Глава 24

Богдан

Я люблю детей. Честное слово.

Когда эта мантра не помогает, переключаюсь на другую, с прищуром рассматривая две хитрые мордашки перед собой. Ладно, я нормально отношусь к детям.

Тоже мимо.

Впрочем, муки совести за такие мысли меня не одолевают. Уверен, даже родная мать сейчас не особо рада их видеть.

Переключаю внимание на Диану и ревностно отмечаю, что если она и согласна со мной, то притворяется вполне сносно. Улыбается, одной рукой расчесывает их влажные волосы, а второй пытается привести в порядок свои.

К счастью, мы не успели нанести мелким психологическую травму на всю жизнь. У Дианы сработал тот самый материнский инстинкт и она отпрянула от меня ровно за три секунды до того, как две белобрысые головы показались в ванной. Хотя, вполне возможно, что дело не в инстинкте, а в том, что эти двое топают как мамонты.

Вот только я ни черта не слышал! Пульс в ушах наглухо отрезал меня от остального мира. Даже если бы Милана с Мироном решили поиграть в футбол моими фамильными вазами, которых, к слову, у меня нет, я бы вряд ли заметил — настолько был поглощен их мамой.

Даже сейчас, глядя на ее припухшие от поцелуя губы, я с трудом сосредотачиваюсь на разговоре, хотя судя по гомону — обсуждают все что-то довольно бодро.

— Если опаздывают, значит, не уважают, — хмуро заявляет Мирон. — Нас что, кормить теперь совсем не будут?

— Будут-будут, — заверяет его Диана. — Я уверена, скоро Владимир Митрофанович уже придет.

— И Софийка! — Милана грозно выпячивает нижнюю губу, дескать, не для старика Кондрашова же мы здесь собрались.

— И Стелла, — невпопад брякаю и тут же удосуживаюсь какого-то странного взгляда от Дианы.

Ревнует, что ли?

Эта мысль, на удивление, заставляет мои губы растянуться в самодовольной улыбке и забыть что я, вообще-то, терпеть не могу ревнивых баб. Наоборот, меня всегда бесило когда при встречах друзьям названивали их супруги или невесты жаждая узнать когда они соизволят вернуться домой.

А сейчас же кровь в венах, которая при появлении детей в ванной резко охладилась на пару десятков градусов, снова нагревается.

До сих пор не знаю как нам удалось вчера обмануть толпу, потому что у Дианы все эмоции написаны на лице. Вот и сейчас, несмотря на то, что всячески пытается замаскировать свое раздражение от упоминания Стеллы, я прекрасно вижу как она прикусывает нижнюю губу в попытке удержаться от очередного едкого комментария. Ох уж этот ее дерзкий рот…

Эти мысли, естественно, тут же перекидывают меня на десять минут назад, когда он ее дерзкий рот и сочные губы были полность в моем распоряжении, поэтому вопрос о том не звонил ли Кондрашов, чтобы предупредить об опоздании, застает меня врасплох.

— Они не приедут, — отвечаю машинально, продолжая пялиться на губы Дианы и только когда равномерный гул болтовни резко стихает, понимаю, что ляпнул.

— В смысле не приедут? — ахают все втроем.

— У них там чп какое-то, — пространственно машу руками, пытаясь вспомнить что конкретно сказал Митрофаныч, когда звонил мне днем. — Вроде София упала и нос разбила слегка. Или подбородок…

Чешу затылок, напрягая память, но понимаю, что эта информация просто не отложилась в моей голове. Странно. Потому что готов поклясться, что помню все, что успели мне поведать дети Дианы. Они сегодня по дороге в торговый центр и обратно успели всю подноготную выложить. Не только на себя, но и на мать. Поэтому теперь я в курсе у кого какой любимый цвет, мультик, книжка и блюдо. А еще помню, что у их мамы на коленке есть красивый шрам в виде звездочки потому что в детстве она упала на какую-то металлическую пряжку. И что они очень хотят завести собачку… небольшую, добермана вполне хватит. И что в садике Милана поженилась с каким-то Колей, который не особо нравится Мирону и поэтому бедный жених постоянно огребает от строго брата.

А вот что там приключилось с Софией Кондрашовой я не помню, да.

— И когда ты собирался нам об этом сказать? — возмущается Диана.

— Да буквально минут пятнадцать назад, — безбожно вру. — Как раз искал тебя в ванной, а ты меня перебила с этой шваброй и потом… в общем, как-то к слову не пришлось.

Внутри все плавится когда я замечаю как ее лицо равномерно заливается краской.

Да-да, вспоминай. Одному мне здесь что ли страдать?

— Жаль, что так вышло, — печально обводит взглядом игрушки на полу и разнообразный декор, что она выбирала. Будто не может поверить, что все усилия были зря.

Впрочем, я ни о чем не жалею. Покупки меня явно не разорили, а вот время мы провели довольно неплохо. Причем, к своему удивлению отмечаю, что имею в виду не только произошедшее в ванной, но и поход по магазинам с ее детьми. Отличный был день.

— Мы тогда поедем, наверное, — пожимает плечами.

— А ужин? — выдаем с Мироном. Причем, не только одновременно, но и с одинаковой интонацией. Одним словом — мужики.

— Но Кондрашов же…, — начинает неуверенно.

— Ну и что? Нам без него теперь голодать, что ли? Тем более, что еда уже готова. Давайте, мелочь, накрывайте на стол!

Дети радостно хватают тарелки и приборы, а Диана резко разворачивается ко мне спиной, делая вид, что ее больше занимает салат, чем мужчина, в объятиях которого она стонала каких-то пятнадцать минут назад.

— Только ужин, — цедит глухо. — После этого мы уедем и… больше не будем изображать семью.

— Хм…, — я даже прокашливаюсь от таких заявочек. Нормально же все было, что началось, а? — Это из-за поцелуя что ли?

— Что? Нет, конечно, — отмахивается настолько безразлично, что мне впору оскорбиться. — Просто дети привязываются. Это… не очень хорошо, сам понимаешь…

Понимаю, да. А еще понимаю, что Диана жуткая трусиха.