Глава 38

Кровать ни с кем делить, я конечно, не собираюсь. Но и Лейтес отступать не планирует.

Я бы даже сказала наоборот — с каждой минутой, проведенной в моей квартире, он все больше упрочняется в роли… мысленно спотыкаюсь, пытаясь подобрать нужное слово.

Он явно ведет себя не как босс. Да и на друга не тянет его последнее замечание о желании разделить со мной кровать. Но тогда что… Богдан за мной ухаживает? Не в плане заботы о больном, а как мужчина за женщиной… Обалдеть!

Я даже за градусником на всякий случай тянусь, чтобы убедиться, что эти мысли не следствие жара.

Однако за те несколько минут, что держу его под мышкой и слушаю, как в соседней комнате Лейтес читает моим детям сказку, успеваю окончательно себя убедить в том, что это не лихорадка. И даже не потребность подписать выгодный контракт. Он делает это потому что… хочет. Вот так вот просто.

И несмотря на то, что градусник показывает унылые тридцать семь и два, я чувствую как меня снова бросает в жар.

Нет, тот факт что я могу понравиться мужчине меня не удивляет, естественно. Я красивая, зеркала дома есть. И внимание со стороны противоположного пола для меня не в новинку. Но как-то так сложилось, что проявляется оно в основном когда я одна. А как только в поле зрения появляются мои бандиты или о них просто заходит речь, все это внимание куда-то испаряется. В лучшем случае мужчина просто вежливо прощается, в худшем — сдувается ветром так будто его и не было вовсе.

Богдан же успел увидеть моих детей во всей красе. И машину они ему разрисовали, и пол в квартире желтой краской залили, и в саду нас за их поведение отчитывали… Но он все еще здесь. Рядом.

Трусиха внутри меня пытается доказать, что Богдану просто стало нас жалко. Увидел, что я валяюсь в постели и сжалился над детьми… Но что-то мне подсказывает, что в таком случае он бы прислал вместо себя кого-то другого. И уж точно не стал бы с ними готовить котлеты и суп.

— В ванной в нижнем ящичке есть новые зубные щетки, — невнятно мычу, когда он прокрадывается в мою комнату. Причем, неизвестно чему больше удивляюсь — тому факту, что он уложил спать моих бандитов или непосредственно его появлению в моей спальне. Ночью.

Рубашку он, к счастью, все-таки надел, но выглядит она мятой после стирки и поэтому почему-то мне кажется, что Лейтес, привыкший к вещам из химчистки, ждет не дождется возможности ее снять.

Или это я… жду не дождусь?

— Часто кто-то с ночевкой остается? — слегка прищуривается.

— Скорее часто кто-то своими щетками решает порисовать или куклам массаж сделать, — протягиваю с улыбкой и мысленно представляю как Богдан чистит зубы динозавриками и единорогами, которых я покупаю детям. Так отчетливо представляю, что ловлю себя на том, что уже встала с кровати и собираюсь направиться за ним в ванную.

— Я душ приму и вернусь, — обещает он.

— Да, конечно, — мотаю головой, пытаясь понять что со мной происходит. Может, побочка от лекарства?

Ага, что-то я раньше не слышала, чтобы парацетамол превращал приличных женщин в похабных самочек…

Нет, надо срочно что-то с этим делать!

— Я, кстати, нормально себя уже чувствую. Ты вполне можешь вернуться домой. Честно.

— Так не терпится от меня избавиться? — застывает в дверях и впивается в меня настолько красноречивым взглядом, будто прочитал мои мысли о подглядывании за ним в ванной.

Пока он чистит зубы, а не то что вы подумали, между прочим!

— Просто… у тебя же наверняка есть какие-то дела, — пожимаю плечами. — Да и кровать… хм, одна.

— А делиться ты не планируешь, я помню, — усмехается он.

— Я заразная, — на всякий случай напоминаю и тут же получаю веселое:

— Причина только в этом? У меня, между прочим, отличный иммунитет. Я в последний раз лет пять назад болел!

— Не только в этом, — нервно сглатываю и пытаюсь разорвать наш зрительный контакт. Но Богдан настолько крепко поймал меня в капкан своих карих глаз, что это просто нереально.

Мы молчим, но я вся мурашками покрываюсь от каких-то скрытых обещаний, которыми меня награждает Лейтес. Не трогает даже. Не шевелится. Мы словно две статуи, созданные жестоким художником, что оставил между нами бесконечное расстояние. И поэтому все что нам остается — только смотреть.

Потому что я болею. А он мой босс. А еще я понятия не имею как мое тело отреагирует на близость. И вообще, мы ведь едва знакомы!

Подумаешь, детей он моих приручил и целовал меня так, будто я одна способна заменить ему и кислород и все необходимые витамины и минералы. Это еще ничего не значит… Наверное.

— Ладно, неси свой отличный иммунитет в душ, — выдавливаю из себя улыбку.

— Я потом его обратно принесу, — смеется он. — Твое несчастное кресло слишком одиноко, не могу же я его бросить.

— Я пока разложу его, — обещаю поспешно, радуясь, что он перестал сыпать намеки на приглашение в кровать.

Он кивает, а я тут же бросаюсь к старенькому креслу, доставшемуся мне от прежних хозяев. Будто боюсь, что если буду медлить, то непременно передумаю и приглашу его в свою постель…

Дергаю за специальную петлю, которая должна выдвинуть нижнюю часть, но вместо этого она отлетает мне на ногу, а спинка со скрипом заваливается назад.

Я тихо поскуливаю, прыгая по комнате на одной ноге и с ужасом смотрю на свое кресло. Точнее на то, что от него осталось — три отдельные части, которые моментально превращаются в пять, когда я слишком сильно надавливаю на подлокотники, пытаясь затянуть обратно заднюю часть.

За этим действием меня и застает Богдан, однако вместо того, чтобы помочь, его губы растягиваются в слишком уж самодовольной улыбке и он медленно произносит:

— Милая, если тебе так хотелось, чтобы я провел ночь в твоей постели, достаточно было только попросить. Зачем мебель-то сразу ломать?