Глава 33

Не надо быть великим психологом, чтобы понять, что Диана явно не ожидала от меня такого вопроса.

Да я и сам прекрасно понимаю, что полная народу пиццерия не самое лучшее место для обсуждения этой темы. Но я не привык ходить вокруг да около и ценю людей, которые тоже говорят все прямо. Как например Диана с этой глупой перепиской.

А ведь могла же затаить обиду и просто строить из себя обиженную не пойми чем диву. Сколько у меня таких девиц было?

Женщины в большинстве своем любят драму… Впрочем, судя по всему, драмы в ее жизни и без меня хватило, может поэтому она не стала глупо дуться и спросила про “тройничок” напрямую?

Надо все-таки переименовать тот чат. Хромов название в шутку сменил, когда наши женатые друзья разом дезертировали и стали вести до ужаса скучную жизнь. По крайней мере, тогда мне казалось, что скучную. Но если их дети хоть немного похожи на Мирона и Милану, боюсь, что унылыми были как раз наши посиделки в ночных клубах столицы, а вот с такими бандитами точно не соскучишься.

— Я…, — чуть помедлив бормочет Диана. — Я бы не хотела обсуждать этот вопрос.

За эти дни я успел неплохо изучить ее и поэтому сейчас мне сходу удается как-то определить, что дело не в дискомфорте от неприятной темы. Она банально боится. Вряд ли это та история, где девушка по глупости связалась с каким-нибудь маргиналом и теперь ей стыдно признаться, что родила от неудачника. Но тогда получается что… она все-таки провела ночь с Волковым? Доказательства у него, конечно, железные, но кто сказал, что все должно было случиться именно после лифта? Он ведь мог сделать с ней все что угодно пока они были в машине…

До скрежета сжимаю зубы и внимательно всматриваюсь в лицо Дианы. Она немного вздрагивает, заметив мое выражение, но я искренне надеюсь, что мой гнев ее не пугает. Она должна понимать, что злюсь я не на нее, а на того, кто заставил ее жить в страхе все эти годы.

— Ты можешь мне сказать, — заверяю ее, поймав в глазах неприкрытый страх. — Кто бы тебя ни запугал, кто бы тебе ни угрожал в прошлом, я разберусь. Я сильнее.

Произношу это и беру ее за руку. Сжимаю ладонь, не отвожу взгляд.

Я хочу, чтобы она знала, что я на нее стороне. Точнее, на их. На стороне их маленькой, но такой замечательной семьи.

Диана этого еще не понимает, да и я сам, признаться, до конца не могу оформить слова в своей голове, но за эти дни они успели занять особенное место в моем сердце. Эта хрупкая сильная девушка, ее бандит сын и милашка дочь.

Причем, с самого первого дня. С того самого момента как я увидел на окне своей тачки то самое “овэц”, я понял, что эта троица навсегда изменит мою жизнь.

Правда, тогда я еще не подозревал в какую именно сторону.

Сейчас же начинаю понимать… И пусть, ни я, ни Диана не готовы еще к громким заявлениям и железным планам на будущее, одно я знаю точно. Я хочу решить ее проблемы. Раз и навсегда закрыть вопрос с Волковым. Поставить настолько жирную точку в его преследовании, чтобы он навечно забыл о ее существовании.

И если опция со стиранием памяти, к сожалению, недоступна, есть в моем арсенале и другие методы.

Диана все еще молчит и я слегка сжимаю ее ладонь, чтобы отвлечь от мыслей, в которые она погрузилась с головой. Чувствую острый укол вины за то, что затронул эту тему, но мне нужно разобраться. Перед тем как я уничтожу жизнь кретина Волкова, мне нужно точно понимать что именно он сделал.

— Я хочу тебя защитить, — повторяю уверенно. — И я могу тебя защитить, Диана.

Она слабо мотает головой, будто считает, что это нереально, а я, наконец, задаю прямой вопрос:

— Волков — отец твоих детей?

— Нет, — тут же выпаливает она. — Ты же наверняка читал материалы дела, видел результаты экспертизы.

— Экспертиза может врать, — пожимаю плечами. — Тебе же я верю. Тем вечером… Волков все-таки принудил тебя к близости?

— Нет, — снова отчаянно мотает головой, чем вводит меня в полнейший ступор.

Я не хочу, просто отказываюсь верить, что она оклеветала его. Не такой она человек…

— Но это не значит, что он не пытался. Я… я плохо помню тот вечер.

— Но лифтов ты начала бояться после этого? Это не клаустрофобия, да?

— Он планировал… что бы тебе ни сказал твой друг майор, что бы ты ни прочитал в материалах следствия, Волков пытался меня изнасиловать, Богдан. Он… он начал меня лапать как только мы зашли в лифт, оторвал бретельку моего платья, пытаясь содрать его с плеч… Целовал, говорил такие пошлости, что…

Она делает длинный выдох и задирает голову вверх, вероятно, чтобы сдержать слезы. У меня же в этот момент едва не пар из ушей идет. Каждая капли крови в моих венах жаждет расправы. Каждый нерв требует мести.

Я даже рад, что сейчас Диана на меня не смотрит. Она слишком занята тем, чтобы сдержать свои собственные эмоции, иначе бы наверняка испугалась моих. Потому что внутри все кипит от ядерной смеси горячего пылающего гнева и холодного расчетливого планирования, которым сейчас вплотную занят мой мозг.

Волков не просто отстанет от Дианы. Он будет страдать.

Я заберу у него абсолютно все.

Точно так же как эта женщина жила в страхе все эти годы, Волков будет оглядываться назад. Каждый. Божий. День.

— Что произошло после этого? — чеканю не своим голосом. Если Диана настояла на экспертизе, значит была уверена, что отец ее детей именно он. Следствие сосредоточилось лишь на записях с этого вечера, но это ведь не значит, что кретин не мог подкараулить ее на следующий день. Или до этого… В душе я даже готов принять тот факт, что возможно до инцидента в лифте связь у них была по обоюдному согласию. Диана бы не стала вешать на него отцовство без оснований, лишь за попытку. — Ты можешь мне все рассказать. Я на твоей стороне. Не стану тебя осуждать. Что бы ты мне ни сказала, я не стану тебя осуждать.

— Ты не понимаешь, — поднимает на меня влажные глаза. — Я не помню. Я просто не помню эту ночь.