Глава 1

Под нестройный вой детей, убавляю громкость динамика магнитолы и принимаю входящий вызов.

— Диан, ну ты скоро? Договаривались же ровно на двенадцать!

Голос друга звучит не то чтобы слишком сердито, а скорее раздраженно. Я снова заставляю его ждать. Снова подставляю.

— Мы уже подъезжаем, Дим. Надеюсь там места на парковке есть?

— Какие места, блин? Час пик! Ладно, есть одно, — в динамике раздается шуршание офисного жалюзи по стеклу. — Так что я бы на твоем месте поторопился.

— Да тороплюсь я, тороплюсь, Димка, — бормочу в трубку и посильнее вдавливаю педаль газа в пол.

— Димка-корзинка, — тут же пропевает Мирон.

— Димка-мандаринка, — подхватывает Милана.

— Цыц! — шиплю на них, понимая, что еще не отключилась и друг слышит все их дразнилки.

Двойняшки быстро переключаются с персоны Димы и салон моей старенькой машины заполняется пением цикад, которые наперебой “цыкают” друг на друга.

В любой другой момент Дима бы тоже подключился и выдал как минимум по пять рифм к их именам, но сегодня он не в настроении. Я его подвела.

Правда, сама не знаю как. Он отказался что-либо объяснять и срочно вызвал меня в святую-святых — офис их компании. Хотела бы я сказать “нашей”, но официально я для них никто. Даже фрилансером не числюсь, потому что все задания друг подкидывает мне тайно. Так уж получилось, что у меня “волчий билет” в мир маркетинга. Не потому что непригодна, нет.

А потому что о том, чтобы я никогда не смогла работать по специальности позаботился Волков Игорь Анатольевич. Мой бывший босс. Тот, кто почти шесть лет назад разрушил не только мою карьеру, но и жизнь.

Бросаю взгляд в зеркало заднего вида, в котором мои двойняшки до сих пор издают какие-то странные звуки и мысленно поправляю себя. Нет, жизнь он мою конечно не разрушил, но… скажем так, скорректировал прилично. Не такую картину будущего я рисовала, когда он же на собеседовании спрашивал меня: кем вы видите себя через пять лет?

Но я естественно ни о чем не желаю. Даже наедине с собой, когда никто не может меня ни услышать, ни даже прочитать мои мысли, я ни разу не пожалела о своем решении. Хотя видит бог, оно далось мне нелегко, как впрочем и последующие за ним пять лет.

Проблеск свободного места на парковке заставляет мне вынырнуть из собственных мыслей и я резко выворачиваю руль вправо. Оно крохотное. Был бы у меня внедорожник, я бы ни за что туда не влезла, но на своей малышке Оке я встану идеаль…

— Упс, — все втроем произносим одновременно.

И если я испуганно, то мои дети — с каким-то восторгом.

Они частенько делают такой “бабах” сталкивая свои игрушечные машинки и неудивительно, что и в реальной жизни это их повеселило. А вот мне совсем не смешно.

Удар был совсем небольшим, я даже не уверена, что на этом танке останется царапина, но сирена сигнализации воет так, будто я ему пол бампера снесла.

Бросаю отчаянный взгляд на часы и понимаю, что теперь уж точно опоздала. Сбежать не объяснившись мне не позволит совесть, даже если ущерба там нет.

Ну или практически нет… Сдав назад, я замечаю небольшую тоненькую царапину на пострадавшем внедорожнике и мои переживания по поводу опоздания на встречу с Димой отходят на второй план.

— Нет, нет, нет, — вырывается у меня шепотом. Хочется как в детстве закрыть глаза и дать возможность взрослым решить за тебя проблемы. Но судя по двум веселым пассажирам в детских креслах сзади, взрослая уже я. И решать проблемы придется мне. Справедливо, так-то. Особенно если учесть, что я их и создала.

Даже если выяснится, что Дима вызвал меня в офис не для того, чтобы сделать выговор, а чтобы похвалить и дать новый огромный заказ, я вряд ли сумею оплатить полировку не расставшись со своей почкой.

Вот же понакупают всяких заморских машин! Стояли бы здесь Жигули, ничего бы с ними не случилось! А тут — только чихнул рядом и все!

Выхожу из машины и еще раз оглядываю царапину. Тоненькая. Едва заметная.

Но на черном ослепительно-блестящем металле иномарки она смотрится довольно уродливо.

Выпускаю детей из машины и морально готовлюсь ко встрече с хозяином. Первые секунды паники прошли и я вспоминаю, что нахожусь не в дешевом телесериале, а в реальной жизни. В той самой, в которой у меня есть страховка. И пусть от гнева хозяина она меня не спасет, почку продавать точно не придется. Оформим все по-быстрому и побегу я на свою встречу…

Впрочем, “встреча” и сама бежит ко мне. В лице Димы естественно.

— Ты что натворила? — орет он трагическим шепотом. — Это же тачка Лейтеса!

— Какая еще Лейтеса? — хмурюсь, глядя на четыре колечка. — Это же Ауди. Или все-таки китайцы не только внешность начали копировать, но и эмблемы?

— Богдана Лейтеса! Нашего хозяина! — он театрально прикладывает руки к лицу, всем своим видом изображая готовность грохнуться в обморок. Или не изображает, а действительно готовится… Димочка парень довольно эмоциональный, настоящий художник. Он вполне может в самом деле потерять сознание от переизбытка чувств.

— Я все улажу, — заверяю его. — У меня есть страховка. Она все покроет, не переживай! Здесь царапина-то… пшик. Он, может, и не заметит вовсе.

— Он. Заметит. — Чеканит друг по слогам. — Можешь в этом даже не сомневаться.

Понимая, что скандала не избежать, я хмурюсь словно от зубной боли и прошу друга увести детей в здание. Пусть лучше в приемной посидят, чем будут слушать как какой-то толстосум орет на их маму.

— С тобой, — отчаянно мотает головой Милана и впивается в мои пальцы с такой силой, что не удивлюсь, если останутся синяки.

— Ага, подождем этого хозяина, — воинственно добавляет Мирон и скрещивает руки на груди.

Было бы ему лет на десять больше, он бы наверняка выглядел угрожающе. Но в его неполные пять эта поза придает скорее комичности. Впрочем, если вспомнить с какой периодичностью меня вызывают в сад из-за его драк, смеяться хочется уже меньше.

У Мирона ярко-выраженное чувство справедливости. Он ни разу не дрался с кем-то за собственную честь, так сказать. Зато стоит ему увидеть как парочка задир обижают тех, кто помладше…

Что-то мне подсказывает, что орущего на меня чужого дяденьку сын воспримет непременно как угрозу. И естественно постарается защитить. За нас с Миланкой он стоит горой.

— Дядя Дима вам мультик включит, — обещаю и многозначительно смотрю на друга. — Пять минут, — шепчу одними губами. — Дай мне пять минут и я все улажу, а потом уже можешь отчитывать меня или зачем ты там меня вызвал на ковер.

Друг закатывает глаза, но все-таки кивает и скомандовав моим детям выбирать мультик, ведет их в сторону здания.

В дверях они сталкиваются с мужчиной, который едва не сбивает Милану с ног. Маленькая фигура Мирона моментально напрягается, но к счастью Дима успевает увести его до того как мой сын попытается пнуть незнакомца.

Я же с каким-то трепетом слежу за приближающимся мужчиной. Ни разу до этого не видела Диминого босса, но сейчас будто каким-то шестым чувством понимаю, что это именно он. Выглядит до ужаса уверенным в себе. Идеально сидящий деловой костюм, поверх которого небрежно накинуто светло-коричневое пальто, подчеркивает подтянутую фигуру. Начищенные до блеска туфли не по сезону сразу говорят о том, что их обладатель предпочитает передвигаться исключительно на авто. На том самом, что я поцарапала…

Испуганно перевожу взгляд на его лицо, ожидая увидеть там злобный оскал и пару застывших на губах нецензурных слов, но зависаю почему-то на глазах. Такие выразительные они у него. Кажутся одновременно строгими и озорными. Легкая щетина добавляет образу мужественности и одновременно мешает сходу определить его возраст.

Я думала, у Димки там какой-то старпер в начальниках ходит. Не зря же он мне про скандал с молодой любовницей рассказывал. А этому куда еще моложе? Тут уже по закону, простите, запрещено. Или я что-то путаю?

Густые волосы отливают темным оттенком каштана и падают на лоб, то и дело норовя залезть в глаза. У Мирона такая же проблема — как ты его ни стриги, а через неделю все равно вихри отрастают в разные стороны, поэтому мои пальцы машинально начинает покалывать от желания убрать непослушные пряди с его лба.

Поравнявшись со мной и со своим пострадавшим авто, мужчина продолжает разговаривать по телефону, осматривая царапину. Голос звучит спокойно и уверенно, без агрессии. Хотя чему удивляться, поцарапала его машину я, а не собеседник на том конце провода. Но даже закончив разговор, мужчина не начинает орать, а лишь устало выдыхает и интересуется:

— Права есть?

— Конечно, — киваю, ощетинившись. Если он сейчас выдаст что-то о том, что женщина за рулем это как обезьяна с гранатой, я за себя не ручаюсь! Но он лишь все тем же равнодушным голосом требует:

— Покажи.

Скользит беглым взглядом по моему удостоверению, бросает быстрый взгляд на мое лицо и снова на права. Я запоздало понимаю, что отдавать свои документы незнакомцу не самая разумная идея. Что, если он подобно все тем же бандитам из сериалов их заберет и потом все-таки заставит меня продавать почку? Или еще хуже — отрабатывать ущерб каким-то другим способом?

— Дыхнуть надо? — предлагаю нервно.

— Спасибо, обойдусь, — усмехается и возвращает мне права. — В следующий раз смотри на дорогу, когда паркуешься, ладно?

— Боюсь, если бы я не смотрела на дорогу, то на вашем бампере была бы не только царапина.

— То есть, ты мне порадоваться предлагаешь? Может, благодарность тебе выписать?

Кривая, даже дерзкая улыбка никак не вяжется у меня с образом крутого бизнесмена. Его равнодушие, раздражение, даже пренебрежение я еще могу понять, но веселиться-то чему? Я его тачку задела между прочим!

— Спасибо, обойдусь, — возвращаю его же слова и тут же поспешно добавляю: — Страховка должна покрыть расходы на полировку. Но если не хватит, то…

— Разберусь, — бросает немного брезгливый взгляд на мою развалюху, видимо прикидывая, что даже если я продам ее с потрохами, то его ремонту это вряд ли поможет. — Ладно, езжай пока ты тут пол парковки не снесла.

— Я не могу “езжать”, — мямлю растерянно, пытаясь поверить своему счастью. Он что, даже европротокол составлять не будет? — Я сюда на встречу приехала. Деловую.

Возможно, к вам. Раз уж вы оказались тем самым Богданом Лейтесом.

Последнюю фразу я решаю вслух не произносить, до последнего надеясь, что пронесет. Может, Дима меня вовсе и не к начальству вызвал. Однако, судя по реакции мужчины, расслабляться мне рано:

— Да ладно! — восклицает он, снова осматривая меня с головы до ног. На этот раз не бегло, будто не может дождаться когда я исчезну из поля его зрения, а гораздо внимательнее. — Ты та самая подпольная помощница Бразговского? Многодетная мать?

Киваю, опасаясь уточнять какими еще эпитетами наградил меня друг. В принципе, если это поможет мне сохранить работу, я не против. Хоть горшком, как говорится, зовите, только в печь не… не увольняйте, в смысле.

— Идем тогда, многодетная мать, — хмыкает Лейтес.

Кожа моментально перестает гореть, когда его взгляд с меня перемещается на стеклянные двери здания и я только сейчас понимаю, что все это время не дышала. Он не то чтобы лапал меня взглядом, но… было в нем что-то такое, что заставило мое сердце биться чаще.

Богдан уверенно пересекает просторный холл и останавливается у лифта. Я же мешкаю, делая вид, что копаюсь в сумочке и надеюсь, что он поднимется на нужный этаж без меня.

— Ты идешь? — оборачивается нетерпеливо. В лифт не заходит, джентльмен хренов!

— Я пешком дойду, — бормочу едва слышно.

— Шестнадцатый этаж! — напоминает он и затем совсем уж удивленно выдает: — Меня что ли боишься?

— Нет, — мотаю головой. Вряд ли он решил разыграть спектакль сделав вид, что простил меня за царапину, а сам теперь придушит в лифте. — Просто лифты не люблю.

— Понятно, — протягивает медленно. — Клаустрофобия, значит.

— Ага, — решаю не спорить. Несмотря на то, что моя боязнь лифтов никак не связана со страхом закрытых пространств, вдаваться в подробности нет ни малейшего желания. Да и вряд ли такой как он поймет мой страх. Поэтому я лучезарно улыбаюсь, делаю ручкой “пока-пока” и шагаю к двери с табличкой “выход к лестнице”.

Секундное облегчение сменяется новым приступом паники, когда вместо хлопка двери я слышу за спиной торопливые шаги.

— Вы куда? — недоуменно таращусь на Лейтеса. Глупо пячусь, будто всерьез боюсь повернуться к нему спиной.

— На работу, — пожимает плечами и сует руки в карманы брюк.

Он бы еще засвистел и завел песенку Винни-Пуха “я тучка, тучка, тучка, а вовсе не маньяк”. Неужели не понимает, что его присутствие вгоняет меня в панику?

— Передумала? — усмехается он, глядя на то как я мечусь по третьей ступеньке. — Может, все-таки на лифте поедем?

— Все в порядке, — натянуто улыбаюсь и пользуясь тем, что он уже отвернулся, закатываю глаза.

Кажется, он просто решил, что я захотела сбежать. Я бы и рада, да вот мои дети уже там — в башне на шестнадцатом этаже. А значит придется мне добровольно идти в логово дракона.

Смирившись со своей участью, я делаю глубокий вдох и нагоняю Лейтеса сразу через три ступеньки, правда, едва не падаю с последней, когда в нос ударяет шлейф его парфюма.

На улице было свежо и этого запаха я совсем не чувствовала. Зато сейчас, в закрытом пространстве, ноздри забиваются чужим и в то же время до боли знакомым ароматом, наполняя мои легкие ядом, а мозг — так некстати вылезшими воспоминаниями.

Господи, этот день может быть еще более паршивым? Кажется, я собрала уже самое ужасное комбо: оказалась на грани увольнения, задела чужую машину и вишенкой на торте, каким-то образом спровоцировала давно забытый кошмар.

Я на сто процентов уверена, что никогда раньше не встречала этого мужчину, но горько-медовый аромат его духов просачивается в каждую пору и словно заклинанием злого волшебника переносит меня почти на шесть лет назад. В самую жуткую ночь моей жизни. Мне кажется будто я и сама соткана из горького меда, пропитана тем же животным страхом и ужасом, что и тогда.

— Эй, все в порядке? — обеспокоенно интересуется Лейтес.

Его руки ложатся на мои плечи и слегка встряхивают, заставляя вынырнуть из жутких воспоминаний.

— Да, конечно, — мямлю в ответ, находя странное успокоение в его руках. Он будто магнитом вытягивает из меня весь страх и заставляет вернуться в реальность. Ту самую, где мы сегодня встретились впервые, а значит он никак не может быть связан с тем кошмаром. — Просто голова закружилась.

Вру безбожно и судя по странному взгляду, которым он меня награждает, Лейтес прекрасно видит сквозь мою ложь. Но вежливо делает вид, что поверил и ведет меня за собой в свой офис. Туда, где меня наверняка ждет увольнение с позором.