Глава 43

— Я не хочу, — мотаю головой и сама себе напоминаю Милану на пороге поликлиники когда нужно сдавать кровь. Я бы сейчас многое отдала за то, чтобы рядом со мной материализовался мой собственный близнец и деловито пообещал сдать анализы за двоих. А если надо, то и за троих.

— Я понимаю, — Лейтес отлично справляется с ролью “родителя”, которому приходится объяснять несмышленому чаду очевидное. — Я знаю, что прошу тебя о чем-то крайне сложном, но ты должна это сделать. Ради себя… и ради нас.

Поднимаю на него непонимающий взгляд и даю себе время обдумать эти слова прежде чем ухватиться за ложные выводы. Еще недавно я бы легко поверила, что Богдан ставит мне ультиматум, дескать пока ты не восстановишь свои провалы в памяти, никаких “нас” не будет, нашла дурака строить отношения с полоумной!

Но сейчас что-то внутри меня не дает мне на всей скорости броситься к этому умозаключению. Не после того, что он сделал для меня.

Вдруг четко и отчетливо осознаю, что если я когда-нибудь и решусь на то, чтобы снова с головой нырнуть в ту ночь, то лучше сделать это с Лейтесом. Не знаю как, но он делает меня сильнее. Заставляет вылезти из моей невероятно уютной, но жутко тесной скорлупы. Мне и самой-то там мало места, что уж говорить о том, чтобы попытаться протащить в этот крошечный замкнутый мирок кого-то другого. А Богдан хочет туда. Эти несколько недель он довольно настойчиво и целенаправленно выбивает для себя приглашение в этот хрупкий кокон.

Делаю серию глубоких вдохов и выдохов и вкладываю свою руку в его. И только после это он наконец-то смотрит мне в глаза. По-настоящему смотрит. Не так, как все утро — будто мельком, мимоходом. Впервые за последние пару часов я вижу в его глазах отголоски того, что так сильно придавало мне силы все это время — решимость, уверенность в том, что даже если я продолжу быть трусихой, его смелости хватит для нас двоих.

Мы входим в просторный холл, который язык не поворачивается назвать подъездом и пока я морально готовлюсь к реакции своего организма, Богдан пытается о чем-то договориться с консьержем.

Мне кажется, проще было бы сделать вид, что мы здесь живем, чем объяснять незнакомому человеку, что хотим провести следственный эксперимент, но в любом случае — уже поздно. Да и мне, честно признаться, на руку, если нас выгонят с позором и не дадут прошлому вновь разорвать в клочья мою с трудом сконструированную броню.

Паника охватывает меня в ту же секунду как только перед нами раскрываются двери лифта, потому что естественно Богдан решил проигнорировать ступеньки. Он хочет спровоцировать мое подсознание, а для этого ему нужно посильнее надавить на все мои триггеры. Я это понимаю, конечно. Так будет правильно.

Если уж я согласилась на эту авантюру, то нужно идти до конца и нечего беречь мою потрепанную психику. Но в то же время мне хочется забиться в угол бездушной металлической кабины и умолять его закончить этот безжалостный эксперимент.

— Дыши, — мягко командует он, не выпуская мои ладони. — Просто дыши. Тебе ничего не угрожает, клянусь. Верь мне, Диана. Умоляю тебя, верь мне.

Я киваю и с удивлением замечаю неприкрытое облегчение на его лице и в глубине карих глаз. Будто для него крайне важно было услышать мое подтверждение. Что я не только доверяю ему, но и верю.

Можно подумать, я бы позволила затащить себя в эту железную клетку, будь это иначе.

Поездка длится всего несколько секунд, но мне кажется я за это время потеряла несколько лет жизни. Снова.

Всем телом чувствую толщу воды, которая давит на меня, заставляет задыхаться и терять ориентиры. Ноги будто сами собой подкашиваются и лишая равновесия тянут меня вниз. Но уверенный взгляд Богдана помогает мне удержаться на поверхности и не сползти по стенке лифта на пол.

Он настолько странный, его взгляд, что в какой-то момент мне кажется, что я вижу там отражение своей же боли и меня посещает совсем уж абсурдная мысль, что сейчас мы оба боремся со своими внутренними демонами. И несмотря на то, что я понятия не имею что именно гложет Лейтеса, пытаюсь отдать ему хоть толику той уверенности, что он вселяет в меня. Вернуть хотя бы частичку решимости, которая разливается по моим венам благодаря ему и притупляет острые иглы паники и удушья.

Мелодичный звоночек механизма, сообщающий о том, что мы прибыли на нужный этаж — словно гонг ринга. И мы с ним оба выходим на арену. Потому что ничего не закончилось. Судя по тому, что мое дыхание и не думает приходить в норму, а конечности все еще вибрируют как старый мобильник, все только начинается…

Обычно мои панические атаки ограничиваются лишь лифтом. В первые годы, когда я все еще пыталась перебороть свой страх и время от времени делала для себя проверку на прочность, дыхание моментально нормализовалось стоило мне выйти из кабины.

Но сейчас это не срабатывает.

Мой взгляд мечется от мраморных ступеней к каким-то стильным шкафчикам на стенах, за которыми наверняка скрываются скучные счетчики и прочая техническая лабуда, останавливается на фикусе в огромной кадке, перепрыгивает на отполированные до блеска перила и наконец, застывает на лице Богдана.

— Все в порядке, — теплые ладони ложатся на мои плечи. — Ты в безопасности. Сейчас ты в безопасности, Диана.

Я киваю, несмотря на то, что его слова не проникают глубоко. Они застревают в вязкой паутине моего страха и не приносят и сотой доли того облегчения, на которое я рассчитывала в присутствии Лейтеса. Впрочем… вполне возможно, что без него все было бы гораздо хуже. Паутина бы была не только снаружи, но и внутри меня…И я бы беспомощно барахталась в ней без надежды на спасение.

Богдан не дает мне возможность бездумно плутать в лабиринте из незнакомых дверей и ступеней, а вместо этого уверенно ведет меня за собой.

Два пролета вверх, вправо, широкий коридор и три абсолютно одинаковые металлические двери темно-коричневого цвета.

И снова он даже не дает шанса моей интуиции проявить себя, вместо этого сам уверенно вставляет ключ в замок самой дальней двери и по-хозяйски распахивает ее передо мной.

— Откуда ты…, — начинаю оторопело, но многовенно замолкаю как только мои стопы переступают порог квартиры.

Растерянно прислушиваюсь к собственным ощущением и неожиданно понимаю, что исчезли не только мои слова, но и паника, что беспощадно пожирала меня заживо.

Как это возможно?

Я перевожу удивленный взгляд на Лейтеса, будто всерьез жду, что он так же уверенно, как и привел меня в это квартиру, пояснит куда делся мой страх. Что случилось с тисками, что садистки сжимали мою грудную клетку и не давали дышать? Что случилось со мной? Как так получилось, что обычная железная дверь стала настолько надежным барьером для моего ужаса? Ведь по идее, самое ужасно произошло как раз за одной из таких дверей…

— Откуда у тебя ключ? — голос шелестит облегчением.

Я даже выдавливаю из себя какое-то подобие победной улыбки, радуясь такому маленькому, но все же успеху. Я смогла. Мы смогли.

— Это моя квартира, — тихо отвечает Богдан, не сводя с меня напряженный взгляд. — Я переехал полгода назад, но эту так и не продал.

Так вот откуда мое облегчение. Это не та квартира, это просто совпадение.

А затем он отступает влево и я вижу знакомый крючок для ключей.