Глава двадцать седьмая

Елена

Я сидела на кресла, задыхаясь от ужаса, на грани истерики. Я не чувствовала вкуса крови, но, один из зубов болел и пульсировал, и если я не найду способа объяснить Сергею, то Петр может вернуться, и все может начаться снова. Я схватила его за руки. Слезы потекли из моих глаз еще сильнее. Лицо его поплыло сквозь мои слезы, но, я видела его, того другого Сергея, того, кто меня любил. Человеком, которым он был до того, как что-то разорвало его жизнь на части и оставило его совершенно холодным. Нормальный мужчина, который просто хотел нормальных вещей, не империи, а жены, работы, семьи. Я вдруг поняла, что мне напоминает устройство, которое я смыла в унитазе.

— Это был тест на беременность, — рыдала я.

Он замер. Вина отразилась на его лице, стирая последние следы подозрений.

— Что? — он прошептал.

— Я пропустила таблетку, — рыдала я.

Мое горло пересохло от крика, я очень хотела пить.

— Я волновалась, мне нужно было сделать тест, и нашу ванную убирали, и поэтому, я подумала о ванной в твоем офисе, это было всего на минуту…

Он в ужасе зажал свой рот рукой, его глаза были в панике от осознания того, что он сделал.

— Но, почему, ты мне просто не сказала?

— Потому что, мне было страшно! — выкрикнула я.

Страх возник достаточно недавно и был достаточно реален, поэтому, мне не пришлось симулировать эмоции.

— Я думала, ты разозлишься, что я все испортила! Ты говорил мне, не заходить к тебе в кабинет. А потом, ты разозлился и привез меня сюда, и он причинил мне боль, он…

Сергей, вдруг, схватил меня и заключил в свои объятия. Я прижалась лицом к его груди, и все это вылилось в громкие, душераздирающие рыдания, мои слезы пропитали его рубашку. Эмоции были настоящими. страх и боль. Тот факт, что я корила себя изнутри за то, что солгала ему, только заставил меня плакать еще сильнее. Наконец, он осторожно отпустил меня и оттолкнул назад, чтобы посмотреть на меня.

— Я бы не рассердился, если бы ты рассказала мне о тесте. Он снова взял мои руки и сжал их.

— Я не хочу, чтобы ты снова меня боялась.

Я кивнула, все еще трясясь.

— Марина, — тихо спросил он. — Ты беременна?

Я затаила дыхание, потому что, хотя он делал все возможное, чтобы его голос был ровным и нейтральным, я все еще слышала в нем надежду. Какая-то его часть, которая была похоронена глубоко внутри, очень, очень хотела семью.

— Нет, — прошептала я. Вина, медленно, разрывала мое сердце на две части.

— Тест оказался отрицательным.

Он быстро кивнул, но, я увидела вспышку разочарования в его глазах. Затем, он осторожно поднял меня со стула и прижал к своей груди. Он нес меня так, до самой машины, не обращая внимания на вопросы Петра и просто, гавкая на Семена, что мы едем домой. Он держал меня так, всю дорогу домой, а затем, понес в нашу спальню.

Он уложил меня на кровать, а затем, набрал ванну. Затем, он осторожно раздел меня и опустил в нее, встав на колени, рядом со мной, осторожно, смывая пот с моего тела. Горячая вода сняла напряжение в моих мышцах. Боль в зубе начала утихать, после того, как он дал мне сильное обезболивающее. Затем, он завернул меня в пушистое полотенце, вытер и, только потом, уложил на кровать и занялся со мной медленной, нежной любовью. Это был первый раз, когда мы были по-настоящему одни. Наушников больше не было, никто не слушал. Когда он шептал мне на ухо, это ощущалось на совершенно новом уровне. Я не осознавала, насколько важно иметь секреты.

Я любила этого человека. Теперь, я была на его стороне. Больше не я и СОРП, против него. Это были я и он, против них. Впервые, я осмелилась подумать, а что, если я просто никогда не вернусь туда?

Это безумие. Я не могла просто взять и не вернуться обратно в СОРП, не так ли?

Я крепче обняла его руку. Засыпая, я не знала, что буду делать, но, я знала точно, что больше не предам его, никогда. Но, когда я проснулась, снаружи завывал шторм и шел дождь… и его уже не было.