Глава 19

— Так, у нас есть еще три часа, — успокаивает меня Лейтес на входе в огромный торговый центр. — Успеем все обставить в лучшем виде, не переживай.

— Я и не переживаю, — бурчу себе под нос стараясь звучать правдоподобно.

К счастью, Богдан уверен, что мое раздражение вызвано лишь его рассеянностью, но на самом деле я жутко злюсь. Причем вовсе не на него, а на себя.

Успела надумать весть знает что! Мы знакомы-то сколько? Меньше недели! А я как дурочка успела поверить в нашу фальшивую семью. Он и не должен был помнить обо мне, особенно если учесть, что я лишь бесплатное приложение к детям, которые нужны ему для контракта.

Действия Лейтеса логичны, к ним никаких претензий.

Претензии у меня лишь к самой себе.

Что со мной происходит?

Сама себя не узнаю!

Может, дело в том, что Богдан просто стал первым мужчиной, которого я подпустила к себе за эти несколько лет?

Не потому что он мне сразу понравился, а потому что просто выбора не было. А уже потом мой истосковавшийся по мужскому вниманию организм запеленговал какие-то несуществующие знаки.

Обнял он меня? Прилюдно назвал любимой? С детьми моими общий язык нашел? Это все, конечно, хорошо, но это абсолютно ничего не значит. Абсолютно. Ничего.

Контракт. Договор. Вот что между нами.

И умом я это, конечно, понимаю. Но вот как донести эти логичные доводы до своего бедного сердца?

Несколько дней назад я боялась, что мои дети принимают Богдана потому что устали быть «ничейными», а в итоге сама же попалась на эту удочку. Сама же заглядываю в его глаза и пытаюсь отчаянно поймать там отпечаток своих эмоций. И ловлю, да.

Каким-то образом мне вчера удалось убедить себя, что эта тонкая нить между нами действительно существует. Что нас связывает не только контракт с Кондрашовым, а нечто большее. И тем больнее мне сегодня было обнаружить, что вместо тонкой нити между нами лишь красная табличка «посторонним вход воспрещен».

Богдан Лейтес даже не планировал впускать меня в свою жизнь.

— Что будем покупать? — интересуюсь скептически, когда он замирает посреди огромного холла второго этажа и хаотично проходит взглядом по ярким вывескам.

Дольше всего его глаза задерживаются почему-то на витрине с женским бельем и я не сдерживаюсь от колкости: — Вряд ли будет уместным разбросать по квартире женские трусики. Мне кажется этот метод работает лишь с мужскими носками.

— Что? — возмущенно откликается, делая вид, что это не он только что пялился на ажурное кружево. — Я думал, мы это… баночки с косметикой расставим по углам. Халатик там повесим какой… Этого же хватит?

— Наверное, — равнодушно пожимаю плечами.

Это все ему надо в конце концов, а не мне.

Мог бы и сам в магазин съездить, между прочим. А так, мы притащились сюда всей нашей большой фальшивой семьей и теперь мне приходится следить не только за тем, чтобы Богдан не клал в корзину крем для увядающей кожи 55+, но и за тем, чтобы мы дети не разнесли прилавки.

Милане, естественно, моментально понадобился бальзам для губ, а Мирон упрямо хватает в руки мужской дезодорант с крутым байкером на этикетке.

— Хватит, — шиплю на них. — По-моему, вы сегодня уже получили достаточно подарков!

— Да-да, — кивает Богдан, но при этом охотно складывает в корзину, все что суют ему дети. — Теперь очередь вашей мамы выбирать. И помни, дорогая, настоящая жена Богдана Лейтеса пользовалась бы только всем самым лучшим. Так что будь уж добра, не вздумай экономить. Выбирай все самое дорогое.

— В смысле «выбирай»? — глупо переспрашиваю, разглядывая незнакомые бренды косметики.

— Ну не я же буду тебе косметику выбирать, — искренне недоумевает. — Давай, не робей!

— Не робеть и не экономить. Поняла, да, — бурчу себе под нос и аккуратно беру в руки коробочку золотистого цвета.

К крему, видимо, какая-то система оповещения была приделана, потому что в этот самый момент передо мной возникает консультант и с готовностью начинает расхваливать свойства волшебной субстанции, которая скрывается под прикрытием этой ночной сыворотки.

Я лишь слабо киваю и с широкими глазами наблюдаю как корзина в руках Лейтеса заполняется всевозможными баночками и бутылочками.

Надо бы исхитриться и избавиться от половины по дороге на кассу. Кажется, девушка-консультант нас подслушивала и просьбу «не робеть и не экономить» восприняла как личный вызов.

Я все жду когда терпение Лейтеса закончится и он скажет стоп-слово, однако все его внимание приковано к телефону. Он хмурится, глядя на экран, что-то печатает, а когда я подхожу к нему, чтобы сообщить, что мы закончили, то и вовсе, показывает мне знак молчать и просто сует свою банковскую карту в руки.

Молча.

Даже не глядя.

Как барин вручает чаевые холопу.

И меня такая злость от этого пробирает, что я даже не пытаюсь ее рационализировать. Нет уж, да здравствует иррациональность! И плевать, что со стороны я выгляжу, как ребенок который мыслимыми и немыслимыми способами пытается добиться внимания родителей. Плевать!

Пользуясь тем, что Богдан все еще занят разговором по телефону, я вручаю ему увесистый пакет с косметикой и подхватив детей за руки, захожу в соседний магазин.

Я все еще злюсь. И у меня все еще находится его карта. А это, как выяснилось, довольно опасное сочетание.

И нет, я не боюсь нанести непоправимый финансовый урон боссу. Прекрасно понимаю, что он хоть весь этот магазин может купить и глазом не моргнет. Но в данный момент меня куда больше заботит моральный ущерб. И начну я, пожалуй, вот с этой ярко-розовой диванной подушки с длинной бахромой.

— А это что? — буквально пищу от восторга, хватая с витрины позолоченную статуэтку, — Богиня плодородия, говорите? Заверните две, будьте добры.

Я как раз знаю двух мужчин, которые спят и видят как расширить свое семейство.

— И вот эту жуткую вазу тоже, пожалуйста, упакуйте! Фарфоровые птички будут прекрасно смотреться в минималистичном интерьере моего мужа!