Глава 8

После странного откровенного разговора Раян меня не отпустил. Он вышел наружу, чтобы отловить нескольких учеников. Из его слов я разобрала, что он распорядился принести еду в свой павильон и попросил позвать Ришу и всех остальных старших, Джуна и даже Наён на ужин.

Раян хотел побыть с нами, и его желание будоражило и радовало до дрожи, которую я упрямо скрывала, оставаясь сидеть на одном и том же месте. Я думала, что с его возвращением наши отношения останутся отстранёнными, как и после моего отравления, но, возможно, Раян сам получил долгожданную свободу, завершив многочисленные тренировки для принятия души дракона. Может, лишь теперь он стал волен делать что хочет? Со мной будет так же через полгода. Моя ноша будет сброшена.

К моменту, когда все собрались вместе, а еда была принесена, снаружи пошёл мелкий дождь. Солнце клонилось к горизонту, но небо потемнело из-за свинцовых туч, и на землю опустились ранние сумерки. Раян не позволил мне помочь и сам зажёг дополнительные масляные лампы. Павильон наполнился не только светом, но и оживлёнными разговорами, запахом тушёной в соусе курицы и овощей. Каждому принесли по отдельной пиале с рисом. Угощений вышло немного, и они были не столь изысканны, как в доме наместницы, но жаловаться было не на что, в собравшейся компании даже пресная еда показалась бы вкусной.

Риша достала две бутылки сливового вина и одну бутылку вина из чёрной малины. Шин поддержал подругу, поставив на стол глубокую чашу охлаждённого макколли[3] и пхаджон[4], в ответ раздался громкий хохот и слова одобрения. В сезон дождей было уже традицией есть жареный блин с луком и запивать макколли. Хоть основные дожди уже прошли, а распитие алкогольных напитков в храме не поощрялось, но мы не видели Раяна и Ришу три года, поэтому дедушка позволил сегодня всем расслабиться и отпраздновать долгожданную встречу. Риша заверила, что привезла малиновое вино из столицы и выразительно посмотрела на Шина и Сэёна, приказывая растягивать удовольствие, а не глотать напиток как воду. Раян скептически поднял бровь, когда Минсу налил сливового вина мне, Наён и Джуну.

– Дай малышам повеселиться, – отмахнулась от его недовольства Риша. – В конце концов Джуну уже девятнадцать. Ты и Шин начали пить намного раньше.

– И правда, Раян, напомнить, как ты перебрал в семнадцать лет? Досталось тебе тогда от мастера, – захохотал Шин, едва не расплескав бледно-зелёное вино из своей пиалы.

– Досталось, потому что вы удрали в кусты, а я прикрывал ваши задницы, – с натянутой улыбкой напомнил Раян.

– Всегда был нашим защитником, – Сэён приподнял свою пиалу в насмешливом тосте.

– Хранителем, – деловито поправила Риша, повторив жест.

Шин и Минсу отсалютовали своими чашами с вином, на что Раян фыркнул и одним глотком осушил свою пиалу.

– Расскажите про ваше путешествие, – попросил сидящий справа от меня Джун.

За едой мы с ним часто сидели близко, и в этот раз друг случайно задел мою ногу коленом, но тут же по привычке извинился улыбкой и положил тёплую ладонь туда, куда пришёлся удар. Риша и Раян на мгновение опустили взгляды, но отвлеклись на вопрос Наён:

– Это правда, что глициния Дракона Юга настолько огромна, что там установили подпорки под ветви, чтобы они не обламывались?

– Правда, – гордо заявила Риша. – Она действительно огромна, а лианы с цветами спадают до самой земли, так что по весне можно заблудиться под ними. Ствол совсем не такой, как у нашего клёна. Он изгибается один раз спиралью и только потом растёт вверх.

По губам Раяна проскользнула улыбка, и он кивнул, соглашаясь с подругой.

– Больше всего мне понравилось в провинции Востока, – продолжила Риша. – Там весь храм усажен сливами и вишней. Отцветая, лепестки усыпают всю землю розовым ковром. Они абсолютно везде!

– Согласен, лепестков так много, что в провинции Востока некоторые дворяне сильно разбогатели, делая из них вино или косметические средства, – дополнил Раян.

– Расскажите про храмы. Они похожи на наш? – попросила я.

– Во многом, – ответила Риша. – Планировка территории и архитектура в целом одинаковая. Главное отличие – это детали. Например, в храме Дракона Юга обширные сады, там очень много цветов и зелени в целом. Территория охраняется не только стеной, но и бамбуковым лесом. Ученики Юга утверждали, что за столетия там застряли сотни духов и призраков. Наряды у служителей храма в зелёных оттенках.

Многие посмотрели в мою сторону, когда я неуверенно поправила рукав зелёного платья, вновь чувствуя неловкость от выбранного наряда. Я залпом допила своё вино, которое растеклось по языку и горлу приторно-сладким привкусом сливы пополам с горечью алкоголя. Невольно я бросила взгляд на Раяна – он в очередной раз оказался прав.

Мне действительно нравятся сливы.

– Храм Востока, в отличие от остальных, находится на утёсе с потрясающим видом на океан. Служители объяснили, что такова была воля их дракона, он желал встречать свой любимый рассвет первым. Они носят одежды белых и лиловых цветов, – пояснила Риша и закатила глаза, приметив, как Шин случайно уронил кусок курицы себе на колени, но без стеснения подобрал еду пальцами и положил в рот.

Я, Наён и Джун выпили ещё по пиале вина, увлечённо внимая рассказу. Остальные тоже слушали не перебивая, но без такого энтузиазма. Вероятно, им уже всё рассказали.

– Храм Дракона Севера самый просторный и единственный располагается в относительной близости от правящей семьи. А точнее, он построен позади Зимнего императорского дворца. Белый Дракон любит воду, поэтому на территории храма множество рукотворных озёр и ручьёв. Учеников Севера можно узнать по голубым или синим одеждам. Зимой по ночам там так холодно, что я не раз в кровь разбивала руку, пробивая корку льда кулаком, чтобы умыться водой из бадьи.

– А что с императором и его сыновьями? – нетерпеливо поинтересовалась Наён. – Вы их видели?

Вслед за сливовым открыли тёмное вино из чёрной малины. Раян сам подлил алкоголь Наён, Джуну и повернулся ко мне. Я единственная следила не только за разговором, поэтому успела проявить уважение и приподнять свою пиалу, чтобы Раяну было удобнее. Каждый младший должен так делать, но мои соседи слишком увлеклись рассказом Риши. Раян оценивающе и слишком пристально посмотрел на меня, прежде чем наполнить мою пиалу. По спине прошла дрожь, из-за отстранённого выражения лица хранителя. Я никак не могла понять его мысли: раздражён ли он, или, может, ему не нравится то, какой я стала, или то, что я выросла, его правда удивило? Наш зрительный контакт прервался, когда Раян вернул опустевшую бутылку на стол и расслабленно откинулся назад, опёрся спиной на ближайшую деревянную колонну. Окружающие звуки разом вернулись, и я осознала, что пропустила какую-то часть обсуждения.

– Нынешнему императору Шиону за пятьдесят. В целом он всё ещё занимается управлением, но большую часть политических дел взял на себя наследный принц Актан. Помимо него у императора есть младший сын – Калид, про которого ходят странные слухи, но мы его не видели. И единственная дочь – принцесса Аэль, – на последних словах Риша с ядовитой улыбкой повернулась к Раяну.

Хранитель снова опрокинул в себя пиалу вина, и его губы изогнулись в кислой усмешке.

– О-о-о, – насмешливо протянул Минсу. – Только не говорите, что наш Раян влюбился в принцессу. Она его отшила?

– Точнее, наоборот, – хохотнула Риша. – Вы бы видели, как он выкручивался. Отказать принцессе – дело не из простых.

Минсу, Сэён, Шин и Джун уставились на Раяна, разинув рты, будто это наиглупейший бред, что они слышали в своей жизни.

– Ты в своём уме?! Она самая красивая девушка в провинции Севера! Говорят, что даже цветы Священной Сливы – ничто рядом с ней, – возмутился Сэён, откинув волосы назад.

– Как с языка снял! Раян рехнулся, – поддакнул Шин и взглянул на Джуна, вероятно ожидая поддержки.

Наён недовольно поджала губы, но скрыла раздражение, отпив вина. Мне захотелось её утешить, сказав, что она тоже красивая, но я вовремя захлопнула рот, решив, что это лишь ухудшит её настроение. Я больно ущипнула Джуна за бедро, когда тот охотно согласился со старшими. Он ойкнул и обернулся с виноватым выражением лица.

– Может, Раян не рехнулся, а уже нашёл кого-то другого, – вслух предположил Минсу, и все повернули головы к Рише.

Та застыла и вопросительно приподняла брови, но не возразила.

– Хватит обсуждать мою личную жизнь, свою найдите, – с преувеличенным вздохом отчитал всех Раян.

Вспомнив о вине, я поднесла чашу к губам, впервые пробуя алкоголь из чёрной малины. Джун и Наён рядом повторили моё движение.

– Кстати, вы же пили его раньше, – обратился Сэён к Раяну и Рише, указав на тёмный напиток, и продолжил только после согласного кивка обоих: – Это правда, что вино из малины способствует сексуальной стойкости? Вы проверили?

Я громко подавилась первым же глотком, и вино едва не пошло у меня носом. Лицо Джуна, который уже опустошил свою пиалу, стало цветом земляники. Секундная тишина за столом сменилась хохотом большинства, разве что Раян закатил глаза.

Ответ на каверзный вопрос Сэён не получил. В павильон вошли младшие ученики храма, с поклоном прибрали со стола, унесли пустую посуду, а взамен поставили несколько мисок со сливами и вишней. Раян движением кисти подозвал одного, прошептал что-то ему на ухо, и тот убежал выполнять просьбу. Остальные младшие ученики следом за своим товарищем покинули павильон.

– Что не так с принцем Калидом? – перевела я тему, чтобы не возвращаться к разговору о вине и сексуальной стойкости.

– Принц Калид? – Риша задумчиво закусила губу и привалилась к плечу Раяна. Поблизости от нее не было колонн, поэтому она использовала плечо хранителя в качестве опоры. Мы не подали виду, но заметили, что тот не возражал. – Принца Калида мы не встретили. Говорят, что его нет при дворе много лет. Отправился он куда-то сам или император его отослал подальше – неизвестно. Многие придворные отмалчивались, избегая говорить о нём.

– Вы были только в провинциях Юга, Востока и Севера?

– Нет, мы были во всех провинциях. Центральную пересекли без длительных остановок, а вот в провинциях Близнецов мы пробыли пару месяцев. – По лицу Риши прошла тень, и былое веселье исчезло.

Тёмное вино закончилось, поэтому Шин раздал каждому по более глубокой чаше и половником разлил всем макколли. Риша благодарно улыбнулась другу, когда он протянул ей чашу, и пригубила напиток, растягивая удовольствие и давая понять, что рассказывать подробнее не хочет, но мы обратили взгляды в сторону Раяна, ожидая пояснений.

– Провинции Близнецов – самые бесполезные и самые беспокойные, – без особого желания объяснил он. – В храмах мы набирались знаний, доступных другим хранителям, перенимали их опыт, делились своим и знакомились с другими претендентами. Но в Зимнем дворце нас рассматривали как возможное оружие. Независимость храмов – пустой звук, при необходимости мы все солдаты императора.

– Вы сражались для него? – хмуро уточнил Шин.

– Да, он хотел посмотреть, на что мы способны.

– Но Аша сказала, что хранители не могут использовать силу дракона по своему желанию, – встряла Наён.

– Верно, – согласился Раян. – Но у нас ещё есть знания о военном искусстве. Император хотел убедиться, сумеем ли мы пролить кровь, когда это может понадобиться. А у него как раз были проблемы с разбойниками в провинции Северного Близнеца.

В храмах убийство из собственной прихоти считается грехом. В других случаях: при самообороне, защите людей или границ, поддержании порядка – это позволительно. Однако Раян и Риша всё равно поморщились, вспомнив о произошедшем. Атмосфера былого веселья испарилась, отравленная неприятным разговором, но Сэён перевёл тему, не позволив настроению окончательно испортиться:

– Риша, расскажи-ка подробнее, как Раян отклонил любовные признания принцессы? Или ей удалось украсть его невинность?

Шин и Минсу согнулись от нового приступа хохота, Джун поддержал их смешками. Я закусила губу, пытаясь сдержаться.

– Пошёл вон из моего павильона, – моментально отреагировал Раян. Он бросил фразу беззлобно ровным тоном, но одновременно с этим схватил со стола сливу и швырнул в друга.

Сэён с наглой улыбкой поймал фрукт и вонзил в него зубы. Шин всё продолжал хохотать громче остальных, когда в павильон бесшумно вошёл ученик и оставил перед Раяном миску с маленькими цитрусовыми фруктами, похожими на мелкие продолговатые апельсины.

– Это же кумкват! Я любил его в детстве! – улыбнулся Джун и потянулся к фруктам, но получил предупреждающий удар по кисти от Раяна.

– Не ты один.

Хранитель выпрямился, взял один кумкват, разорвал пальцами, вытащил несколько косточек и с тем же почти равнодушным выражением лица протянул мне. Я уставилась на предложенный фрукт во все глаза, будто Раян протянул мне не кумкват, а наставил на меня нож.

– Я не врал, Ашарин. Можешь проверить.

Я не ела свежий кумкват очень давно. У наместницы на него слабая, но аллергия, поэтому слуги не закупают его и ничего с ним не готовят. Я попыталась вспомнить вкус, но в памяти всплыл разве что цитрусовый аромат, схожий с мандарином.

– Я и не думала, что ты врал. Поэтому не нужно…

– Бери, – приказал Раян.

Мне ничего не оставалось, кроме как послушаться. Все следили, как я с опаской положила кумкват в рот и принялась жевать. В павильоне повисла напряжённая тишина, все ждали от меня какой-то реакции, тем самым сильнее сбивая с толку. Сладкий вкус растёкся по языку, и воспоминания вернулись сами собой. Я не могла припомнить, когда его ела, что делала в этот момент, но была уверена, что знаю этот вкус и что я действительно любила его. Не дождавшись вердикта, Раян принялся чистить следующий.

– То есть это только для Аши? – обиженно пробубнил Джун. – Я ведь тоже люблю кумква…

– Да жуй ты, – беззлобно отозвался Раян, заталкивая почищенный фрукт Джуну в рот.

Шин, Минсу и Сэён опять принялись хохотать.

– Очаровательно. Раян пытается скрыть, но он скучал по своим малышам, – сквозь смех выдал Сэён.

– Ашарин заявила, что забыла, какой была в детстве, – поправил Раян, продолжая чистить фрукты и отдавать по одному то мне, то Джуну.

– Что?! – воскликнула Риша, подавшись вперёд и глядя на меня с изумлением. – Ты по-прежнему не помнишь, как Раян нянчился с вами двумя?

– Всё как-то отрывками, – стыдливо призналась я.

– А там есть что вспомнить! – добавил Шин. – Вы двое ходили за ним, будто щенки, постоянно смущали Раяна, голося, что любите его. Вымогатели мелкие, вам с детства красные одежды мастеров по выпрашиванию еды можно было дать. Прямо наперебой выкрикивали, а Раян не знал, куда от вас деться.

– Он сам виноват, раз научил их этому, – припомнил Минсу и повернулся к нам с Джуном. – Вы хоть вначале и быстро сдружились, но был сложный период, когда неожиданно между вами начались ссоры. Вы даже подрались пару раз, за что от наставников попадало не только вам, но и Раяну. Джуну, как ученику храма, доставались более строгие наказания, хотя виноваты были вы оба. Раян первый увидел, что это ухудшало ваши отношения.

– Точно, точно! – поддержала Риша. – Я до сих пор не могу понять, умный ход был или глупый.

– Что он сделал? – не выдержал Джун.

Раян игнорировал наши взгляды, демонстративно занятый чисткой фруктов от немногочисленных косточек.

– Он объединил вас против себя, – поделилась Риша. – Кажется, он придумал это, глядя, как вас наказали мытьём посуды после ссоры. Аше достались лишь тарелки да пиалы, когда Джуну наказали отмывать глубокие горшки. Наставники приказали закончить всё до ужина, а если не успели бы, то остались бы без него. Джун не выполнил ещё и половины, когда Аша закончила. Ты, – Риша воодушевлённо ткнула в меня, – посмеялась над Джуном, что он не успевал, и всё наказание едва не переросло в новую ссору. Раян это увидел и предупредил, что ты тоже будешь лишена ужина, если Джун не успеет. Тебе ничего не оставалось, кроме как помочь. Раян повторил этот подход ещё несколько раз, и в итоге вы оба направили своё недовольство на него. Объединившись, вы сплотились и стали ближе, чем раньше.

Мы с Джуном переглянулись, удивление на его лице отражало мою собственную реакцию. Похоже, он тоже этого не помнил. Мы были слишком маленькими.

– Всё отлично работало, – заметил Раян.

– Почти отлично, – иронично поправил Шин. – Твои малыши стали воспринимать еду как награду и быстро научились клянчить.

– Да не было такого, – воспротивился Джун. Его лицо гуще, чем обычно, покрылось румянцем из-за выпитого.

– Ещё как было! – поддержала Риша. – А ты был прожорливый и крутился вокруг Раяна, признаваясь в любви даже чаще, чем малышка Аша.

Старшие вновь захохотали, наперебой вспоминая самые смущающие нас с Джуном сцены. Через пару позорных минут они наконец угомонились. Минсу со стоном вытянулся, разминая позвоночник.

– Я устал. Заботливый Раян вызывает у меня тошноту. Я уйду первым, – с язвительной улыбкой заявил Шин.

– Проваливай, – равнодушно послал его Раян, облизав пальцы от сока кумквата.

Сэён и Минсу кинули несколько насмешливых фраз, и все потихоньку принялись собираться на выход. Я поднялась на ноги и покачнулась, ощутив, как выпитое вино с макколли ударило в голову. Пока я сидела, всё было отлично, сладкие напитки лишь веселили, но теперь меня настигло настоящее воздействие алкоголя. Наён пошатывалась сильнее, поэтому Джун аккуратно поддержал нас обеих.

– Вы двое, задержитесь, – приказала мне и Джуну Риша, когда мы вышли на узкую веранду вслед за остальными.

Снаружи стемнело, все ученики и мастера разошлись по своим комнатам. Старшим не требовались масляные лампы, они спокойно надели обувь, попрощались с нами и отправились в разные стороны, прекрасно зная дорогу к своим павильонам.

Риша хотела поговорить со мной и Джуном, но Наён вряд ли смогла бы в одиночку в темноте добраться до своей комнаты, к тому же она цеплялась за мою руку, не желая уходить одна. Мы с ней присели на веранду. Риша и Раян расположились рядом, принеся остатки фруктов и сливового вина. Джун надел обувь и остался стоять за пределами дома, опираясь на свою алебарду, которую ранее оставил у входа.

– Посидите на свежем воздухе немного. Боюсь отправлять вас сразу по комнатам. Вроде выпили меньше остальных, а вас уже шатает, – объяснила Риша и шумно вдохнула прохладный ночной воздух.

Мелкий дождь закончился, оставив после себя ощущение влажности. Я бросила взгляд на далёкий город, раскинувшийся внизу. В темноте тяжело было что-либо разглядеть, но множество ночных факелов сверкало оранжевыми точками. Ночь выдалась тихая, ветер шуршал кленовыми листьями, да изредка раздавался мягкий перезвон бронзовых колокольчиков.

– Совсем немного, и мы снова заживём все вместе, – с улыбкой напомнила Риша и плечом привалилась к спине Раяна.

Хранитель никак не отреагировал, не смутился и не обрадовался, лишь слегка наклонился вперёд под весом подруги. В отличие от нас, он сидел на краю веранды, обувь уже надел и был готов встать, если надо. Его сосредоточенный взгляд был направлен на меня и Наён, я потёрла щёку, чувствуя, что лицо немного горит от выпитого. Госпожа же вовсе закрыла глаза и задремала на моём плече.

– Да, полгода, и мы вернёмся сюда. Тебе не о чем будет переживать, Аша. Я защитил тебя там, буду продолжать защищать и дальше. – Джун расплылся в улыбке, которая показалась мне до неприличия очаровательной.

Я не нашлась с ответом, неожиданно растеряв все мысли и нужные слова. Джун убрал упавшие на лоб волосы назад, а я никак не могла оторвать от него глаз. Оцепенение спало, когда Раян непринуждённым движением ноги выбил алебарду, и опершийся на оружие Джун чуть не свалился лицом на песок.

– Ты никого не сможешь защитить, если и дальше будешь так мало тренироваться. Смени оружие на меч или вылетишь из храма.

– Никого не выгоняют из храма, – обиженно возразил Джун, обняв свою алебарду.

– Ты станешь первым, – холодно предупредил Раян.

– Ты хотела о чём-то поговорить? – уточнила я у Риши, пресекая возможный спор.

– Да, – неловко протянула она, будто уже передумала. Затем сделала большой глоток вина прямо из бутылки и передала его Раяну. Старшая обвела меня и Джуна внимательным взглядом, прежде чем озвучить причину своей тревоги: – Вы двое должны быть сдержаннее.

Мы с Джуном переглянулись, ища подсказки друг у друга, и не найдя, опять повернулись к Рише.

– В смысле? – переспросил Джун.

– В смысле, что если ты, глупец, сделаешь ей ребёнка, то в храме вы жить не сможете, – ровным тоном, но с неприличной откровенностью ответил Раян Джуну. Риша несколько раз согласно кивнула. – Ашарин не ученица храма, я не смогу разрешить ей остаться, если…

– Какой ребёнок? – перебил Джун, и мы с непониманием уставились на старших.

Хранитель разочарованно зашипел и потёр переносицу.

– У нас в храме есть ребёнок? – вновь уточнил Джун, когда Раян ничего не ответил.

– Может, до вас не дошло, но как минимум половина учеников всё поняли и сплетничают, – успокаивающим, но твёрдым тоном пояснила Риша, а Раян кивал в такт её словам, сжав губы в линию. – Хотя вы и не оставили никакой загадки, вечно ходите как приклеенные, прикасаетесь друг к другу, держитесь за руки. Благо вы хорошо скрываетесь, и никто не застукал вас за делом, но ради дракона, скажите, что Аша пьёт настойку, чтобы не зачать дитя, иначе у тебя, Джун, будут неприятности. Её дедушка тебе голову оторвёт. Мы всё понимаем, вы молоды, эмоции берут верх, но нужно быть аккуратными.

С каждым словом до нас с Джуном постепенно доходил смысл сказанного. Лицо друга побледнело и вытянулось, а потом он стал пунцовым, но я была уверена, что выгляжу не лучше. Джун, как рыба, открывал и закрывал рот, не в силах выдавить и звука. Я же оцепенела, надеясь провалиться сквозь землю. Глаза Раяна округлились, когда я выхватила из его пальцев бутылку с остатками вина и сделала несколько больших глотков.

– Малышка Аша, должна предупредить, что мешать ту настойку с алкоголем не стоит, поэтому если вы собрались заняться… – строго и по новой завела нравоучения Риши, но я резко её оборвала взмахом руки, пока Джун по-прежнему отходил от смущающих откровений.

– Мы с Джуном не встречаемся, – призналась я, обретя способность говорить.

Риша и Раян умолкли, но смотрели на меня с сомнением.

– И тем более мы не спим вместе! Я даже не целовалась ни с кем! – возмутилась я, раскрыв правду.

Старшие переглянулись. Я шумно и с заметным раздражением опустила пустую бутылку на веранду, отчего Раян и Риша одновременно дёрнулись.

– Джун – мой друг, – отчеканила я, а тот закивал, оскорблённый услышанными обвинениями. – А сами-то?! – напала я в ответ, вновь взмахнув бутылкой так, что старшие немного отстранились, словно их действительно испугал мой выговор.

– Обнимаетесь, прикасаетесь друг к другу, были, считай, наедине три года! Думаете, не видно? – фыркнув, добавила я.

– Если про нас половина учеников сплетничают, то на ваш счёт даже наставники уверены! – поддержал меня Джун, не позволяя старшим уйти от ответа.

– Мы с Ришей не встречаемся, – сдавленно признался Раян. – Мы просто сблизились, проведя вместе много времени.

– И мы с Джуном тоже! – чуть мягче, но всё равно порывисто напомнила я.

– Прости нас, малышка Аша. Мы беспокоились. – Риша аккуратно разжала мои напряжённые пальцы на горлышке бутылки и забрала импровизированное оружие. – Извини, Джун. Наши выводы были слишком поспешными.

– Даже если бы мы встречались, – недовольно ответил Джун. – Не вам двоим высказывать нам подобные замечания и ставить в неловкое положение. Вы забыли, как и где мы с Ашей живём? А меня вы за кого принимаете?! Думаете, я позволил бы себе такое пренебрежительное отношение к Аше?!

– Правда, Джун, прости. – Риша надела обувь, подошла к Джуну и принялась гладить его по плечу, пока тот бросил разочарованный взгляд на Раяна. – Не злись. Вы так изменились за три года и разбиваете нам с Раяном сердце оттого, как быстро растёте. Это что, мышцы?! – с игривым восторгом попыталась заговорить зубы Джуну Риша, бесстыдно щупая его плечо сквозь ткань.

Тот не менее демонстративно вырвал руку, но Риша не отступила и принялась трогать торс Джуна, прощупывая пресс. Раян усмехнулся, когда младший залился краской и с трудом остановил Ришу.

– Раз ты вырос таким сильным, то помоги отнести Наён к ней в комнату, а Раян отведёт Ашу, – обвив руку Джуна, сладким тоном попросила старшая, а я из последних сил сдержалась, чтобы не рассмеяться при виде его растерянного лица. Против Риши ни у кого не было и единого шанса. – Пожалуйста. Госпожа уже спит.

Голос старшей был ласковым и молящим, она хлопала длинными ресницами, заглядывая Джуну в лицо.

– Ладно, – сдался тот и передал свою алебарду Рише, а я помогла взвалить спящую Наён ему на спину.

Риша смущённо улыбнулась мне и ощутимо пнула Раяна по ботинку.

– Извинись, – потребовала она напоследок.

– Увидимся завтра, Аша. И не прощай их так быстро, пусть помучаются, – тихо прошептал мне на ухо Джун, а потом поцеловал в щёку, явно с намерением досадить Раяну.

Они втроём начали удаляться, но Риша ещё несколько раз обернулась, выразительно глядя на хранителя. В ответ Раян демонстративно её игнорировал. Тихие шаги и повторяющиеся по кругу оправдания и извинения Риши перед Джуном стихли где-то в темноте.

Оставшись вдвоём, мы молчали. Раян тяжко вздохнул, запустил пальцы в длинные волосы и нервно поскрёб кожу головы. Я отрешённо наблюдала, как хранитель потянулся за остатками кумквата на блюде, которое Риша вынесла на веранду. Разорвал фрукт и вытащил мелкие косточки.

– Прости, Ашарин. Я должен был высказаться мягче.

Я ничего не ответила, движения его пальцев отвлекали. Заметив мой взгляд, Раян, как ранее с Джуном, бесцеремонно затолкал фрукт мне в рот. Я перестала дышать, ощутив его пальцы на своих губах, но Раян не придал этому значения, поднёс эти же пальцы к своему рту, слизал оставшийся сок и взялся за следующий фрукт.

Я не могла унять сердцебиение, странная тревога окутала сознание, но из-за выпитого алкоголя она была притупленной, как и все мои мысли. Я немного отстранилась, надеясь, что падающая тень от опорной балки скроет румянец.

– Хорошо, – с преувеличенным безразличием ответила я, – я прощу тебя, если мы больше не будем об этом говорить.

Он охотно кивнул, а я поднялась с колен, намереваясь надеть обувь и пойти к себе. Алкоголь вновь ударил в голову, и я схватилась за подпорку, чтобы удержать равновесие. Заметив мою неуклюжесть, Раян встал и присел на корточки, повернувшись ко мне спиной.

– Залезай. Я понесу тебя.

Я почти отказалась, но внезапно накрывшее воспоминание лишило меня дара речи. Оно оглушило своей небывалой яркостью, и я сильнее сдавила пальцами дерево. Ощутив заминку, Раян обернулся с немым вопросом.

– Это ты нёс меня тогда, – едва слышно пробормотала я. – От границы храма по лестнице к главному павильону. Дедушка привёз меня отравленную верхом на коне, а дальше нёс ты.

Раян резко выпрямился, от былого отрешённого выражения лица не осталось и следа. Он не сразу справился с эмоциями, они сменялись слишком быстро, и я разобрала лишь последнее – недовольство. Раян упрямо сжал губы в тонкую линию, словно я сказала что-то неприятное. Он стремительно отвернулся, ища утерянное душевное равновесие в ночном мраке.

– Меня стошнило прямо тебе на плечо, – не подумав, я озвучила яркие воспоминания.

Раньше я об этом не помнила, но теперь мне стало стыдно.

– Тебя тошнило кровью от яда, – сухо поправил Раян, не поворачиваясь ко мне.

В тот день дедушка наплевал на все правила: забрал меня и довёз на лошади до границ храма. Там нас встретил Раян, он нёс меня на себе, потому что въезжать верхом на священную землю запрещено. Я не помнила о тех жутких днях ничего, кроме боли, жара и постоянного запаха собственной крови и смерти. Но сейчас я отчётливо припомнила момент, когда увидела ужас на лице Раяна, страх в глазах дедушки и перепуганного Джуна.

Всё раздражение и обиды за высказанные нам с Джуном обвинения исчезли при взгляде на напряжённую спину Раяна. Тот момент его либо напугал, либо разозлил настолько, что спустя годы он всё ещё не может скрыть чувства, хотя я не знала никого, кто справлялся бы с эмоциями лучше, чем Раян.

– Дедушка не мог выходить меня один. Ты сменял его в первые дни? – Я задала вопрос, припоминая, что видела возле себя их обоих в самые тяжёлые первые четыре дня.

– Сменял, – тихо согласился Раян.

– Прости.

– Я же сказал, Ашарин, что тебя стошнило кровью, а не…

– Прости, что не помнила, – перебила я.

Раян обернулся и более не стал встревать. Напряжение его отпустило, плечи немного поникли, а на лице отразилась смиренная усталость. Впервые на моей памяти Раян показался мне немного потерянным, отчего я неловко улыбнулась.

– Прости, что не помню, как часто ты проводил время со мной и сколько неудобств я тебе доставила.

Раян промолчал. Я выпрямилась, уже увереннее держа равновесие, а веселье от вина почти исчезло. Я отошла по веранде на пару шагов, поправила платье, пытаясь придать себе опрятный вид. Раян следил за мной с немым вопросом в глазах.

– Ты позволил нам с Джуном обнять тебя. Так дай мне хоть раз подобающе поприветствовать тебя как хранителя, – с улыбкой попросила я.

Раян дёрнулся, явно намереваясь подойти ближе, но замер, когда я аккуратно опустилась на колени. Сложила ладони одну на другую перед собой и склонилась низко, пока лоб не коснулся рук. Поклонилась, так же как и Священному Клёну ранее, ведь если в дереве покоится тело дракона, то в Раяне – его душа.

Я замерла в одном положении на должные секунды и только после вновь выпрямилась. Я смутилась, встретив излишне серьёзный взгляд Раяна. Его губы сжались, словно он сдерживал рвущиеся наружу слова, и заставил себя коротко кивнуть.