ГЛАВА 7 · Ментальный друг

Хаотичные блики перед глазами собрались в картинку так резко, что даже голова закружилась. Стой я на ногах, то непременно упала бы.

— Ничего не бойся, — успокаивающе шептал он. Держал меня на руках столь бережно, словно драгоценнейшую ношу.

Он был красив. Темноволосый, загорелый. Во внимательных темно-зеленых глазах открыто читалась нежность с примесью тревоги и чувством вины. Видимо, он за кого-то очень волновался сейчас.

В незнакомой комнате кроме нас никого не наблюдалось. Чуть задержав взгляд на ворохе старых свитков на стеллаже вдоль стены, я снова посмотрела на него.

— Извини за невежливый вопрос, но ты кто? — Я виновато улыбнулась. — И почему держишь меня на руках? И где мы вообще находимся?

И тут же едва не задохнулась от резкого осознания. Пустота… Все, что было раньше, куда-то делось из моей головы… Я даже имени своего не знала! Вообще ничего о себе!

— Ничего не бойся, — повторил он. И столько уверенности сквозило в его голосе, что даже мой панический ужас чуть отступил.

— Но я… я…

— Ты ничего не помнишь, чудо мое, я знаю. — Он ласково коснулся губами моего виска. — Но поверь, все не так страшно, как сейчас кажется.

Полыхнул мягкий свет, и мы оказались уже в другой комнате. Но мне было не до чудес перемещений.

Он осторожно положил меня на круглую кровать в центре спальни, сам сел рядом. Серебристая ткань балдахина словно отгородила нас от всего остального мира. Если честно, я вообще была готова вдобавок спрятаться под ворох подушек и одеял. Вот только вряд ли бы это стало преградой для окружающей неизвестности и собственного страха. А еще хотелось вцепиться мертвой хваткой в темноволосого незнакомца и ни за какие коврижки не отпускать. Он казался единственной гарантией моей безопасности, защитой от всего и всех. Но я сдержала панический порыв, в качестве компенсации стиснув подвернувшуюся под руку подушку.

— Память непременно к тебе вернется, это лишь временное последствие одного неудачного магического ритуала, ничего страшного. А пока будем знакомиться заново, — он по-прежнему не сводил с меня глаз. — Тебя зовут Карина.

— Карина? — Я крепко задумалась. Да, имя было до боли знакомым, но кажется не совсем верным…

— Кариан, — произнеслось само собой. — Точно Кариан. Так меня зовут. Или все же?.. — я перевела растерянный взгляд на него.

— Все же Карина, — он улыбнулся и продолжил: — Ты из другого мира, но теперь живешь здесь, в Орбагане. Мое имя Эридан. Я верховный калиф Орбагана. И твой муж.

Видимо, изумление красноречиво отразилось на моем лице, он засмеялся:

— Звучит настолько невероятно? — Взгляд оставался очень серьезным.

— Нет, звучит очень даже вероятно, — я запнулась, пытаясь подобрать нужные слова. — Я чувствую, что ты не чужой для меня человек… А мы давно женаты?

— Целых пять дней, — с демонстративной важностью произнес Эридан.

Я не удержалась от улыбки. Все-таки рядом с ним было очень спокойно. И собственное беспамятство уже даже начало казаться мне забавным. Правда, из дальнейшего рассказа о моем прошлом выяснилось, что мне и помнить-то особо нечего. Ни семьи, ни друзей… Никого дорогого, кроме Эридана.

— Неужели совсем-совсем никого нет?

— Может, и есть, но ты не успела рассказать. — Он покачал головой. — Видишь ли, наша женитьба получилась немного… спонтанной, мы просто толком не успели пока друг друга узнать.

— Как это так? — Я совсем запуталась. — Мы поженились, будучи едва знакомы?

— Знаешь, когда бушуют чувства, как-то не до копания в прошлом. — Эридан наклонился к моему лицу. Но за мгновение до поцелуя я приложила палец к его губам и виновато пробормотала:

— Не обижайся, пожалуйста, но я ведь тебя сейчас вообще как будто в первый раз вижу. Да и раз мы женаты, то должны… — я запнулась, смутившись, — а я ведь тебя совсем не помню и…

— Ты не хочешь близости со мной?

Учитывая его тон, ему это показалось как минимум странным.

— Я пока сама не знаю, чего я хочу, а чего нет. — Я вздохнула. — Пожалуйста, Эридан, дай мне время.

— Хорошо, — он явно не пришел от этого в восторг, — я не буду тебя торопить.

Я не знала, кто такая Золушка, но почему-то именно это имя вспомнилось, когда Эридан рассказывал историю нашего знакомства. В общем получалось, что правитель империи женился на простой служанке. Наверное, он и вправду так меня любил, раз пошел против обычаев своей страны. Своих же чувств к нему я пока понять не могла. Даже мелькнула испуганная мысль: а вдруг я на самом деле меркантильная лицемерка, которая задурила Эридану голову, лишь бы женить на себе? Не удержавшись, я даже эту версию в ужасе озвучила. А он лишь рассмеялся.

— Карина, ты любишь меня. Любишь. И не сомневайся в этом ни мгновения.

— Не сомневаюсь. Пусть я ничего не помню, но я тебе верю.

Он отвел взгляд и некоторое время молчал. Я тут же почувствовала себя виноватой.

— Извини. — Я робко коснулась пальцами его ладони.

— За что?

— Ну за то, что так получилось. Мне-то что, в голове пусто. А тебе наверняка тяжело. Мало приятного в том, что любимый человек тебя не помнит…

— Ты ни в чем не виновата, — резко перебил Эридан и тут же смягчился: — Чудо мое, поверь, тебе не за что извиняться.

Остаток вечера мы играли в «познавательную страничку», то есть я его терроризировала вопросами, а он терпеливо на них отвечал. Я много расспрашивала об Орбагане. Очень напрягало, что вообще местных обычаев не помню. Пусть я себя пока еще толком не знала, но уже смутно догадывалась, что вполне могу как-нибудь накосячить. При этом выяснился еще небольшой нюанс: калиф не имел права жениться на чужеземке, поэтому мое происхождение упорно замалчивалось, и многочисленной своре любопытствующих оставалось лишь теряться в догадках, кого же Эридан выбрал себе в жены. Я спросила у него, что будет, если узнают, что я не из Орбагана. Он ответил, что он сам себе закон и отказываться от меня из-за всяких предрассудков он не намерен.

Опустившаяся ночь окутала комнату полумраком. Я так боялась остаться одна, но не решалась попросить Эридана не уходить. К счастью, он понял все без слов. Его присутствие казалось нерушимой защитой от любой напасти. Он обнимал меня, ласково гладил по волосам и молчал. Может, его просто утомила лавина моих вопросов. А может, просто было над чем поразмыслить в тишине.

Уже на грани дремоты я прошептала:

— Эридан, а ты и вправду меня любишь?

— Ты сомневаешься? — Он приподнялся на локте и, даже несмотря на царящий полумрак, в его взгляде отчетливо читалось удивление.

— Не то чтобы сомневаюсь… Просто не понимаю. Ведь ты весь такой… такой… в общем, идеальный… — сонно пробормотала я в ответ. — А я, уже смутно догадываюсь, от совершенства крайне далека…

Эридан усмехнулся.

— Не переживай, чудо мое, теперь ты изменишься.

— Ага, а на то, что ты идеален, тебе возразить нечего? — не удержалась я.

— Ну или не изменишься. — Он засмеялся.

Ласково коснулся губами моей щеки и прошептал:

— Главное, что ты принадлежишь мне. А все остальное — неважные мелочи…

На следующий день ближе к полудню я принимала гостей. Не знала, как правильно называют жен братьев мужа, они же друг друга звали сестрами. Мне так и хотелось добавить «по несчастью». Начала догадываться, что я ехидная.

Из моей спальни вело две двери. Одна — смежная с комнатой Эридана. Вторая же выводила в небольшой коридорчик. Оттуда можно было попасть в личную купальню, ведущую в лабиринты дворца лестницу и небольшую гостиную, где я и встречала новоприобретенных родственниц.

Учитывая, что я с ними вроде как и раньше была знакома, особо я не опасалась. Но такой реакции, конечно, не ждала. С радостными восклицаниями они кинулись меня обнимать. Потом служанки принесли нам чаю и сладостей. Мы сидели за круглым столом и весело болтали.

Все трое оказались просто дивной красоты, я на их фоне даже сначала почувствовала себя серой посредственностью, но потом как-то расслабилась и забыла об этом. Причем к Харитине сразу почувствовала искреннюю дружескую привязанность.

— Как? — удивилась я, узнав, что она замужем за старшим братом Эридана. — Разве Эридан не старший? Почему тогда он — верховный калиф? Разве престол не переходит по старшинству?

— Все верно, — кивнула Ивлет. — Престол должен был унаследовать Мадхит, но Клинок Истины выбрал Эридана.

— Клинок Истины? — не поняла я.

Они были в курсе, что у меня бардак с воспоминаниями, поэтому моим вопросам не удивлялись.

— Клинок Истины, — пояснила Сафира, — это главное сокровище Орбагана, очень древний артефакт. Своеобразный символ верховной власти. Мадхиту в руки он не дался и никому другому из братьев, кроме Эридана. Потому он и стал верховным калифом.

Странно, но Харитину явно эта тема напрягала. Девушка мгновенно помрачнела, словно у нее резко испортилось настроение. Видимо, поэтому она поспешила перевести разговор в другое русло.

— Карина, ты ведь ничего не помнишь о наших обычаях, а это очень важно.

— Думаю, у бедняжки и так голова кругом, чтобы еще всеми этими тонкостями нагружать, — вмешалась Ивлет.

Я тут же солидарно закивала.

— Просто запомни главное, — Сафира смотрела на меня очень серьезно, — муж — это твой повелитель. Ты во всем должна его слушаться. Притом ни в коем случае нельзя первой заговаривать с мужчинами. Да даже поднимать на них взгляд считается провинностью.

Вот не зря мне эти обычаи заранее не нравились!

— А что будет, если я ослушаюсь Эридана? — поинтересовалась я, смутно подозревая, что такое очень даже вероятно.

— Тогда он тебя накажет, — обрадовала Харитина.

— Как? — полюбопытствовала я.

— Как сочтет нужным. Чем сильнее твой проступок, тем суровее наказание, — Ивлет покачала головой.

— Что-то мне как-то все меньше и меньше нравится быть замужем… — Я поежилась.

— Разве это может не нравиться? — Сафира засмеялась.

— Может, — уверила ее я. — Вы вот сами счастливы?

Девушки переглянулись между собой.

— Понимаешь, Карина, — пояснила Ивлет, — наша главная задача, чтобы наши мужья были счастливы. В этом наше предназначение. В этом предназначение всех женщин.

В ту же секунду я поняла, что вдобавок ко всему я еще и эгоистка. Потому что возмущенно заскребшееся внутри чувство иначе, чем эгоизм, назвать было нельзя.

— Ну допустим, — выдавила я, — ну а все-таки, вы счастливы?

Внятно ответить на этот вопрос они мне так и не смогли, и я забросила это гиблое дело.

Эридан вернулся только с наступлением темноты. Видимо, кроме обсуждения неких вопросов с приезжавшими братьями, у него еще имелись важные дела. Я, конечно, понимала, что правителю огромной империи некогда бездельничать, да только мне-то от этого легче не становилось. Так и хотелось признаться, что весь день чувствовала себя брошенной, беззащитной и отчаянно одинокой.

— Не скучала без меня? — улыбнулся он, входя в мою комнату.

— Нет, что ты, потихоньку познавала мир. — Я не стала вдаваться в подробности. Ну сказала бы я, как мне было без него тоскливо и страшно, а толку? Причем на грани сознания упорно скреблась мрачная мысль, что Эридан и так прекрасно это понимает. И вообще, как будто его мое состояние очень даже устраивает.

— А я скучал, — подойдя ближе, он ласково взял в ладони мое лицо и хотел поцеловать, но я отстранилась. Вряд ли моя виноватая улыбка компенсировала неприятное впечатление, но Эридан виду не подал.

— У меня для тебя подарок.

— Да? — оживилась я. — А какой?

Он загадочно улыбнулся.

— Пойдем, сама все увидишь.

Мы пришли на открытую площадку одной из башен. Причем последние ступеньки я преодолевала вслепую. Моему честнейшему: «Да не буду я подглядывать, правда-правда!» Эридан не поверил, так что закрывал мне глаза ладонями.

У меня не было ни малейшего предположения, каким будет его подарок, потому все что угодно стало бы неожиданностью. Но в итоге я даже обомлела от изумления. Замерла на месте, растерянно моргая и силясь озвучить ошарашенное: «А что это?»

Буквально в полуметре над каменным полом открытой площадки парил цветочный бутон. Причем я смутно догадывалась, что на самом деле к цветам он не имеет никакого отношения. Огромный, высотой примерно в человеческий рост, с безмятежно сложенными белоснежными лепестками. Пусть я их не касалась, но заранее была уверена, что на ощупь они нежнее любого шелка. Золотистые прожилки пульсировали сполохами по их поверхности, создавая иллюзию движения. Казалось, бутон живет будто бы неземной жизнью, то становясь полупрозрачным, то вновь вполне материальным.

На мое немое изумление Эридан пояснил:

— Это грифон.

— Э-э-э… грифон? — Я обомлела еще больше. — Вообще-то я считала, что они выглядят малость иначе.

Он засмеялся.

— Чудо мое, так он ведь еще не появился на свет. Это будет твой грифон.

— Мой? — я подошла ближе и робко коснулась белоснежной поверхности. В то же мгновение золотистые сполохи обрисовали мою ладонь и запульсировали в разные стороны, словно круги на воде. Я испуганно отпрянула, но Эридан придержал меня за плечи.

— Не бойся, так и должно быть.

— А когда он появится?

— Со дня на день. Пойдем.

— Уже? — Я не смогла скрыть разочарования.

— А ты собралась стоять здесь и ждать? — Эридан снова засмеялся и уже серьезно добавил: — Карин, ты обязательно почувствуешь, когда твой грифон воплотится. Все-таки он не совсем обычный.

Вопреки моим ожиданиям в покои мы не вернулись. Эридан привел меня на небольшой балкончик. Я подошла к изящным перилам и осторожно заглянула вниз. Очень хотелось получше разглядеть озеро, причудливо отражающее святящиеся в ночи разноцветные водопады, но голова тут же закружилась от высоты. Перевела взгляд на раскинувшийся до горизонта лес. Несмотря на темноту, отчетливо виднелась медленно накатывающая волна ветра. Верхушки деревьев чуть сгибались под ее натиском, и казалось, что передо мной самое настоящее темно-зеленое море.

— Эридан, там какой-то странный ветер, — растерянно пробормотала я.

Он ничего не ответил. Прямо из воздуха в его руках материализовался меч со светящейся вязью рун на клинке. Едва касаясь каменной кладки, Эридан быстро провел острием черту. Меч тут же снова исчез. И будто бы невидимая стена взмыла вверх, словно ограждая нас от мира вне дворца. Пусть я и не понимала происходящего, но ясно это чувствовала. Само собой в мыслях всплыло «словно заградительный круг при опасности», но вряд ли Эридан чего-то боялся. Он смотрел на приближающуюся волну ветра, и тайком наблюдающей за ним мне даже на мгновение показалось, что в его темно-зеленых глазах мелькнуло откровенное торжество.

Не успела я толком над этим поразмыслить, как он подошел ко мне. И в тот момент, когда ветер докатился до балкона, Эридан меня поцеловал. Первым порывом было отстраниться, но я не стала. Пусть, на мой взгляд, стоило сначала дождаться возвращения воспоминаний, но ведь и Эридана тоже можно было понять. Тем более вызванные поцелуем чувства оказались очень знакомы. Но одно не давало мне покоя — кажущаяся театральность происходящего. Будто бы Эридан этим поцелуем хотел что-то кому-то продемонстрировать. Я гнала от себя столь абсурдные мысли, но они все равно безнадежно испортили вроде как романтический момент.

— Пойдем, уже очень поздно, — явно нехотя он отстранился.

Я кивнула. Напоследок оглянулась на лес. Деревья замерли сонными исполинами, и ни намека на тот странный, словно бы что-то ищущий ветер.

Ночью мне не спалось. Сама не могла понять, отчего беспокоилась. Все смешалось в голове в сумбурную кашу мыслей и никак не желало укладываться в логичную картину мира. Я даже раза три порывалась пойти в спальню к Эридану. Но так и не смогла сформулировать нормального вопроса. А всю глобальность «Что тут не так?» вряд ли бы он понял.

Когда ворочаться без сна окончательно надоело, я встала с кровати, закуталась в накидку поверх сорочки и побрела в недра дворца. Определенной цели у меня не было, просто неспешно бродила по роскошным залам, лестницам и коридорам, старательно избегая встречи с редкими стражниками и прислугой. Даже в ночном полумраке убранство не уставало поражать. Я чувствовала себя мелкой букашкой, случайно угодившей в шкатулку с драгоценностями. И даже страшно стало. Просто потому, что я в окружающую роскошь совсем не вписывалась. И ладно бы с обстановкой, но я самой себе не соответствовала.

Остановившись в небольшом зале возле массивного зеркала, я внимательно вгляделась в сумрачное отражение незнакомки. Бледная, с непонятного цвета волосами и унылым лицом я меньше всего походила на жену правителя огромной империи. Причем дело было даже не во внешности. Я просто не ощущала себя той, кем я вроде как являлась. Может, это просто-напросто сказалось отсутствие воспоминаний. А может, и вправду мое прошлое таило что-то такое, о чем Эридан почему-то умолчал.

Лабиринт дворцовых переходов сам собой меня привел на знакомую винтовую лестницу. Не удержавшись от соблазна, я решила еще раз подняться на открытую площадку башни и посмотреть на тот дивный цветок. Быстро взбежала по ступенькам и замерла в изумлении. Бутон больше не светился, словно растерял всю ту таинственную силу, которая создавала иллюзию его жизни. Повинуясь наитию, я подошла к нему и коснулась прохладной и теперь чуть шороховатой поверхности. В тот же миг лепестки осыпались мелкой серебристой пылью, открывая взору белоснежного грифона.

Эридан предупреждал, что они сразу рождаются взрослыми, но такого я совсем не ожидала — в устремленном на меня взгляде черных глаз отчетливо скользила мудрость не то что поколений, а чуть ли не тысячелетий.

— Наверное, сейчас нужно что-то сказать… а я даже не знаю, что… — Мне почему-то очень хотелось плакать. И от робкой радости, и от ноющей тоски — совершенно беспричинных, но тем не менее сильных.

— Имя, — прозвучало в моей голове. — Дай мне имя.

И хотя грифон не открывал клюв, я не сомневалась, что сказанное принадлежит ему.

— Авенсис, — придумалось мгновенно. И хотя я не имела ни малейшего понятия, что оно значит, почему-то именно это имя казалось наиболее подходящим.

Грифон расправил крылья. Пара резких взмахов, круг над башней — он словно проверял свою способность летать. Я же не отрывала от него взгляд. Казалось, я никогда не видела создания совершенней. Все-таки было в нем что-то неуловимое, непознаваемое, просто на грани ощущений. Авенсис будто бы не принадлежал этому миру. И единственной нитью, которая привязывала его к материальному бытию, была я.

— Мне пора. — Он опустился на каменную площадку в шаге от меня.

— Но ты… ты вернешься? — Я даже дышать на мгновение перестала, боясь, что больше никогда его не увижу.

— Вернусь. Я с тобой до последнего твоего вздоха. До последнего вздоха Вселенной, — Авенсис чуть наклонился, касаясь лбом моей ладони. Я скользнула пальцами по мягкому белоснежному оперению и закусила губу, чтобы не разреветься. Вот ведь странно, я видела грифона всего-то несколько минут, я совсем его не знала, но он уже был мне родным. Родным настолько, что даже Эридан мне казался не столь близким. Авенсис словно был частью меня самой.

— Тебе стоит лишь меня позвать. И где бы ты ни была, я непременно появлюсь. — Грифон вновь взмыл в воздух и исчез. Словно растворился. Но я чувствовала, что он не перестал существовать, просто оказался где-то очень-очень далеко. Там, где мне никогда не побывать.

А я побрела в свою спальню, сонно шепотом напевая вдруг пришедшее на ум:

Так прошла неделя. Эридан по-прежнему и словно бы специально дозировал свое внимание ко мне. Мы виделись каждый вечер, но не больше часа. Он ссылался на занятость, я делала вид, что верю и все понимаю. Не знаю, чего именно он хотел добиться таким поведением. Но пока это приводило только к тому, что мне очень его не хватало. И, само собой, не обошлось без смутной обиды. Чувствовала себя бестолковой собачонкой, которую зачем-то и, может, даже вполне успешно дрессируют. Но я старалась об этом не думать. Тем более у меня появилась подруга.

Ее звали Менди. Если остальные служанки отличались партизанской молчаливостью, то она всегда была не прочь поговорить. Единственное, что меня немного настораживало, она не снимала накидки, скрывающей ее лицо и волосы. Только глаза невнятного околофиолетового оттенка оставались на виду. Все бы ничего, но они казались мне смутно знакомыми. Сама же Менди говорила, что у нее с рождения шрам на лице, вот она его и прячет. Девушка никогда не приходила вместе с другими слугами, только одна. И так старалась меня уверить в своей дружбе, что я даже насторожилась. Но с другой стороны, чего мне было опасаться? Тем более от такой доброжелательной девушки.

Главное, у меня был Авенсис. Эридан, правда, категорически запретил мне летать одной. И я честно его слушалась. Правда, только в то время, когда он находился во дворце. Стоило же ему отправиться куда-нибудь, о чем мне сообщала Менди, я спешила на крышу, звала своего грифона и мчалась в полет. Не считая коротких встреч с Эриданом, это стало для меня единственной радостью. И если честно, я боялась представить, что такой будет вся моя дальнейшая жизнь. Очень хотелось перемен. Больше свободы, больше внимания Эридана. Да только мое мнение не спрашивалось.

Эридана не было всю ночь. Чем я подло и воспользовалась. Мы с Авенсисом до самого рассвета рассекали облака. Я уже настолько наловчилась, что запросто держалась на грифоне, не боясь упасть. Да даже, если бы и свалилась вдруг, он бы непременно меня спас. В свою спальню я вернулась с первыми лучами солнца довольная, усталая, и через окно, рядом с которым завис Авенсис. Грифон улетел, а я направилась к кровати и замерла на первом же шаге.

Эридан лежал на подушках, скрестив руки за головой, и не сводил с меня мрачного взгляда. Похоже, ждал меня уже давно.

— Кхм, — я выдавила невинную улыбку и идиотский вопрос, — ты уже вернулся?

— Как видишь, — за кажущимся спокойствием его голоса скрывалась целая гамма эмоций. И ни одной хорошей.

— Ты нарушила мой запрет. — Он встал и подошел ко мне.

Я не поднимала на него глаз. Нет, я не чувствовала себя архивиноватой, но и в доказательство собственной правоты привести было нечего. Не вопить же: «А что я, по-твоему, должна теперь всю жизнь сидеть в четырех стенах, смиренно ожидая, когда твоя светлость уделит мне хоть мизер внимания?!»

— Карина. — Он приподнял за подбородок мое лицо, заставляя на себя посмотреть. — Это в первый и последний раз.

— Что именно?

— Я оставляю твое ослушание безнаказанным.

Ну вот и кончилась беззаботная жизнь. Здравствуйте, суровые будни.

— Зачем тогда ты мне дарил грифона, если запрещаешь на нем летать? — не удержалась я. Хотя вроде как полагалась послушно промямлить что-то типа «Да-да, конечно, ты как всегда прав, прости меня, о милосерднейший, я больше так не буду».

— Да пойми ты, я ведь в первую очередь о тебе забочусь! — вспылил он. — Летать одной — очень опасно! Грифоны не всемогущи, ты бы запросто могла упасть и погибнуть! Я запрещаю что-либо не потому, что я — тиран и деспот, как ты наверняка сейчас считаешь, а потому, что для тебя так лучше! — он взял в ладони мое лицо и прошептал: — Я боюсь за тебя, чудо мое, очень боюсь. Ты ведь ничего не помнишь ни о себе, ни об окружающем мире, и оттого вдвойне беззащитна. Я просто не хочу, чтобы с тобой случилось что-нибудь плохое, пойми, пожалуйста.

Чувствуя себя распоследней виноватой гадиной, которая своей безответственностью заставила волноваться такого замечательного человека, я лишь кивнула.

Эридан шумно вздохнул и крепко обнял меня.

— Чудо мое, я люблю тебя больше всего на свете. Больше Орбагана, больше своей жизни… И очень тебя прошу, не вынуждай меня быть жестоким, пусть и во благо.

Я ничего не ответила. Да и вряд ли бы из моих виноватых всхлипов вышло бы что-то информативное. Но Эридан и без всяких слов понял мое состояние.

— Вот и хорошо. — Он ласково коснулся губами моего виска. — Надеюсь, этот вопрос мы разъяснили раз и навсегда. А теперь спать, моя любительница ночных полетов. После полудня я собираюсь к Мадхиту и намерен взять тебя с собой.

Вопреки моим ожиданиям он не ушел, остался со мной.

— Эридан, а все-таки, когда память ко мне вернется? — спросила я, удобно устроившись на кровати и уже засыпая в его объятиях.

— Думаю, уже очень и очень скоро. Поверь, я жду этого с не меньшим нетерпением, что и ты. Видишь ли, ты все вспомнишь только в тот момент, когда осознаешь, что любишь меня. И никак иначе.

— А если вдруг не полюблю? — перепугалась я.

Он засмеялся и обнял меня покрепче.

— Ты уже меня любишь, чудо мое, просто сама еще этого не понимаешь.

Я не стала над этим вопросом задумываться, ведь от самокопаний быстрее чувства все равно не осознаются. Наверное, был необходим какой-то толчок. Оставалось лишь его дождаться.