Глава 25

Никогда еще в жизни я так быстро не ела. К счастью, дети тоже успели проголодаться и поэтому Милаша не катает кусочки отбивной по тарелке, как часто делает это дома, а вполне проворно жует.

Мирон же… что тут говорить, у него всегда был хороший аппетит. И судя по тому как одновременно, почти комично, они с Богданом закидывают в рот еду, это общая черта всех мужчин, больших и маленьких.

— Я уберу со стола, — заявляю как только тарелки пустеют, — А вы марш сушить волосы. Полотенцами их потрите хорошенько!

Фена у Лейтеса естественно тоже нет. Но я сама виновата — надо было подумать об этом до того как посадила детей в ванную. Можно же было просто под душем смыть краску с особо желтых частей тела, а я налила им полную ванную пены и прекрасно знала чем это закончится…

— У меня уже высохли почти, — Мирон гордо трясет своей шевелюрой и сурово заявляет: — Помогу.

Богдан, успевший схватить пару тарелок и видимо, тоже планировавший помочь, хмурится и явно пытается найти какое-нибудь другой задание для моего сына.

Сплавить хочет — и ежу ясно.

А вот зачем — даже знать не хочу! Не интересно мне!

Поэтому я громко и с выражением хвалю сына и всячески делаю вид, что без его помощи я не то чтобы не справилась, а и в принципе дорогу на кухню не нашла.

— Митрофанович скорее всего попросит перенести ужин, — замечает Лейтес. — Он едва не рыдал по телефону из-за того, что пришлось отменить.

— Вряд ли он рассчитывает, что мы закатим очередной званый ужин среди недели, — пожимаю плечами. — А к следующим выходным контракт уже будет подписан. Поэтому…

Ставлю в посудомойку оставшиеся тарелки и пространственно развожу руками, дескать, поезд ушел. Финита ля комедия.

Однако Лейтес не планирует сдаваться:

— Нам нужные прочные и доверительные отношения с партнерами.

— И часто ты партнеров к себе домой приглашаешь?

Несмотря на то, что в моем голосе нет ни капли ехидства, Богдан щурится так, будто между нами настоящий поединок сарказма проходит. И судя по всему, я лидирую.

— Не часто, — цедит он с какой-то странной улыбкой. Словно наш спор доставляет ему неимоверное удовольствие. Чертов мазохист. — Но раз уж пообещал, то…

— Предлагаю решать проблемы по мере их поступления, — бодро прерываю. — Сначала контракт подпишем, а потом глядишь… может ты меня вообще уволишь.

Как я ни старалась отвлечься, но мысли об их вчерашнем разговоре с Волковым все равно постоянно догоняли меня. Что там произошло? Что этот кретин успел рассказать моему новому боссу? И самое главное… почему я до сих пор не лишилась должности?

— Не уволю.

Просто и емко.

Причем, если я хоть как-то успела изучить его эмоции за эти дни, то он это говорит не лишь бы отмахнуться. Он действительно собирается сдержать свое обещание.

— Спасибо.

Киваю и впервые за последний час смотрю в его глаза. За ужином я смотрела куда угодно, только не на него. Да и после, на кухне, старательно делала вид, что его новенький сервиз интересует меня куда больше его владельца.

Но сейчас я позволяю себе эту слабость. Тем более, Мирон все еще вертится под нашими ногами и я понимаю, что очередную глупость мы точно не совершим. Но почему-то мне важно дать ему понять, как много для меня значит его обещание.

Он, наверняка, и сам этого не понимает.

Но Богдан стал первым человеком, кто встал на мою сторону.

Даже не попросил меня предоставить свою версию событий, чтобы попытаться оправдаться.

Он поверил.

И это чертовски много для меня значит.

Я не берусь расшифровывать его взгляд, но несмотря на то, что он смотрит на меня совсем не так, как перед поцелуем, пробирает все равно до мурашек. Открыто. Честно. Уверено. По-настоящему.

Да, умом я понимаю, что дело не только в моей роскошной натуре и обаятельности. Сделка с Кондрашовым неплохо помогла Лейтесу расставить приоритеты. Но самая сложная часть позади… а я все еще не уволена. Более того, он заверяет, что и после подписания контракта не собирается меня выгонять. И я ему верю. Всем сердцем.

— Солнышко, — обращаюсь к Мирону, с трудом отрывая взгляд от Богдана. — Зови сестру, поздно уже.

Моргаю, будто в помещении резко включили свет, но на самом деле, я снова слишком глубоко окунулась в омут карих глаз. Слишком опасно.

Захлопываю дверцу посудомойки и нарочито бодро улыбаюсь:

— Ну вот и все! Увидимися завтра в офисе, Богдан Маркович. Приятного вам вечера.

— Тебе тоже, Диана, — улыбается он. — И спасибо за сегодняшний день.

Я жду, что он добавит что-то про Кондрашова, дескать спасибо, что помогла с контрактом или спасибо, что согласилась сыграть семью для долбанного ужина, но Лейтес не продолжает, будто просто благодарит меня за проведенное вместе время. Словно он и вправду насладился шоппингом с двумя пятилетками и их сумасшедшей мамашей, которая назло ему затарилась деревенским декором для его стильной квартиры.

— Мам, — растерянный голос сына не дает мне целиком осмыслить это предположение. — Там это… Милана заснула.

— В смысле заснула? — глупо переспрашиваю и несусь в комнату с двухъярусной кроватью. На первом этаже, действительно, лежит Милана. Ее волосы все еще мокрые, а умиротворенное личико покоится на сложенных ладошках. Она мило посапывает, но как только ее брат предпринимает попытку ее разбудить, тут же хмурится и не открывая глаз, пинает его куда-то под ребра.

— Ай, — пищит он и бросает на меня обвинительный взгляд. — Опять дерется!

— Ты же знаешь, что ее лучше не трогать, когда она заснула, — напоминаю укоризненно.

— Но ты же сама сказала ее позвать, — ворчит он.

— Сказала, да, — подтверждаю, потирая виски. — Я же не знала, что она успела заснуть. А теперь….

Моя дочь сущий ангел днем и настоящий демон ночью если кому-то придет в голову идея ее будить. Когда я начинала приучать их ко сну без памперса, Мирона какое-то время приходилось будить, чтобы он ночью сходил в туалет, а Милана сразу начала спать без пробуждения. Мне кажется, даже если бы в помещении резко заорала пожарная сирена, она бы все равно и глазом не повела. Нет, подушкой может в кого-то и бросила бы, но это скорее неосознанно, не просыпаясь.

— Ничего, я ее на руках донесу, — громко сглатываю. — Ты, главное, сам одевайся, а я ее вынесу, все равно такси вызывать.

— Волосы все еще мокрые, — напоминает Лейтес.

— Я ее укутаю в плед. Надеюсь, ты не успел прикипеть к этому леопардовому великолепию?

— К нему не успел, — усмехается Богдан. — А вот к вам с Миланой успел. Так что не хотелось бы, чтобы одна из вас слегла с воспалением легких, а вторая с радикулитом от таскания тяжестей.

— Все нормально будет, — бурчу раздраженно. — Я их двоих вон сколько таскала! И ничего, не сломалась.

Нет, спина моя к таким испытаниям действительно готова, а вот челюсть, к сожалению, нет. Мне кажется, я отчетливо слышу хруст, когда пытаюсь взять дочь на руки и получаю пяткой в правую щеку.

— Давай я, — предлагает Богдан.

Я беспомощно уступаю ему дорогу, но стоит ему взять на руки мою дочь, она начинает жалобно плакать и трястись.

— Она сейчас успокоится, — неуверенно произношу, но Богдан в ужасе мотает головой и снова кладет Милану в кроватку. Плач стихает моментально. Он опять поднимает ее на руки и опять она начинает рыдать во сне.

— Ну нет, это какое-то издевательство над ребенком! — шипит он. — Кровать есть, постельное есть. Вы остаетесь с ночевкой!