Глава 9

Адреналин, перемешанный с кортизолом, заставляет мое сердце биться на предельных скоростях, а мозг работать на максималках. Может, звучит глупо, но сейчас я представляю перед глазами свою дочь.

Нет, не в том плане, что мне нужно во что бы то ни стало сохранить эту работу, чтобы было чем кормить бедную несчастную кровинушку. А в том, что она никогда не задумывается что такого нужно сделать, чтобы понравиться окружающим. Она по умолчанию уверена в своем великолепии.

Остается только надеяться, что босс не вызовет мне скорую, испугавшись, что “новенькую” схватил инсульт, потому что подозреваю, что моя перекошенная, но очень широкая улыбка выглядит именно как один из симптомов этого недуга.

— Милаша с Мироном ждут не дождутся когда откроются ваши магазины, — с порога сообщаю Кондрашову и двум мужчинам, что пришли с ним. — Они вчера весь вечер болтали о “милом дяденьке” и когда я сказала им, что скоро вы выпустите линию детской одежды, а наша компания будет ее рекламировать, они были в восторге!

От такой наглости даже Лейтес, кажется, теряет дар речи. Что уж говорить о нашем дорогом партнере и его спутниках. Контракт еще не заключен, да, но я в отчаянии. Поэтому решаю играть ва-банк. Ставлю, как говорится, на всё.

Если мы не получим этот контракт, то Богдан точно не станет рисковать и идти против Волкова. А если получим… тоже не факт, конечно. Все-таки Волков это не шутки и испортить жизнь он может конкретно. Но с успешной сделкой в кармане шансов у меня гораздо больше.

У меня было всего пять минут на то, чтобы ознакомиться со стратегией продвижения, которую Лейтес со своими сотрудниками готовили больше недели. Но этого хватило, чтобы я хотя бы понимала о чем идет речь. Они молодцы, постарались на славу. Но и опасения Владимира Митрофановича я понимаю. У компании Богдана пока нет ни единого успешного кейса по детскому сегменту. Неуспешных, впрочем, тоже нет. Они просто напросто никогда не занимались этой нишей.

Они работали с люксовыми авто, рекламировали алкоголь, табак и даже средства контрацепции. Их кампания для бренда мужской одежды до сих пор обсуждается на лекциях по маркетингу в университетах, а то как три года назад они представили миру портативные 3д принтеры — вообще вышло за пределы нашей страны.

Но дети… в этом у них, к сожалению, нет ни малейшего опыта.

— В общем, давайте так, — выдает Кондрашов в заключение наших долгих дебатов. — То что вы детишек знаете от и до, это я понял. Но продавать-то мы будем не детям. Наши клиенты — их родители. Если совсем уж грубо, то продавать мы будем самих детей, счастливых и послушных в нашей брендовой одежке.

— Ну вот и отлично, — тут же подхватывает Лейтес. — К взрослому сегменту мы легко найдем подход.

— Но сможете ли вы продать им детей, Богдан Маркович?

Мне почему-то тут же вспоминается модный когда-то трюк с “продай мне эту ручку” и я мысленно представляю, как он достанет из кармана парочку малышей и предлагает нам их продать в прямом смысле этого слова.

— Короче, в субботу у нас зимний благотворительный бал.

— Чего? — выдаю слегка растеряно.

— Праздник такой, милая, — шипит Лейтес и легонько толкает меня в бок. Делает при этом вид, конечно, что обнимает, но я-то знаю… Знаю ведь? Нет, ну не обнимает же он меня в самом деле! И тем не менее, по телу волнами разносится какое-то странное тепло и я непроизвольно льну к нему.

Уверена, босс списывает это на мое желание как можно правдоподобнее изобразить наш счастливый союз, но на самом деле я сейчас просто прислушиваюсь к своим ощущениям. Отчаянно пытаюсь понять: мой страх прошел или все-таки дело в самом Лейтесе?

К счастью, еще до того как в мою светлую голову приходит идея проверить свою теорию на Кондрашове или его коллегах, мужчинам удается вернуть мое внимание в нужное русло. Но от босса я почему-то не отодвигаюсь. Исключительно ради чистоты эксперимента, конечно, а не потому что от него приятно пахнет. Ну ладно, самую малость может и из-за этого.

— Все вырученные деньги пойдут детишкам из трех детских домов в области. Мы пригласили ведущие столичные компании, каждый должен предоставить какой-то лот. Но так как тема детская, то и участвовать могут только дети. Так что, Богдан Маркович, свидание с тобой как лот не проканает.

Мужчина начинает громко смеяться, но потом видимо, вспоминает, что у его дорогого партнера имеются не только замечательные детишки в количестве двух штук, но и жена, резко замолкает:

— Шучу, конечно, — оправдывается. — Но смысл вы поняли, да? Лот должны представить дети.

— А можно поподробнее? — уточняю, нервно сглатывая. — В каком именно формате будет проходить мероприятие?

— Диана в свет не особо часто выходит, — многозначительно кивает Лейтес. — Сами понимаете, наше общество слишком любит судачить о хм… прошлом.

— Ну так ты бы тоже пару благотворительных мероприятий организовал, — ворчит на него Кондрашов. — Это вчера моя Стеллочка танцовщица, а сегодня она уважаемая леди, у которой свой собственный детский фонд.

— Возьму на заметку, — со смешком выдает Богдан.

— Так что насчет лотов? — не унимаюсь. Советы о том как обелить репутацию падших женщин меня мало волнуют. Боюсь, от гнева Волкова меня не спасет даже десяток таких фондов.

— Ну вот наша София будет танцевать. Она в балетную школу с двух лет ходит, талант у нее.

— В маму! — торжественно заключает Лейтес и судя по мечтательному взгляду, он о бывшей профессии Стеллы знает непонаслышке.

— Наверное, — без особого восторга соглашается Кондрашов. — В общем, если ваш лот соберет достаточное количество взносов, скажем так… войдет в первую тройку, то контракт ваш.

— Договорились! — уверенно кивает босс.

Я тоже отчаянно киваю, дескать, тут и говорить не о чем, мы не только в тройку войдем, а вообще первое место займем. Однако как только за мужчинами закрывается дверь и в переговорной мы остаемся вдвоем, я нервно выпаливаю:

— И какой лот мы представим?

— Как какой? — он даже слегка удивляется моему ступору: — Милану, конечно.