Глава двадцать пятая

Елена

Я плохо спала, мои сны преследовали темные фигуры с щупальцами, которые бросались вокруг меня и обвивались кольцами, тянув меня вниз, в темноту. Я проснулась, и последние несколько часов лежала без сна с открытыми глазами, глядя в окно, пока рассвет просачивался сквозь шторы. Я не знала, что потрясло меня больше всего, осознание того, что я влюблена в Сергея Болконского, или напоминание о том, что мне придется его предать.

Виктор, должно быть, был на прослушке, потому что, как только я встала и пошла в душ, он включил мой наушник. Он был на смене всю ночь? Мне было интересно, сколько он спит.

— У нас есть план, — сказал он мне. — Нам нужно кое-что тебе передать. Иди к кофейне в конце улицы. Бариста — один из наших агентов. Скажи ему свое имя, и он положит в чашку кофе то, что тебе нужно.

К тому времени, когда я оделась, Сергей тоже встал и оделся. Я волновалась, что все может вернуться в прежнее состояние, что он будет вести себя так, будто прошлой ночи не было. Но, как только он увидел меня, он притянул меня к себе, наклонился и поцеловал. Это было нежно, но торжественно, и я могла видеть беспокойство на его лице. Он еще во всем этом разбирается. Я постараюсь дать ему немного пространства.

— Я хочу прогуляться по улице и выпить кофе, — сказала я ему.

Он покачал головой.

— Не сейчас, Марина. Сова в городе. Я пришлю охрану.

Влад Сова. Одно только воспоминание о нем заставило меня содрогнуться от ужаса и отвращения. Я поняла, насколько ошибалась Серафима, когда говорила, что все эти мужчины одинаковы.

Я заставила себя сосредоточиться на миссии. Послать охранника за моим кофе не получится, что, если он заглянет внутрь чашки?

— Может быть, ты мог бы пойти со мной, — сказала я. — Такое прекрасное утро. Небольшая прогулка по улице…

Лоб Сергея сморщился.

— У меня есть дела, которыми нужно заняться. А у нас в особняке есть кофе. Зачем тебе…?

Боже, он так долго жил в чисто практическом мире.

— Потому что это романтично! — ответила я. Он моргнул, глядя на меня…, а затем, смягчился и кивнул. Моё сердце засветилось как солнце. Для него все это было в новинку, но, он старался…ради меня.

И, тогда, ледяная реальность снова сдавила мое сердце. Он пытался…, и я вела себя романтично, чтобы, потом, обмануть его, предать его.

Мы вышли на улицу и пошли по длинной дороге. Когда мы вышли за железные ворота, Сергей подозрительно огляделся по сторонам, он напомнил мне огромного волка-защитника, нюхающего воздух. Мне было интересно, как долго он не покидал особняк не на машине, а пешком.

Но, наконец, он кивнул сам себе и повернулся по направлению к кофейной стойке. А потом, он неловко наклонился, поцеловал меня и улыбнулся.

Мое сердце участилось, когда его рука сомкнулась на моей. Он действительно пытается. И, это было романтично. Ледяной ветер, последних нескольких дней, сорвал большую часть осенних листьев с деревьев, но, теперь, они опали, и на улице стало тихо и мирно, если не считать шороха красных и оранжевых листьев под нашими ногами.

Мы подошли к кофейной стойке, и я попросила ванильный латте, назвавшись Мариной. Сергей заказал черный кофе. Когда мы забрали наш заказ, мы медленно пошли обратно, в сторону особняка, все еще держась за руки. Мы могли бы быть счастливой парой, вышедшей на прогулку. Почему это не может быть просто так? Когда я начала работать на СОРП, я думала, что все просто, они были плохими парнями. Но, когда я увидела, как Сергей поддерживает порядок на улицах, как он защищал людей…, когда я сравнила его с настоящим злом, преступниками без морали, такими людьми, как Влад Сова…, я изменила свое мнение.

Но, конечно, все было не так просто. СОРП пыталось посадить его за решетку, не потому что он построил империю. В этом регионе, последнее десятилетие, была организованная преступность. Нам нужно было остановить его, потому что, его агрессивная экспансия могла превратить целый регион в войну между бандами.

— Почему, ты не можешь остановиться? — выпалила я, как только мы подошли к дверям особняка.

Он повернулся и посмотрел на меня.

— Что?

— Ты продолжаешь захватывать все больше и больше территорий, становясь крупнее и могущественнее. Ты уже контролируешь треть региона. Почему, ты не можешь остановиться на этом?

Он нахмурился, но не сердито, а обеспокоенно.

— Раньше, тебя это никогда не беспокоило.

— Сейчас, меня это беспокоит. Когда ты собираешься остановиться? Когда, всего этого, будет достаточно? Его лицо вытянулось, и боль залила глаза, прогоняя любые следы синевы. Боже, что с ним случилось?

— Никогда, — сказал он, наконец. — Для меня не существует такого понятия, как достаточно. Быть амбициозным — не преступление.

— Но, убийство является преступлением, — ответила я.

— Марина, смерть неизбежна. Если не войной, то чем-то другим. Можно умереть в бою или умереть от голода, несчастного случая или болезней. Он подошел ко мне ближе.

— Ты веришь, что человек не стал бы убивать другого человека, если бы у него не было желания воевать? Человечество рождается с этим.

— Но, своими действиями, этим расширением, ты поощряешь это.

Он не ответил, но наклонился и поцеловал меня. Я схватила его за плечи и прижалась к нему, желая продлить момент. Но, наконец, он отстранился.

— Прости, но мне нужно работать, — сказал он мне и вошел внутрь.

Я осталась стоять с кофе, а поднимающийся ветер тянул мое пальто. Он пытался. Он показал мне ту сторону себя, которую никогда больше никому не показывал. Но, он все еще был Сергеем Болконским, преступником и мафиози.

Я любила его. Но, я должна была остановить его.

Я поднялась в нашу спальню вместе с кофе. Зашла в ванну, вылила кофе через питьевое отверстие крышки и открыла его. Затем, вытащила вещь, которая лежала на дне стакана, промыла ее и сорвала защитный пластиковый пакет. Я села, скрестив ноги, на пол у окна, чтобы рассмотреть его.

Это была тонкая штука, похожая на ручку, из белого пластика, чуть длиннее моего пальца. На конце — пера у него был какой-то датчик, а примерно посередине — небольшой жидкокристаллический дисплей. Он имел слегка красноватый оттенок, как термометр.

— Оно у меня в руках, — сказала я, Виктору. — Что это такое?

— С помощью этой штуки ты сможешь попасть к нему в сейф, — ответил Виктор.

У меня было такое ощущение, будто мое сердце крепко сжалось в груди и отказывалось биться. Я обернулась, чтобы проверить, закрыта ли дверь спальни, и понизила голос до шепота, хотя Сергей находился на втором этаже.

— Я не могу подойти к его сейфу!

Страх пронзил меня, как ледяная вода, парализовав мои конечности, пока они не отказались двигаться. Я вспомнила выражение его глаз, когда он поймал меня возле своего кабинета. Если бы он поймал меня, пытающуюся проникнуть в его сейф…

И, его гнев и то, что он мог со мной сделать, были еще не самым худшим. Хуже всего было осознание того, что я уничтожу все, что было между нами.

Серафима вышла на связь.

— У нас нет выбора. Чем бы он ни занимался, за что бы он ни заплатил этому парню пять миллионов рублей, это произойдет послезавтра. Мы должны выяснить, что это такое.

— Я поняла, — сказала я несчастно.

Я пыталась успокаивать себя тем, что наше счастье было всего лишь иллюзией. Все это было основано на лжи. Так почему же, риск того, что он поймает меня, так напугал меня?

Сергей весь день просидел в своем кабинете, пока я ходила и волновалась. Он даже обедал там. Наконец, когда солнце начало садится, он спустился вниз. Я бросилась к двери… и остановилась на пороге, схватившись за дверную ручку.

— Я не могу этого сделать, — сказала я.

— Да, можешь, — спокойно, произнес Виктор. — Я буду с тобой на каждом этапе пути. У меня есть парень, наблюдающий за Сергеем в бинокль. Он внизу, разговаривает с Семеном. Если, он пойдет в твою сторону, я дам тебе знать, и, у тебя будет достаточно времени, чтобы уйти оттуда. Хорошо?

Я сделала глубокий вдох.

— Хорошо, — ответила я. Затем, проскользнула в кабинет и закрыл за собой дверь.

Все, в этой комнате, казалось неправильным. Его огромный, внушительный стол и стул, запах его одеколона в воздухе. Это было его место, его личное убежище, единственное место, куда он заставил меня пообещать никогда не ходить.

Я поспешила к сейфу. Чем быстрее я это сделаю, тем лучше.

— Что мне делать? — спросила я Виктора, падая перед сейфом на колени.

Виктор, должно быть, тоже был напуган, но, его голос был спокойным и успокаивающим, именно то, что мне было нужно.

— Ты смотрела те фильмы, где парень открывает сейф с помощью стетоскопа, прислушиваясь к звукам тумблеров? Эта штука для этого. Просто приложи наконечник к сейфу и начни поворачивать диск. Когда на экране загорается полоска, ты набрала правильное число.

Я сделала, как он сказал, и начала крутить ручку настройки. Я чувствовала, как пот выступает у меня между лопатками.

— Пока ничего… Загорелась полоска. — Получилось!

— Теперь крути в обратную сторону, пока не получишь следующее число.

Я повернула циферблат в другую сторону. Я продолжала смотреть в сторону двери. Загорелась еще одна полоса, и я снова изменила направление.

— Где Болконский? — спросила я, напряженным голосом.

— Все еще внизу. Не волнуйся.

Но, я могла слышать напряжение, проникающее в его голос. Мне пришло в голову, что эта ситуация была похожа на гостиницу в Санкт-Петербурге, только теперь, он беспомощно наблюдал, а я была в опасности. Как все могло пойти так наоборот?

Пот стекал по моей спине ледяными каплями. Загорелся третья полоса. Я снова изменила направление, моя рука тряслась. Давай, давай! Четвертая полоса…

Раздался металлический стук. Я, недоверчиво, взглянула на сейф, затем попробовала ручку. Дверь распахнулась. Кучи денег, документов, паспортов.

Смешение голосов в моем наушнике. Голос Виктора тихий, как будто он отвернулся от микрофона, и кто-то еще спорил с ним.

— Что?

Я слышала слова Виктора.

— Где он?!

Я вскочила на ноги, глубоко и панически вдыхая воздух. Я захлопнула сейф и заперла ручку.

Голос Виктора оглушил меня, когда он кричал в панике.

— Елена, уходи! Мы потеряли Сергея.

Я помчалась к двери. Но, как только я подбежала к ней, она распахнулась, и я оказалась лицом к лицу с Сергеем Болконским.

Его глаза переместились с моего лица на сейф, на устройство в моей руке. Я увидела, как шок сменился неверием, а затем, яростью.

Он схватился за меня.

Паника была тотальной. Я чувствовала себя ребенком, пойманным родителями. Я не думала рационально, я просто убежала от него, через комнату, в ванную. Все, о чем я могла думать, это избавиться от улик. Я швырнула устройство в унитаз и захлопнула крышку, нажав на смыв. Сергей прибежал, через секунду, и оттолкнул меня в сторону. Он сунул руку в водоворот, в чаше унитаза, но, вещь, выскользнула из его пальцев, а потом, она исчезла.

Но, было слишком поздно. Он все видел. Он поймал меня в своем кабинете.

Он прижал меня к стене. Единственное, что было хуже ярости в его глазах, так это боль предательства. О, Боже, как ему было больно. Я никогда не хотела причинить ему боль.

— На кого ты работаешь? — крикнул он, и от его голоса сотряслись стены крошечной комнаты.

— СОРП добралось до тебя в больнице? Они предложили тебе сделку?

Я беспомощно открыла и закрыла рот. Я не могла придумать никакого объяснения, не могла отвертеться от всего этого. Но, когда я подумала о том, чтобы сказать ему правду, у меня перехватило горло от страха.

Он зарычал, схватил меня за запястье и потащил меня. Перемена была ужасающей, в то утро мы были счастливой парой. Теперь, я была пленницей, с которой не стоило ни говорить, ни даже смотреть. Он маршировал, вниз, по лестнице, а я спотыкалась и умоляла позади него, отчаянно, пытаясь удержаться на ногах, потому что, я знала, что он просто потащит меня по ковру, если я упаду.

Когда мы появились в поле зрения, Семен пристально посмотрел на нас. Сергей отдал ему приказы, но, я не могла расслышать, в голове шумело. Семен выглядел испуганным и задал свой вопрос, что-то короткое и отчаянное, типа —Ты уверен? Но, Сергей лишь мрачно кивнул.

Семен побледнел от страха. Страх за меня… или страх, что наш с ним роман, вот-вот, раскроют? О, Боже, что они со мной сделают?

Вместе, они затолкали меня на заднее сиденье машины, и мы тронулись в путь. Никто не разговаривал. Даже Виктор молчал у меня в наушнике, не зная, безопасно ли говорить. Наступила темнота, надвигалась буря, темные тучи закрыли луну. Пока мы мчались по улицам города, Сергей был рядом со мной, просто, неподвижным силуэтом. Я не могла видеть выражения его лица, пока фары проезжающей машины не осветили его на секунду. Потом, мне хотелось вырвать от страха. Его лицо снова приняло ту холодную, бесстрастную маску, как будто между нами ничего не было. Как все пошло, так неправильно, и так быстро?

Машина замедлила ход. Мы остановились возле ночного клуба, оформленного в какой-то ужасной тематике, фасад был освещен пылающими пентаграммами, а очередь людей, ожидающих входа, была, в основном, готами. Стекла машины тряслись от грохота индустриальной музыки, смешанной с записанными криками. Зачем, они привезли меня сюда?

Но, мы не выехали на улицу. Мы свернули в переулок рядом с клубом, а затем, обогнули его. Сергей вытащил меня и потащил вниз по ступенькам к металлической двери, а затем, по безликому бетонному коридору, освещенному мерцающими флуоресцентными лампами. Он открыл другую, более тяжелую дверь и протолкнул меня внутрь.

Когда-то, это могло быть холодильное помещение, где развешивали и разделывали мясо. Это объяснило бы слив в полу. Кто-то добавил длинное зеркало на одну стену, а в центре стояло нечто похожее на кресло стоматолога. Мой желудок скрутило, когда я увидела свисающие с него кожаные ограничители. Мы находились прямо под ночным клубом, музыка и крики сотрясали потолок.

Я знала, что это такое. Комната для допросов. То место, где криков не будет слышно.

Сергей вышел и захлопнул за собой дверь. Мои ноги затряслись, и я упала на колени возле водостока, не зная, стошнит ли меня. Стоя там на коленях, я вспомнила о наушнике. Если и была хоть какая-то надежда выбраться из этой ситуации с помощью лжи, мне придется от него избавиться. Но, я предполагала, что за мной наблюдают, через одностороннее зеркало, точно так же, как я наблюдала за Мариной, в нашей комнате для допросов.

Я закрыла лицо руками и сумела вытащить крошечный наушник из уха и уронить его в канализацию, создавая впечатление, будто я плачу. И, мне хотелось плакать. Мне хотелось кричать на себя за то, что влюбилась в него, за то, что пыталась что-то сделать, вместо того, чтобы оставаться в безопасности за камерой своего фотоаппарата, где и было моё место. Я не была предназначена для полевой работы.

Дверь открылась. Человек, который там стоял, был не Сергей. Ему было за пятьдесят, у него были редеющие волосы песочного цвета и мятая белая рубашка. У него был такой же худощавый вид, как у Семена — человека, который раньше служил в армии и поддерживал форму. Но, его глаза были совершенно другими. Они были слишком стары для его лица. Они были слишком стары для чьего-либо лица. Эти глаза видели слишком много боли.

— Пожалуйста, присаживайся, — сказал он, кивнув на кресло. Голос у него был грустный.

Я не двигалась.

— Кто вы?

— Я, Петр Он подарил мне улыбку, которая уже давно лишилась всякой теплоты. — Раньше, я работал в ФСБ. Знаешь, что это такое?

Я кивнула. Служба безопасности России.

Он притащил складной столик и портфель. Поставил стол рядом со стулом и положил на него портфель.

— Пожалуйста, — сказал он, махнув рукой на кресло. — Садись.

Я все еще не двигалась. Я знала, что это такое, но, мой мозг восставал против этого.

— Что вы собираетесь со мной сделать? — я прошептала.

Он вздохнул.

— Я собираюсь задать тебе несколько вопросов.

Он оглядел комнату.

— Это то, что я здесь делаю. Необычно, что я допрашиваю девушку.

Он снова вздохнул.

— Но… не так уж и необычно.

Он открыл портфель. С моего положения на полу, я не могла видеть, что находилось внутри него, да я и не хотела. Он кивнул на кресло.

— Садись.

Я покачала головой. Он подошел ко мне, схватил меня за запястье и потащил к креслу. Когда я увидела, что было в портфеле, мне хотелось вырвать. Я узнала большинство инструментов из кабинета стоматолога.

— Пожалуйста, — умоляла я. У меня, внезапно, перехватило дыхание, и как бы сильно я ни вдыхала воздух, этого казалось недостаточно.

— Вам не обязательно этого делать. Я знала, что теперь у меня уже нет надежды. Я не могла долго сопротивляться боли, но, как только Сергей узнает правду, он убьет меня. Петр опустил мои руки на подлокотники кресла и застегнул их.

— Пожалуйста, — просила я, борясь с паникой и проигрывая.

Петр прижал мои ноги к подножке и пристегнул мои лодыжки.

— Пожалуйста! Мой голос дрожал.

Петр взял плоскогубцы.

И, началось.