Глава 13

Вероятно, каждый рассвет на этой неделе решил приносить мне сюрпризы. На следующее же утро, когда первые лучи солнца начали медленно освещать спальню, воодушевлённая Наён запрыгнула на мою постель, отчего я подскочила в испуге и торопливо заморгала, пытаясь сконцентрировать внимание.

– Что случилось?! – Моё сердце колотилось как безумное из-за резкого пробуждения.

– Вставай! – радостно приказала Наён. – Мы едем в храм!

– В храм?! Но мы же там только недавно были.

Я не мешкая встала с кровати. Иногда нам позволялось посещать храм чаще, чем раз в пару недель, но это были удивительно редкие моменты. Однако если появлялась возможность вновь уехать из поместья, урвав немного свободы, мы с Наён не задавали лишних вопросов и моментально собирались.

В комнате по-прежнему было сумрачно. Я едва проснулась и, сделав два шага к гардеробу, больно ударилась ногой о низкий столик. Зашипела, хватаясь за ушибленное место, а Наён засмеялась, наблюдая за моей неуклюжестью. Сама госпожа уже успела одеться и даже собрала волосы в причёску.

– Всё из-за эвирского короля, – объяснила Наён, развалившись на моей кровати, пока я второпях умывала лицо прохладной водой в специальном тазике.

Я прополоскала рот отваром из трав и мяты, чтобы избавиться от неприятного привкуса после сна. Промычала что-то невнятное в ответ и одарила Наён вопросительным взглядом, безмолвно прося объяснить подробнее.

– Не знаю, как королю удалось уговорить Раяна так быстро разрешить ему посетить храм, но мама наверняка приложила к этому руку. Эйден хочет взглянуть на святилища всех четырёх драконов и сказал, что не может упустить возможность сначала посмотреть на храм Запада, раз уж он здесь. Всё-таки он король и тяжело отказать монарху. Матери пришлось убедить Раяна, а тот сдался, устав от уговоров.

Я внимательно слушала и одновременно искала подходящий наряд. В прошлый раз меня отругали за зелёное платье, поэтому теперь я тщательнее вглядывалась в оттенки. В итоге я надела чёрные штаны и оранжево-коричневое платье с тёмной вышивкой.

– Поедет Эйден, ты, я и Тора. Ну и Джун, разумеется. Куда же без него? – язвительно добавила Наён.

Стараясь не думать о Джуне и произошедшем вчера, я сосредоточилась на сборах. К моменту, когда я закончила расчёсывать волосы, в дверь комнаты уже навязчиво стучали слуги. Наён открыла дверь и объяснила, что те появились слишком поздно и «госпожа» собралась сама.

– Сколько мы там пробудем? – спросила я, вместе с Наён направляясь к выходу из павильона.

– Недолго. Эйдену разрешили остаться в храме до вечера, а мы задержимся до завтрашнего дня. К закату, как всегда, вернёмся.

Я кивнула, довольная таким поворотом. Мысль о ещё одном дне в компании дедушки и друзей не могла не радовать.

На улице стоял утренний влажный туман, ночью всё-таки прошёл дождь: сквозь сон я слышала, как гром сотрясал створчатые двери и ставни на окнах. Мы с Наён надели плетёные шляпы с вуалью и спустились по дорожке, выложенной камнями, чтобы не промочить ноги. Земля до сих пор была влажной.

У главных ворот поместья нас встретила целая толпа людей. Кхоринские и эвирские стражники, почти два десятка слуг, два паланкина: для нас с Наён и отдельный для Торы. Старшая госпожа поприветствовала нас взмахом руки. Эйден, как и на празднике, был одет в традиционные одежды Кхорина. Я на мгновение сбилась с шага, отметив, что он выбрал наряд по моему совету: светло-серая ткань, обильно расшитая золотой нитью. Эвирец улыбнулся, заметив наше приближение, однако полупрозрачные вуали сбили его с толку, и он перевёл взгляд с меня на Наён и обратно, пытаясь понять, кто из нас кто. Будь он кхоринцем, легко определил бы по нашим нарядам, но с отгадкой ему помог Джун, который безошибочно именно мне протянул раскрытую ладонь, чтобы помочь перешагнуть лужу.

Эйден не отставал и протянул руку Наён, так как она осталась единственной, кому требовалась помощь – Тора уже садилась в свой паланкин.

Улыбка исчезла с моего лица, а сердце пустилось вскачь, когда я вложила ладонь в руку Джуна. Я делала это множество раз, но ранее обыденный жест теперь ощущался совсем по-новому, будто это первое наше настоящее прикосновение. Джун умело скрывал любые эмоции при посторонних, сохраняя маску сосредоточенности, тем самым не позволяя мне понять, почувствовал ли он какую-то перемену. Однако на пару мгновений Джун положил другую руку мне на поясницу, помогая сесть в паланкин. Раньше он этого не делал.

Эйден взял с собой четырёх охранников-эвирцев. Вероятно, госпоже Ян Йорин такой расклад не особо понравился, и, не считая Джуна, количество нашей личной стражи было увеличено до шестерых. Впервые мы отправились в храм настолько многочисленным составом.

Благодаря воодушевлённой болтовне с Наён и предвкушению свободного дня, путь до храма мне показался коротким. Сегодня у госпожи будет несколько занятий, но завтра она свободна. Мы обсудили возможных претендентов на руку Торы из числа присутствовавших на празднике. Поговорили о том, кто из молодых людей приглянулся самой Наён. Несмотря на три названных имени, Наён покраснела лишь при упоминании Раяна. Мне хотелось напомнить ей, что хранитель не лучший выбор в женихи, ведь он будет постоянно занят в храме, а Наён не может там жить, у неё есть поместье. Но промолчала, понимая, что это не моё дело. Кто знает, что чувствует сам Раян? Может, стоит Наён ему признаться, и он тоже откроет девушке свои чувства, если они у него есть.

При мысли о такой вероятности я ощутила недовольство и даже страх, словно потеряю одного из родных мне людей, если Раян влюбится в Наён. Ревность показалась мне горькой и неуместной, но я не могла перестать её ощущать. Моя семья и так немногочисленна, мысль о том, чтобы лишиться любви хоть одного из них, приносила боль.

Снаружи раздался голос Джуна, разговаривающего с другими стражниками и гостями из Эвира. Похоже, не все свободно говорили на нашем языке, время от времени они переговаривались на эвирском. Мы с Наён его учили, так как провинция Запада чаще всего контактирует с Объединённым Эвиром, но госпожа Ян настояла на утаивании знаний, пока не появится необходимость продемонстрировать их. Поэтому когда рядом с нами кто-то говорил на эвирском, мы никак не показывали, что поняли, о чём речь. Хотя диалект стражников короля был странным, и часть сказанного я не разобрала.

Как и всегда, паланкины остановились у ворот храма. Остальная стража, кроме Джуна, дальше пойти не могла, Эйдену позволили взять с собой только двоих сопровождающих. Он согласился. Короля встретил дедушка, остающийся пока что официальным хранителем, Риша и Минсу.

Они тепло поздоровались с гостями и благосклонно улыбались, наблюдая за попытками эвирцев следовать нашим традициям при приветствии. Эйден легко увлёк всех троих в разговор, задавая различные вопросы. Он обладал притягательной харизмой, одаривал собеседников необходимым вниманием и проявлял искреннюю заинтересованность, располагая к себе. Эйден увлечённо слушал ответы, кивал, задавал новые вопросы, и дедушка пару раз рассмеялся, довольный, что заграничным соседям настолько интересен храм. В последние десятилетия даже кхоринцы не проявляли и половины такого восхищения.

Мы с Наён, держась за руки, шагали позади и предвкушали скорую свободу. Джун ушёл на тренировку, я невольно проводила его взглядом.

Вместе с гостями мы отправились на завтрак в столовую: просторное помещение с длинными низкими столами. Наён спрятала улыбку, наблюдая, как эвирцам некомфортно сидеть на циновках, они не раз поменяли положение ног, прежде чем приняли более-менее удобную позу. Большинство учеников уже позавтракали и занялись своими обязанностями, но те немногие, кто припозднился, глядели на эвирцев, раскрыв рты, не в силах скрыть своего любопытства.

Хоть гости и были удивлены скромностью завтрака из каши с овощами, но насладились сладким рисовым напитком в качестве десерта. Дедушка с невозмутимым видом рассказал Эйдену об устройстве храма, объяснил, что здесь не любят богато накрытые столы и не видят смысла в том, чтобы готовить много блюд – ученики не смогут всё съесть, и продукты будут переведены зря. Практичность и сдержанность – характерные черты, которые воспитывают в храме Запада.

– Наён, Хёна, – обратилась к нам Тора, когда мы молча доели свой завтрак и начали откровенно скучать, – вам пора на занятия. Вы можете вновь присоединиться к нам позже.

Мы обе покорно поднялись на ноги. У Наён действительно есть занятия, но у меня – нет, однако Риша поменяла мои планы.

– Зайди на тренировочный двор, – коротко бросила мне старшая.

Я кивнула и вместе с Наён вышла из столовой. Мы разошлись: госпожа отправилась к пагоде, а я свернула в сторону тренировочного двора.

Утренний туман почти рассеялся, позволив солнечным лучам осветить территорию храма. Я обогнула лужи на песке и, привлечённая странным звуком, вскинула голову.

– Это кто тебя заставил? – сквозь едва сдерживаемый смех спросила я, наблюдая, как Джун расхаживал туда-обратно по ветке крепкого дуба, мастерски удерживая равновесие.

– Раян, разумеется, – проворчал он, но улыбнулся, увидев меня.

– Что ты опять натворил? Это же задание для новичков, – поддела я, вспомнив, как и меня заставляли так ходить.

– Сам хочу знать! – всплеснув руками, возмутился Джун. – Ему словно на хвост наступили. Сказал мне до начала утренней тренировки этим заниматься. Хоть бы глаза приказал завязать, а то совсем скучно. Уверен, что он именно этого и добивался.

Я усмехнулась, качнув головой, не согласная с его понятием веселья. Спокойно сохраняя равновесие, Джун присел на корточки прямо на ветке, чтобы стать чуть ближе.

– Аша, – ласково позвал он, и все смешки застряли у меня в горле. – Насчёт вчерашнего…

Моё веселье мигом исчезло, я встретилась взглядом с карими глазами Джуна, сердце сделало несколько неровных ударов.

– Ты выпила, – серьёзно напомнил он, понизив голос, хотя вокруг никого не было. – Поэтому я хочу, чтобы ты хорошенько подумала о вчерашнем, и если пожелаешь, чтобы я всё забыл, то…

– Нет! – в испуге выпалила я. – То есть…

– Подумай, – с нажимом повторил Джун. – Если захочешь, я всё забуду. В таком случае между нами ничего не изменится. Мы росли вместе, я всё равно люблю тебя.

Я закусила губу, не зная, обрадовало меня его признание или расстроило, так как это «я люблю тебя» звучало слишком обыденно, по-дружески. Но хочу ли я услышать от него о другой любви?

– Подумай и скажи мне вечером, – прервал Джун, когда я открыла рот. – Мне бы не хотелось забывать о произошедшем, но ради тебя я это сделаю.

– Почему ты не хочешь забывать? – спросила я, заметив, как лицо Джуна изменилось, становясь по-настоящему серьёзным, он будто повзрослел на глазах. Я и не замечала притягательность и силу, появившуюся в моём друге детства.

Джун улыбнулся мне, насмешливо наклонив голову, словно хотел, чтобы я догадалась сама. Молча встал на ноги и продолжил упражнение, ловко перепрыгнув с одной ветки на другую. Я тряхнула головой, пытаясь отвлечься от воспоминаний о вчерашнем вечере, и направилась к тренировочному полю.