила фразу, потому что, он, внезапно, прыгнул вперед, на кровать, схватил меня и поцеловал. Все произошло очень быстро. Он забрался на кровать, все еще полностью одетый. Одно колено оказалось между моими лодыжками, а затем, его руки оказались на моих щеках, и его губы встретились с моими. Матрас просел под его весом, и мои ноги скользнули внутрь, коснувшись твердых мышц его бедра. Другое колено опустилось, и он оказался на мне, а затем, я вскрикнула, когда он нежно, но твердо, взял меня за лодыжки и потянул. Через полсекунды, я снова лежала ровно и смотрела на него. Он поднялся по кровати, каждое нажатие руки и колена заставляло матрас тонуть и качаться. И, тогда мы снова оказались лицом к лицу.

Я начала говорить, но он провел большим пальцем по моим губам. Мое тихое бормотание ласкало его, и внезапно, я не смогла вспомнить, что хотела сказать. Он наклонился, и вдруг, его выпустили на свободу.

Я улавливала эти крошечные проблески. Я знала, что подо всем этим льдом скрываются эмоции. Но, я не осознавала, как долго он отказывал себе в каких-либо настоящих чувствах. Годы… десятилетия. И, я чувствовала каждую секунду этого, в том, как он меня целовал. Он нуждался во мне также, как человек, проживший четверть века в пустыне, нуждается в воде.

Звук, похожий на рычание, исходил из глубины его горла, когда он страстно целовал меня. Потрескивающая волна энергии прокатилась по мне, и я прижалась к нему, желая сесть, чтобы поцеловать его в ответ.

— Нет ничего в мире, — произнес он мягким, обжигающим голосом, — лучше запаха и взгляда женщины, которая собирается отдаться тебе.

Он начал гладить меня руками, и это было так, как будто он прикасался ко мне в впервые, его ладони скользили по моим плечам, бокам и бедрам, а затем, снова вернулись к моей груди, исследуя меня, хотя он знал меня так хорошо.

Я, с потрясением, осознала, что чувствую себя собой, а не Мариной. Не поэтому ли, все было так по-другому?

— Я хочу поцеловать тебя и никогда не останавливаться, — пробормотал он. — Я хочу тебя. Ты моя, отныне и навсегда.

Моя грудь наполнилась и поднялась, теплое сияние наполнило меня.

— Да, — выдохнула я и крепко поцеловала его.

Я изучала твердые контуры его спины сквозь рубашку. Всю неделю мне хотелось прикоснуться к нему, но, он мне никогда не позволял, мои руки всегда были связаны. Теперь, я сходила с ума. Чем больше я прикасалась к нему, тем сильнее я его хотела.

— Я люблю тебя, — произнес он. Боже как долго я этого ждала. Хотя эти слова предназначались не мне, а реальной Марине, я их ждала несколько лет.

— Я тоже тебя люблю, — ответила я, нежно поцеловав его в губы.

— Посмотри на меня, — прошептал он. — Посмотри на меня.

Наши глаза встретились, когда давление внутри меня, наконец, взорвалось, заставив мое тело биться и трястись. Мои крики превратились в один тихий стон, единственный способ выразить чувства, проходящие через меня.

***

Я проснулась и обнаружила, что моя щека прижата к груди Сергея, а рука лежит на его твердом бицепсе. Я была наполовину на нем, и это было самое лучшее в мире ощущение, как будто бы я прижалась к огромному, разгоряченному плюшевому мишке. Как мог человек, столь устрашающий, быть таким успокаивающим? Но, возможно, это имело смысл, вся эта страшная сила, теперь, была направлена наружу, прочь от нас. Я знала, что он никогда и никому не позволит причинить мне боль, и это заставляло меня чувствовать себя защищенной.

Я понятия не имела, сколько сейчас времени. Солнце еще не взошло, а Сергей еще спал. В моем пост сексуальном тумане гормонов, все, что мне хотелось, это оставаться прижавшейся к его груди. Но, мое горло было похоже на пустыню. Мне очень, очень нужен был стакан воды.

Я выскользнула из кровати и прошла в ванную, не удосужившись включить свет, так как лунного света было достаточно, чтобы видеть. Я налила стакан воды, выпила и улыбнулась от своего нетерпения снова соскользнуть в его объятия.

— Что происходит, Елена? — спросил голос Серафимы мне на ухо.

Вода во рту превратилась в кислоту. Я не могла проглотить. Мне пришлось открыть рот и сплюнуть ее в раковину, как будто меня стошнило. Я совершенно забыла, что они меня слушают.

Они все слышали. Признание в любви, занятие любовью.

— Нам нужно срочно вытаскивать тебя оттуда, — сказал Виктор.

Я никогда не слышала, чтобы он был таким потрясенным.

Я подумала о том, как меня заберут у Сергея, и жестокий лед сомкнулся вокруг моего сердца.

— Нет, — быстро прошептала я. — Нет. Все нормально. Все в порядке.

Тишина на мгновение. Потом, голос Серафимы, обеспокоенный, но, с осторожной ноткой надежды. — Ты просто подыгрывала ему?

Я потянулась вперед и включила свет на зеркале в ванной. Мои волосы спутались и прилипли ко лбу. Мои губы все еще горели от поцелуев.

— Да, — солгала я. — Конечно, я ему просто подыгрываю.

Они на мгновение замолчали. Я представила, как они смотрят друг на друга.

— Поговорим утром, — сказала Серафима.

Я протянула руку к зеркалу и коснулся руки своего отражения. Что, черт возьми, мне теперь делать?