Глава 42

Какая-то часть меня знала, что это произойдет. Даже Дима, с которым я была знакома задолго до того случая и который часто оказывал мне знаки внимания, очень быстро потерял интерес к моей скромной персоне после всего, что произошло. Нет, мы конечно продолжали дружить все эти годы, и помогал он мне… По крайней мере, я раньше считала, что помогал, а теперь склоняюсь к тому, что он лишь мной пользовался. Но дело даже не в этом — после того что произошло, я перестала для него существовать как женщина.

Вот и Лейтес, кажется, наконец понял, что моя история, мое сомнительное прошлое — это слишком для него. Отводит взгляд, преимущественно молчит и даже детям моим отвечает невпопад.

— Не выспался, наверное, — дует губы Милана, когда Богдан в который раз за последние полчаса застывает с блинчиком в руках, но так и не доносит его до рта.

— Так он в спальню ушел сразу как мы заснули, — встряет Мирон, — а проснулись они сегодня позже нас!

— Как же ты знаешь когда он спать пошел если вы тогда уже заснули? — подозрительно интересуюсь и жду, что Богдан начнет шутливо сокрушаться, что его обманули, но он будто и не слышит наш разговор. Хотя смотрит в упор на детей. Каким-то странным, абсолютно ошеломленным взглядом.

— Ну… он сказку неинтересно читал, будто торопился куда-то, поэтому мы решили притвориться, что спим, — как ни в чем не бывало парирует сын. — Но заснули мы сразу после того как он в спальню ушел.

— Честно-честно, — подхватывает Милана. — Даже до того как он в душ пошел.

— Ну-ну, — усмехаюсь строго, а сама внутри радуюсь, что этой ночью у нас с ним все-таки ничего не было. Я-то думала, они там давно десятый сон смотрят, а они, оказываются, считали кто сколько раз в душ сходил. Вот же шпионы!

Думаю, Лейтес тоже сейчас искренне радуется, что до секса у нас так и не дошло. А то мучила бы совесть и решал бы как выйти из ситуации и не прослыть последним козлом. А так… не было ничего, значит и ответственности нет. И ведь правда нет. Не имею я права ничего ни требовать, ни хотеть. Впрочем, требовать я бы и не стала. А вот мои желания… это исключительно мои проблемы и Богдана они не касаются.

— В сад мы уже опоздали, я так понимаю? — подает он голос как только дети покидают кухню, почесывая круглые животы.

— Я уже гораздо лучше себя чувствую, не переживай. Мы не пропадем, можешь спокойно ехать в офис.

— В офис? — переспрашивает отстраненно, будто успел забыть о том, что владеет крупным маркетинговым агентством.

— Там тебя уже потеряли, наверняка.

— Да, наверное, — растерянно соглашается и неожиданно добавляет: — Мне нужно, чтобы ты кое-куда со мной поехала, но… детей брать с собой не стоит. Может в сад все-таки можно их отвезти? Ненадолго, часа на полтора максимум.

— Это так не работает, — мотаю головой, пытаясь понять к чему он клонит.

Зачем нам куда-то ехать? Хочет напоследок еще разок сыграть счастливую семью перед Кондрашовым? Хотя, в таком случае детей как раз таки стоило взять с собой.

— Я не понимаю, — жалобно выдаю. — Ты можешь нормально объяснить какая муха тебя укусила? Зачем нам куда-то ехать?

— Не могу объяснить. По крайней мере не сейчас. Мне нужно, чтобы… чтобы ты мне просто доверилась.

Если учесть, что Лейтес морщится при слове “доверилась” и все еще продолжает избегать моего взгляда, мне становится совсем уж не по себе.

— Есть кто-то, с кем можно их оставить? Няня, может, знакомая. С кем-то же ты их оставляешь, когда нужно отлучиться по делам?

— Оставляла раньше с соседкой, когда они поменьше были. А как научились ходить, так все… нет дураков, кто на себя такую ответственность возьмет. Да и в возрасте уже баба Люся, куда ей за ними успеть!

Пару секунд Богдан раздумывает над дальнейшими действиями, а затем хватает со стола свой телефон, в обнимку с которым провел большую часть утра и кому-то звонит. Даже на громкую связь ставит, видимо, решив включить меня в разговор, раз уж речь идет о моих детях:

— Здорово, Лейтес, — раздается приятный мужской голос. С хрипотцой такой, глубокий.

— Дело есть, — серьезно роняет Богдан, решив не размениваться на приветствия, — мне нужна няня. Надежная. Ну и такая… чтобы с двумя бандитами справилась. Точнее, с одним бандитом и его нежной сообщницей.

—Ты там побег из Шоушенка что ли организовал? — оторопело роняет его собеседник. — Какие, мать твою, бандиты?

— Да такие же как твои, —вздыхает Богдан. — Дети! Естественно речь идет о детях и няня нужна для них. На пару часов хотя бы.

— Я бы, конечно, поделился, — хихикает мужчина, — но наша последняя как раз вчера сбежала. Они ее в бассейн столкнули. Прямо в одежде. Новую пока не нашел, уж извини.

— Мне и старые подойдут. Были же у тебя нормальные? Поделись контактом, будь добр.

— Я-то поделюсь, — добродушно замечает мужчина, — только ты не вздумай сказать, что от меня. А не видать тебе няни как своих ушей.

Они прощаются и я тут же налетаю на Богдана:

— Если ты думаешь, что я оставлю детей с какой-то непонятной няней, то…

— Там няни из агентства, с сертификатами и чистейшей родословной. Это Ярослав Стехнович, мой старый товарищ, он для своих пацанов кого попало не возьмет, не переживай. Я знаю, что это все странно звучит, Диан, но… мне надо, чтобы ты сейчас со мной поехала кое-куда. И поверь, дети там будут лишними.

— Лейтес, если это твой способ пригласить меня на свидание, то так и знай, что…

— Не свидание, — выдает с какой-то отрешенностью, — Далеко не свидание. Но дети будут там лишними.

Только после того как я десять раз проверяю документы у няни, фотографирую их и провожу получасовой допрос на тему ее опыта, мы наконец оставляем ее с детьми и садимся в машину Богдана.

Клянусь, если это все-таки свидание, то я… Так и не придумав что именно сделаю, я начинаю засыпать Лейтеса вопросами, но он лишь все тем же безжизненным тоном просит меня еще немного подождать.

Сказать что он меня пугает, не сказать ничего. Но я держусь.

По крайней мере до того момента как понимаю куда он меня привез.

Но как только вижу знакомое здание, которое узнала бы и через десять, и через пятьдесят лет, моя выдержка мгновенно улетучивается и я прожигаю Богдана непонимающим и даже оскорбленным взглядом.

За что он так со мной? Это же жестоко… Привезти меня сюда, в место, где моя жизнь разделилась на пресловутое до и после.