Глава 12

Я не успела ответить королю Эвира, как рядом буквально из ниоткуда появился Джун в компании троих старших.

– Прошу прощения, госпожа, но с вами хочет познакомиться будущий хранитель Юга, – деловито доложил Джун, спасая меня от неловкой ситуации.

Брови Эйдена вначале взлетели вверх от удивления, когда вокруг нас внезапно появилось столько людей, но он быстро взял себя в руки и натянул дежурную улыбку. Король оглядел наряды моих друзей и задержал взгляд на Раяне. Они были одного роста и примерно одного возраста, хотя в остальном выглядели как полные противоположности. За исключением глаз. У Раяна они тоже светлые.

– Вероятно, вы и есть хранитель Дракона Запада, – угадал Эйден. – Мне отрадно познакомиться с таким человеком, вы словно бог, раз носите в себе душу одного из драконов.

– Я лишь будущий хранитель, но рад слышать, что вас так занимает наша вера и вы узнали меня по одежде, – спокойно ответил Раян, бросив холодный взгляд на руки короля, которые всё ещё сжимали мою ладонь.

Эйден понял намёк и отпустил меня.

– Вы слишком высокого мнения о моих знаниях, но я буду польщён, если вы лично расскажете мне больше. Могу ли я посетить знаменитый храм? Хотелось бы быть подкованным перед встречей с императором Шионом.

Джун взял меня за локоть и потянул на пару шагов в сторону, чуть подальше от Эйдена. Риша и Шин нахмурились после прямого вопроса от короля Эвира. Хотя я сомневалась, что Раян может отказать правителю другой страны, всё-таки он прибыл сюда ради поездки в Зимний дворец, значит Эйден – гость императора. Раян хоть и хранитель, но подчиняется императору.

– Думаю, мы можем это обсудить, – уступил Раян.

– Потрясающе. – Улыбка Эйдена стала шире, почти перерастая в довольную ухмылку. Только теперь я заметила, что его клыки были немного острее, чем у большинства людей, и делали улыбку больше похожей на оскал. Выражение лица Эйдена смягчилось при взгляде на меня. – Благодарю, Наён, за приятную беседу. Надеюсь, нам ещё удастся поговорить.

– И я, ваше величество, – в тон ответила я и ушла вслед за Джуном.

– Ты в порядке? – тихо спросил он, оказавшись на безопасном расстоянии от эвирца.

Джун специально повёл меня по саду узкими тропинками, чтобы ненадолго скрыться от остальных гостей за цветочными кустами.

– Что за фамильярное обращение?! – вспылил Джун, прежде чем я успела ответить.

Я потёрла костяшки, которых Эйден коснулся губами. Это был мимолётный поцелуй, но сердце продолжало биться часто, делая моё дыхание рваным. Я никак не могла отделаться от ощущения его губ на коже.

– Всё хорошо. Король просто показывал, как приветствуют девушек в Эвире. – Я зачем-то попыталась оправдать Эйдена, хотя, может, и не стоило.

Джун резко обернулся, одарив меня недовольным взглядом, но смягчился, заметив, как я вздрогнула. Он взял меня за поцелованную руку и сам потёр кожу пальцами, будто мог таким способом избавиться от следа поцелуя. Его забота отозвалась теплом в груди, и сердце потихоньку угомонилось.

– Ты выдумал или мне и правда нужно поговорить с будущим хранителем?

– Не выдумал. Я слышал, как он сказал Раяну, что не знаком с младшей госпожой Ян. Среди присутствующих есть представители лишь двух храмов. Из восточного и северного никто не приехал, так что тебе стоит познакомиться с учениками Юга, пока есть такая возможность.

Я кивнула и поспешила за Джуном по извилистой дорожке, вспоминая, как часто мы с ним обсуждали путешествия в другие храмы и вероятность личной встречи с остальными хранителями. Этот год и вовсе особенный: прошлое поколение хранителей меняется на новое.

Мы обогнули низкую сосну с причудливо изогнутым стволом и чуть не столкнулись с двумя молодыми людьми в зелёных одеждах. Наряды в нежных, приятных глазу тонах, а вышивка в белых и более насыщенных оттенках зелёного. Мой взгляд упал на их поясные подвески. Ученики из храма Западного Дракона носят подвески из янтаря, а у этих молодых людей они сделаны из нефрита и аметиста, который своим нежным фиолетовым оттенком, вероятно, символизирует их Священную Глицинию.

Мы с Джуном тотчас сделали шаг назад, чтобы сохранить уважительное расстояние. Представителей храма Юга всего двое. Стройные, высокие, лица у обоих приятные, глаза карие, а волосы длинные. Но я всё равно с изумлением уставилась на одного из них. У первого молодого человека тёмные волосы были собраны в хвост на затылке, а у второго – распущены, но главное, они были светлые, едва ли не белые. Ресницы чёрные, как и у всех, а вот брови светлее, чем у кхоринцев, но не настолько светлые, как волосы. Если гость с Юга и заметил моё пристальное внимание, то никак не отреагировал.

– Он болел в детстве, – ответил его товарищ, вероятно прочитав вопрос на моём лице. – Белые волосы стали побочным эффектом от заразы.

Я устыдилась и потупила взгляд.

– Прошу прощения за мою бестактность, я просто была удивлена.

– Кого ты нам привёл, Джун? – спросил тот же молодой человек. Значит, с моим другом они уже знакомы, хотя Джун чаще меня бывал в храме и наверняка пообщался хоть с некоторыми гостями. Вероятно, дедушка наказал ему всю информацию держать при себе.

– Это младшая госпожа – Ян Наён, – заученно ответил Джун.

– Приятно познакомиться с вами. Меня зовут Эи́ль, я будущий хранитель Дракона Юга, а рядом со мной Али́д, он второй претендент на звание хранителя.

Я рассмотрела их чуть внимательнее, предположив, что Эиль ровесник Риши и Раяна, Алид же выглядел младше, не старше двадцати трёх лет.

– Это большая честь для меня! – Я поклонилась им в пояс, так низко, что мои волосы свесились вперёд.

На самом деле хранителей необходимо в первый раз приветствовать, опускаясь на колени, как настоящее божество, но сейчас я не могла этого сделать.

– Право, не нужно, госпожа. Дракона во мне ещё нет. Последний год обучения мы с Алидом провели здесь. Должны были уехать неделю назад обратно домой, но решили задержаться из-за праздника близнецов.

Прибывших на обучение к хранителю гостей тщательно скрывали, не всё время они учились в Шилине. Претенденты бывали в других городах, изучая нашу провинцию, или ходили в горы, поэтому неудивительно, что я их не видела, когда на протяжении года приезжала в храм.

У Эиля приятный, почти ласковый голос, Алид продолжал молчать. Он рассматривал меня с вялым интересом и даже не улыбался. Никакой реакции от него, кроме короткого кивка в ответ на приветствие, я не получила.

– Мы несколько раз встречались с Джуном и знакомы со старшим поколением учеников, среди которых Риша и Раян, но я был удивлён, услышав, что ученик храма служит охранником молодой госпожи, – прямо высказал свои мысли Эиль, и я закусила губу, не зная, как объяснить ситуацию и не выдать, что я двойник.

Мы с Джуном не нашлись с ответом, Алид едва заметно приподнял бровь, проявляя некоторую заинтересованность, пока Эиль с приклеенной улыбкой ждал пояснений, будто играл в занимательную игру.

– Смотрю, вы уже познакомились.

Джун вздрогнул от неожиданно раздавшегося за нашими спинами голоса Раяна.

– Да, как раз интересуюсь, как так вышло, что Джун работает охранником. На Юге подобное ремесло немыслимо для ученика храма. Даже если охранять нужно молодую госпожу, – не отставал Эиль, сбив с толку ещё и Раяна.

Когда и тот промолчал, я поняла, что мы попали в неприятную ситуацию.

– Это не имеет… – начал Раян.

– Это из-за моей просьбы, – перебила я. – Джун согласился быть моим охранником по доброй воле, я долго его упрашивала.

– Для чего вам понадобился ученик храма, Наён? – изумился Эиль.

– Он мне нравится, и я хотела, чтобы он был рядом, – моментально выдала я, боясь растерять внезапную уверенность.

Ответ вышел удачным. Не лучшим, но все потеряли дар речи и определённо не знали, как реагировать на услышанное откровение. Краем глаза я заметила, как щёки Джуна покрылись румянцем, а Раян как ни в чём не бывало положил ладонь ему на плечо.

– Какая удача, – противореча словам, голос Эиля стал сухим, а улыбка фальшивой. – Можно предположить, что Джун чувствует к вам нечто подобное, иначе вряд ли бы ученик храма согласился на столь непривлекательную должность. Зато теперь всё ясно. Какие любопытные правила у храма Запада, хотя кому как не тебе и Рише знать, верно, Раян?

Я с трудом сдержалась, чтобы не наступить этому будущему хранителю на ногу в отместку. Никто не смеет с таким пренебрежением говорить о чувствах других. Эиль полез не в своё дело и вёл себя, словно это в норме вещей. Алид разочарованно вздохнул и отвёл взгляд, всем видом демонстрируя, что разговор ему наскучил.

– Не устал намекать на мои отношения с Ришей, Эиль? – сухо парировал Раян. – Если она тебя отшила, то это не моя проблема. Хотя попытайся привлечь её внимание ещё раз, может, ей скучно и ты сойдёшь в качестве развлечения на вечер-другой.

Осознав, что эти двое друг друга недолюбливают, я отступила назад, быть в эпицентре ссоры между двумя хранителями мне не хотелось. Но сделав шаг, я упёрлась спиной в грудь Раяна. Его рука легла мне на поясницу. Эилю и другим этого не было видно из-за моих широких рукавов и многослойной одежды, но я сглотнула ком в горле, ощутив, как пальцы Раяна сжались на талии, удерживая меня на месте.

На лице Эиля проступил румянец от злости, он сжал челюсти, а когда собрался ответить, Раян вновь его перебил:

– Не утруждайся спрашивать позволения у меня, Риша мне не возлюбленная, а я ей не хозяин. Мы в храме не запрещаем любовь и чувства. Госпожа, – моя голова покорно дёрнулась в сторону Раяна. Подобное обращение от него смутило, хоть и было верным, так как я играла роль, – нам пора выступать. Джун, ты тоже идёшь.

Раян выглядел равнодушным, но его прикосновения говорили об обратном. Он был зол на Эиля. Настолько, что не позволил нам поклониться южным гостям на прощание. Меня Раян подтолкнул в сторону главного павильона, а Джуна потащил за одежду на плече, игнорируя мастеров Юга в зелёных одеждах.

Раян был прав, напомнив о выступлении. Из-за тяжёлых туч сумерки начали опускаться на землю раньше, и я потеряла счёт времени. То дальше, то ближе продолжало раздаваться ворчание грома, хотя молния сверкнула лишь дважды. Слуги торопливо зажгли приготовленные фонари, чтобы никто из гостей не пострадал от неудачного падения в какой-нибудь рукотворный ручей.

– И этот напыщенный баран действительно будущий хранитель Южного Дракона?! – возмутился Джун, когда Раян отвёл нас подальше от чужих ушей в одну из небольших беседок в глубине фруктового сада.

– Следи за языком, – беззлобно предупредил Раян. – Он, конечно, баран, но ещё и хранитель, а ты ученик Западного Дракона. Не позорь нас, вступая в прямую перепалку с Эилем.

– Ты сам только что это сделал, – припомнил Джун.

– Мне можно, потому что я за всех вас в ответе. Он не в первый раз пытается задеть меня.

– Чем ему так досаждают отношения в храме?

– Он просто завидует. В храме Юга среди учеников нет девушек вообще, поэтому наши вольные отношения его смущают и злят.

Джун закатил глаза, явно не удовлетворённый такой причиной.

– Я слышал, что зелёный Дракон Юга отличается спокойным и миролюбивым характером, как он мог выбрать такого придур… – Джун проглотил оскорбление под тяжёлым взглядом Раяна.

– Ты ещё веришь в сказку, что дракон выбирает хранителя, ориентируясь на его характер?

– Ты хорошо подходишь для Западного Дракона, он опасный, и характер у него взрывной, сродни внезапной молнии в небе, – горделиво напомнил Джун.

Раян одарил младшего снисходительной улыбкой, но я кивнула, соглашаясь со словами Джуна. Само присутствие нашего хранителя рядом заставляло ощущать странное давление, похожее на напряжение в воздухе при грозе.

– Наше выступление начнётся через десять минут. Ашарин, найди Наён и приготовься, – напомнил Раян, а я задержала дыхание от того, с какой непринуждённостью он позволил себе произнести моё имя. Раян убрал руку с моей талии, и лишь тогда я поняла, что всё это время он продолжал меня придерживать.

Хранитель отошёл на пару шагов.

– Но мы не провели ни единой репетиции вместе, – неуклюже и абсолютно не вовремя возразила я, словно сейчас это могло что-то изменить.

Мысль о совместном выступлении по-прежнему смущала.

– Ничего страшного. В храме Востока нас научили подстраиваться под разных партнёров. К тому же я знаю песни, которые вы с Наён будете играть. Не спускай с неё глаз, Джун, – Раян отдал последнее распоряжение и ушёл.

– Нужно проверить хэгым. Правильно ли он настроен, – сказала я, прервав повисшую между нами с Джуном тишину.

В памяти, как назло, всплыло сказанное про наши отношения гостям из южного храма, а пристальный взгляд Джуна только усиливал мои сомнения в правильности выбранных слов. Вокруг слишком быстро темнело, а фонарей в этой части сада почти не было.

– Да, хорошо, пойдём, – наконец отозвался Джун, приходя в себя, и протянул мне руку. – Здесь много упавших фруктов. Ты можешь поскользнуться.

Его объяснение было логичным, я благодарно улыбнулась и приняла помощь. Он повёл меня обратно к гостям, изредка предупреждая о корне или упавшем яблоке, через которые необходимо переступить. В ответ я сильнее сжимала его руку, заметив, что Джун тщетно силился спрятать смущённую улыбку.

* * *

Наше выступление началось, когда сумерки окончательно перешли в вечер. Вдалеке небо несколько раз пронзила яркая молния, но никто не вздрогнул. Жители провинции Запада, наоборот, кивали, довольные раскатистым громом.

Пришедших оказалось слишком много, чтобы вместить всех в один павильон, поэтому было решено дать представление с распахнутыми дверьми, чтобы музыка лилась наружу для всех гостей, оставшихся в садах. Кто хотел посмотреть, могли подойти ближе, кому достаточно слушать – оставались там, где им удобно.

Мы с Торой сели на деревянную веранду. У меня в руках был хэгым, а у старшей госпожи – бамбуковая флейта. Чуть позади Торы расположилась Наён с таким же, как и у меня, инструментом. Я бросила на них встревоженный взгляд, старшая госпожа ободряюще мне улыбнулась. Тора знала о моём страхе выступлений, но это не та слабость, которую я имела право демонстрировать, а по мнению госпожи Ян, не должна была её иметь вовсе, будто наличие страхов действительно зависело от моего желания. По рядам гостей пронесся возбуждённый шёпот, Раян снял обувь, поднялся к нам на веранду и плавно опустился перед приготовленным каягымом.

Тёмное дерево инструмента красиво поблёскивало, отражая оранжевые блики фонарей над головой. Я неприлично долго задержала взгляд на Раяне с каягымом, не зная, кем залюбовалась больше: хранителем или любимым музыкальным инструментом. До ушей донеслись восхищённые возгласы девушек о Раяне, это привело меня в чувство. Я тут же отвела глаза, вспомнив, кем притворяюсь.

Мы должны будем сыграть три песни. Первую будут слушать внимательно, а на второй и третьей люди, вероятнее всего, вернутся к прерванным разговорам. Поэтому первую нужно сыграть идеально, и тогда всеобщее внимание станет менее пристальным. Меня позабавило, как Шин толкнул Ришу в бок и со смехом кивнул на Раяна, затем наклонился к Рише, что-то сказал, и та тихо засмеялась в кулак. Случайно я наткнулась взглядом на Эйдена, тот говорил с другими эвирцами, но его глаза следили то ли за мной, то ли за Раяном. Потом я заметила гостей из южного храма. Джун стоял чуть в стороне, но недалеко от Риши и Шина. Однако я прекратила рассматривать зрителей, встретившись взглядом с госпожой Ян, которая вышла понаблюдать за представлением. На ней был дорогой наряд в красных и золотых тонах, чёрные волосы обильно украшены заколками и длинными шпильками. При каждом повороте головы украшения покачивались. Её губы напряжённо сжались, пока она следила за мной.

– Начнём, – предложила Тора, ободряюще коснулась моей руки и кивнула Наён и Раяну.

Для выступления были выбраны всем хорошо знакомая песня-рассказ о четырёх драконах и две песни о Драконе Запада. В оригинале у них есть текст, и для полноты картины должен присутствовать певец, однако сегодня решили обойтись без него, чтобы гости могли беспрепятственно продолжать общение.

Первыми начали Тора с флейтой и Раян с каягымом, после вступили мы с Наён, и несколькими тактами позже присоединились остальные музыканты, служащие фоном. Они поддерживали мелодию, помогая ей приобрести объём.

Песня не грустная, скорее величественная, о бессмертных существах, покорённых красотой солнечных лучей, запахом леса, журчанием воды и силой бури. Я улыбнулась, уверенно сжимая пальцы и проводя смычком между струн. Звуки моего хэгыма следовали за флейтой и каягымом, как за проводниками, опираясь на талант Торы и Раяна. Тора занималась давно, поэтому её игра была лёгкой и непринуждённой. Раян же, к моему удивлению, играл идеально по нотам и ни разу не сбился. Лицо молодого хранителя оставалось расслабленным, даже скучающим, когда он поднимал взгляд на собравшихся.

Идеально отыграв первую песню, я немного расслабилась, получив в качестве награды от госпожи Ян удовлетворённый кивок. Она потеряла ко мне интерес и отошла с гостями к одному из столов, где они наполнили пиалы вином. Так же поступили Риша и Шин. Старшая подозвала Джуна, они налили и ему.

Следующая песня была спокойнее первой, а исполнять третью остались только я, Тора и Раян, потому что она рассказывает о редкой, но неистовой весенней грозе. Эта мелодия тихая, с тревожной трелью флейты. Я не особо люблю её, песня заставляет меня нервничать.

Ведя смычком, я отвлекала себя разглядыванием гостей, радуясь, что уже исполняла эту мелодию сотни раз, и мышцы сами прекрасно помнили последовательность движений для извлечения нужных нот. Риша одобрительно кивнула, когда наши глаза встретились. Чуть в стороне светловолосый Алид со странной настороженностью смотрел на Эйдена. До этого я не замечала, чтобы он проявлял интерес хоть к чему-то, но теперь его взгляд постоянно возвращался к королю Объединённого Эвира. Хотя я его понимала: всё-таки эвирцы выглядели по-другому, и я сама потратила какое-то время на то, чтобы их рассмотреть. Меня удивило, как мало стражи король привёл с собой. Человек пять, не считая его самого, однако это ни о чём толком не говорило. Остальной сопровождающий его отряд мог сейчас веселиться в городе на празднике.

Две молодые девушки засмеялись в ответ на какую-то фразу Джуна, одна из них схватилась за его предплечье, но он не отстранился, а с улыбкой поддержал собеседницу под руку. Мои пальцы сжались сильнее, чем надо, и следующая нота вышла пронзительно резкой. Она и должна была быть тревожной, но не настолько протяжной. Слушатели почти не обратили на это внимание, Джун и вовсе не отреагировал, увлечённый разговором, но Тора и Раян повернули головы ко мне. Едва шевеля губами, я попросила прощения, и они вновь сосредоточили внимание на инструментах. Я же усилием воли продолжила исполнять мелодию, стараясь не смотреть в сторону друга.

Джун всегда сидел и слушал, как я играю, и его нынешняя безучастность неожиданно меня задела. Я напомнила себе, что он наблюдал за моей игрой сотни раз и видел мои как лучшие, так и худшие выступления.

Неудивительно, что ему неинтересно.

Я прокрутила эту мысль в голове несколько раз, но после каждой попытки внушить себе, что все нормально, настроение становилось только хуже. Я перевела взгляд на Наён, которая увлечённо болтала с двумя привлекательными молодыми мужчинами, один был сыном генерала, а второй – какого-то министра, хотя они могли и соврать, когда представлялись. Наён наконец получила долгожданную свободу, и, судя по тому, как она залпом опустошила пиалу с вином, госпожа планировала вдоволь ей насладиться.

Год назад я впервые застала её за близким общением с противоположным полом. Зная о правилах, Наён позволяла себе лишь поцелуи и объятия. Однако мне запрещено даже это. Я едва заметно поморщилась при нахлынувших мыслях. Внезапно скопившееся недовольство принялось волнами накатывать на меня, и я вновь резче, чем нужно, сыграла ноту, но, к счастью, эту ошибку прикрыл гром далёкой грозы.

Песня завершилась, и гости сдержанными аплодисментами похвалили наше выступление, некоторые высказали открытое восхищение игрой Раяна и Торы, кто-то сделал комплимент и мне. Я натянула улыбку, пытаясь казаться вежливой, но встала и ушла, отметив, что Джун не заметил окончания песни, а наклонился к девушке, чтобы послушать, что она хочет сказать.

Тора и Раян ушли вслед за мной, но остальные музыканты продолжили играть, развлекая гостей. Праздник будет длиться, пока прибывшим не надоест, скорее всего, ещё часа три, а может, и дольше, но моя работа закончена. Я отошла подальше, беззастенчиво налила себе вина и выпила. Алкоголь обжёг горло и оставил неприятное ощущение в желудке, напомнив, что, кроме фруктов, я ничего не ела.

– Малышка Аша.

Шёпот, коснувшийся моего уха, был ласковым, но я подпрыгнула от неожиданности и чуть не разлила остатки вина себе на платье.

– Риша, не подкрадывайся так, – с вымученной улыбкой ответила я, мельком оглядевшись.

Проверила, не услышал ли кто моего имени, но все гости были слишком заняты разговорами, и я стояла на приличном расстоянии под ветвями одного из молодых дубов.

– Тебе весело? – поинтересовалась старшая.

– Вполне неплохо. А тебе?

– Тоже. За исключением пары неприятных встреч.

Риша налила себе вина и многозначительно кивнула в сторону Эиля, который беседовал с Алидом и госпожой Ян. Я открыла рот, едва не спросив об отношениях Риши с Эилем, но вовремя закрыла, не уверенная, имела ли старшая в виду его или же госпожа Ян тоже в списке.

– Раян достойно извинился перед тобой? – сменила тему подруга, напомнив о том спорном разговоре несколько дней назад.

– Можно и так сказать, но мне тоже пришлось извиниться.

– Тебе? – удивилась она. – Что ты сделала?

– Я вспомнила день отравления, и как меня стошнило прямо на Раяна, – нехотя шепотом призналась я. – Ты видела меня в те дни?

– Видела, – серьёзно ответила Риша, сосредоточенно разглядывая бледно-зелёный напиток в своей пиале. Она перестала улыбаться и даже смотреть на меня.

Я нахмурилась, получив столь скудный ответ. Мне понятно их желание забыть о произошедшем, но я никогда не думала, что они настолько не любят об этом распространяться. Буквально о каждой мелочи нужно расспрашивать, умело подбирая вопросы.

– Раян выглядел сбитым с толку, когда я напомнила ему, – намекнула я на желание услышать немного больше подробностей, но Риша лишь согласно кивнула и приникла губами к пиале.

Было прекрасно видно, что она коснулась напитка, но не пила. Я демонстративно приподняла бровь в немом вопросе, во взгляде Риши появилась мольба, но я отступать не собиралась.

– Мне даже показалось, что Раян боится тех воспоминаний.

Молчание.

– Я его чем-то расстроила?

Риша неприлично шумно отхлебнула вина, будто этим могла заглушить мой вопрос.

– Я не хотела бы самого Раяна просить рассказать подробнее, но, наверное, придётся, раз ты…

– Священный Клён! Хорошо! – занервничала Риша, взяла меня под локоть и незаметно для других гостей подтолкнула подальше в тень. – Я думаю, что ты напоминаешь ему о младшей сестре. Но не обсуждай с ним её, притворяйся, что ничего не знаешь и никаких перемен в нём не заметила. Если что, я тебе ничего не говорила.

– Младшей сестре? У Раяна есть сестра?!

– Была сестра, – поправила старшая, и моя зарождающаяся улыбка мгновенно угасла.

– Откуда ты знаешь? Он же никому не рассказывает о своём прошлом.

– Да, не рассказывает, – согласилась Риша, допила вино и отставила пиалу на стол рядом. – Но мы с ним провели три года вдали от друзей и только друг другу могли довериться. Раян, конечно, твёрд характером, но и он не способен всё и всегда держать под контролем. Однажды он рассказал мне, как остался один.

Я в нетерпении подалась чуть ближе к подруге, боясь пропустить хоть слово.

– Он не знает своего отца, скорее всего тот действительно эвирец. Однако у Раяна была мама и младшая сестра. У них вроде два года разницы. Ты же знаешь, что он попал в храм в восемь лет, верно?

Риша дождалась моего быстрого кивка и продолжила:

– Похоже, Западный Дракон нашептал твоему дедушке, что Раян следующий хранитель и его необходимо найти, потому что мастер пришёл к нему вовремя. Примерно через неделю после смерти его мамы и сестры. Раян к тому моменту умирал от голода, он мог себя прокормить только воровством. И как я поняла, вор из него был никудышный.

Риша попыталась скрасить рассказ горькой шуткой, но сама поняла, что получилось плохо, и разочарованно качнула головой.

– Раян родился в маленькой деревне в северной части провинции Запада, а в том районе была вспышка болезни. Минимум половина жителей погибла, включая близких Раяна. Он ухаживал за ними больше недели, рассказал, что весь их маленький дом пропах рвотой, кровью и по́том. Он пытался облегчить их страдания, воровал лекарства, за которые они не могли заплатить, но болезнь была беспощадна. Он не сказал мне напрямую, но думаю, при твоём отравлении он словно заново пережил тот ужас. Даже я, Шин, Минсу и Сэён воспринимаем тебя как младшую сестру, а уж Раян и подавно, ведь он был за тебя ответственным. Может, сперва это и было задание от мастера, но он явно привязался к тебе сильнее, чем готов признать.

– Мне жаль, – беспомощно пролепетала я, будто это могло что-то исправить.

Риша вернула на лицо ласковую улыбку.

– Не напоминай ему об этом, хорошо? И не рассказывай о том, что знаешь. Я с таким трудом заслужила его доверие, три года учила его быть чуть более открытым.

– Получилось? – насмешливо спросила я, и Риша фыркнула, подтвердив мою догадку об отрицательном ответе.

Я провела ещё час за ничего не значащими вежливыми беседами с другими молодыми людьми. Пила каждый раз, когда предлагали тосты, и только время от времени ела что-нибудь, надеясь вернуть потерянный аппетит. Я старалась поменьше смотреть в сторону Раяна, чтобы не выдать свои новые знания о нём. Однако мыслями то и дело возвращалась к его истории, даже пока со мной говорили о празднике.

В голове зашумело от выпитого, я скрылась в глубине садов, прячась в знакомой беседке. Решила посидеть немного в тишине на свежем прохладном воздухе, чтобы не опозориться, рухнув случайно на глазах у всех, если закружится голова. Джун вновь с лёгкостью нашёл меня, но его появление не вызвало у меня улыбки. Он принёс фонарь с зажжённой свечой, и в первое мгновение даже этот неяркий свет болезненно ударил по глазам.

– Устала, Аша?

Я не поправила его, зная, что Джун не стал бы называть меня настоящим именем, будь поблизости чужие уши.

– Немного.

– Знаешь, этот праздник выдался не таким уж и скучным, – тихо посмеиваясь, поделился Джун и сел рядом. – Не считая того напыщенного хранителя, всё прошло отлично. Было весело смотреть на Раяна за каягымом. Кто бы мог подумать, что он так хорош. Хотя у него всю жизнь всё идеально выходит. Может, он уже получил от дракона какую-то особую силу обучаться за короткий срок? Похоже на жульничество, ты не думаешь?

Джун размышлял вслух, но смысл слов не доходил до моего сознания. Я просто слушала звук его голоса, откинувшись на деревянные перила и устремив взгляд вверх. Гроза обошла Шилин стороной. Тучи немного рассеялись, местами открыв вид на бархатно-чёрное небо со звёздами.

Джун всё говорил о чём-то, но его легкомысленный тон усиливал моё недовольство, хотя я думала, что успела подавить это чувство.

– Аша, – привлёк моё внимание друг.

– Да?

– Ты меня не слушаешь.

– Извини.

– В чём дело?

– Я сбилась при игре. Дважды, – призналась я.

– Из-за этого ты переживаешь? А-аша, – Джун ласково протянул моё имя и, как всегда в такие моменты, взял мою ладонь в свои руки, – ты прекрасно сыграла и просто наговариваешь на себя. Я слушал эти песни сотни раз, знаю их наизусть и ничего не заметил.

Я медленно перевела взгляд на свою руку в его ладонях, Джун погладил мои пальцы. Затем вновь посмотрела на его лицо. Джун одарил меня своей привычной задорной улыбкой, готовый отмахнуться от моих тревог с той же лёгкостью, с какой балансировал на ветвях дерева, когда мастера заставляли его отрабатывать равновесие. Джун ждал ответа, а я продолжала безмолвствовать, разглядывая его лицо.

– Конечно, ты не заметил. Потому что не слушал, занятый другими разговорами, – сухо ответила я.

Не хотелось заводить эту тему, но я не смогла сдержаться, обида распирала изнутри. Улыбка Джуна стала натянутой, вначале она исчезла из глаз, а потом и его губы расслабились.

– Я слушал, Аша. Честно. Просто некоторым гостям было интересно узнать про храм и Священный Клён. Они побоялись заговорить с Ришей из-за Шина, а Раян играл, поэтому, заметив подвеску, подошли ко мне.

– С каких пор ты так быстро становишься близок с незнакомыми людьми?

Мне бы стоило помолчать. Все внутри говорило, что я затеваю ссору на пустом месте. Я чувствовала, что так оно и есть, но почему-то продолжала возмущённым тоном озвучивать свои мысли.

– Что ты под этим подразумеваешь, Аша?

– То, что ты позволяешь девушкам целовать себя в щёку, хотя сам сказал, что особо с ними не знаком.

Джун не отпустил мою ладонь, но его пальцы прекратили поглаживания. Я была не права. Мой тон был слишком холоден, и я не имела права высказывать ему из-за близкого общения с кем-либо. В конце концов, это не моё дело, и Раян сказал Эилю правду. У нас в храме не запрещены отношения, если они не приносят проблем.

– Это праздник лжи, – напомнил Джун. – Сегодня многие пользуются возможностью, чтобы уединиться с кем-нибудь без лишних обязательств, а ты сердишься даже не за настоящий поцелуй, а в щёку. И то, я его не хотел, но отклониться было бы грубо.

Друг попытался вернуть улыбку на лицо, но она вышла фальшивой. Возможно, он тоже разозлился. И если так, то я это заслужила. Праздник близнецов создан ради развлечения. Взрослые в основном беседуют, в то время как молодежь, прикрываясь фальшивыми именами, позволяет себе немного вольностей, скрываясь в тёмных уголках. Все в курсе, что несколько павильонов специально приготовлены ради желающих уединиться. Несмотря на окружающую прохладу, мне стало жарко, моё раздражение уже не просто горело, а полыхало, угрожая сжечь меня изнутри.

– Я же здесь, с тобой, – добавил Джун, пытаясь смягчить разговор, но алкоголь циркулировал по моему телу вместе с кровью, и его слова на меня никак не подействовали.

– Почему?

– Потому что я твой охранник, – выдал Джун очевидный ответ.

– И всё?

– Нет, конечно! Ещё я твой друг и…

– Поцелуй меня, – просьба вырвалась не громче шёпота, но Джун сразу умолк.

Я часто заморгала, застигнутая сказанным врасплох. Мне потребовались секунды, чтобы понять смысл своей же просьбы, а вместе с этим пришло осознание, что эта мысль застряла в моей голове с того момента, как Риша и Раян пытались узнать, как далеко зашли наши отношения. Я смотрела на Джуна в следующие дни, следила за движениями, не замечая, как узел напряжения всё сильнее затягивался в груди.

Тора и Наён уже прекрасно знают, что такое мужские объятия и поцелуи. Риша и Раян точно знают куда больше и не раз проводили ночи с кем-то. Мне известно, что и у Джуна были мимолётные связи. Но у меня не было ничего, кроме ограничений, и сегодня это разозлило сильнее, чем когда-либо.

– Поцелуй меня, – чуть увереннее повторила я. – Пожалуйста.

Джун судорожно вздохнул, услышав последнее слово. Я не могла прочитать его мысли, он каким-то образом умело сохранял спокойное выражение лица. Лишь мимолётно в глазах отразилось сомнение. Джун не сказал ни «да», ни «нет», но придвинулся ближе. Неуверенно протянул руку к моей шее, провёл по ней пальцами, помешкал, прежде чем обхватить её сбоку и притянуть меня чуть ближе. Он оттягивал сам момент поцелуя, поглаживая мою щёку большим пальцем. Сердце начало бешено колотиться, я задержала дыхание в предвкушении и страхе из-за незнания, что должна делать.

Джун наклонился и несмело коснулся моих губ своими. Они были мягкие и тёплые, но он задержался в этом невинном положении только на несколько секунд и отстранился. Джун был излишне серьёзным и даже хмурым, отчего мои руки покрылись мурашками. Я наконец поняла, что не смела просить друга о таком. Ему мог кто-то нравиться, может, у него есть чувства к другой, а я потребовала то, что никто требовать не вправе. Я открыла рот, чтобы объясниться и попросить прощения, но Джун подался вперёд и вновь накрыл мои губы своими. Этот поцелуй вышел настойчивее и приятнее. Я судорожно вдохнула, ощутив прикосновение его языка, Джун воспользовался моей растерянностью и углубил поцелуй. Его ладони спустились по моим рукам на талию, он обнял меня, требовательно придвигая к себе вплотную, давая ощутить его сердцебиение.

В груди разлилось незнакомое тепло, превращающееся в жар. Кажется, сердце никогда не билось так быстро. Я неумело отвечала на ласку и движения чужих губ и языка, но не знала, как правильно. В голове звенело, мне перестало хватать воздуха, но вместо того, чтобы отстраниться, я прижалась к Джуну, желая продлить приятное чувство. Я запустила пальцы в его волосы и сжала, а он сильнее стиснул меня в объятиях.

Джун первым прервал поцелуй, немного отодвинулся, шумно втягивая воздух, словно вынырнул из-под воды. Он дышал прерывисто и быстро, а когда дыхание немного пришло в норму, Джун опустил на меня взгляд тёмных глаз. Они казались почти чёрными, а выражение его лица стало каким-то незнакомым, пугающе серьёзным. На его губах осталось немного моего макияжа, и щёки мне обожгло смущением.

– Об этом ты просила, Аша? – Его хриплый голос вызвал у меня дрожь.

– Да, – призналась я, ни капли не сожалея. – Сделай это ещё раз.

Глаза Джуна распахнулись от изумления, но он замешкался лишь на пару секунд и снова приник к моим губам, а я подалась ему навстречу. Я попросила поцеловать меня ещё раз, но за вторым поцелуем пришел третий, а потом, кажется, и четвёртый.

Только посторонние звуки и приближающиеся голоса напомнили о том, где мы находимся, и заставили отодвинуться друг от друга.