Глава 10

Отрицание. Гнев. Торг. Принятие.

За последние пару часов я пережила все эти стадии. Последнюю, правда, не до конца.

— Моя дочь не будет танцевать на сцене ради забавы взрослых мужиков!

— Причем здесь взрослые мужики? — возмущается Лейтес. — Это благотворительный бал! Тебе что, жалко, чтобы она станцевала на благо детишек из детдома?

— Во-первых, танцевать она не умеет, — заявляю угрюмо. — Уж простите, я в отличие от жены Кондрашова не передала ей танцевальные гены.

— Прощаю, — серьезно кивает.

— А во-вторых, это уже выходит за рамки! Одно дело “две минуты позора” на парковке и совсем другое — изображать семью на каком-то балу. Там же люди будут! Как вы себе это представляете?

— Ну они вчера вроде неплохо справились, — протягивает беззаботно.

— Это дети! Они не умеют врать! Вы вчера сказали, что они просто ваши… Слов о том, что вы их папочка не было, — прикрываю глаза, чтобы совладать с эмоциями.

Я отнюдь не уверена, что Миланка согласилась подыграть ему лишь потому что я попросила. Речь ведь шла лишь о том, чтобы попросить прощения у Кондрашова. Но насколько, оказывается, мои дети хотят быть чьими-то, что вот так не стали возражать, когда первый встречный назвал их своими. Или я все-таки себя накручиваю?

— А если у них кто-то спросит кто их папа? Где мы живем? Что их папочка любит на завтрак? Это не шпионы, понимаете? Это просто дети.

— Все умеют врать, — отмахивается он. — Надо просто их хорошенько замотивировать.

— Чем интересно? Пообещать включить мультик? Мороженое купить? Сразу говорю, обещание не уволить их маму это так себе мотивация. Вряд ли она прокатит с четырехлетками.

— Ну это как-то мелко, — протягивает задумчиво. — Я не против потратиться ради такого спектакля. Пусть выберут любые подарки, я оплачу.

Легко сказать, а что… что если они выберут настоящего папу? В прошлом году Милана расплакалась в садике на утреннике ко дню Защитника Отечества. У них там был целый квест в актовом зале с прыжками в мешках, подтягиванием на канате и даже прохождением тоннеля. Приглашали, естественно, пап. И как участников и как зрителей.

И вот удивительное дело, когда в сентябре надо было таскать песок в песочницу на их площадке, папы все были жутко заняты на работе и мы вдвоем с еще одной мамочкой работали за всю группу. А на праздник все чудесным образом освободились и пришли! Абсолютно все папы! И только мои бандиты остались не у дел.

Мирон тогда успокаивал Милашу, утверждал, что он сам будет ей и братиком и отцом, лишь бы она не плакала. Даже на шею ее к себе пытался посадить потому что в ее понимании, главная функция папы это непременно катать детишек на плечах. В общем, тогда все закончиось смехом потому с тоненькой шеи брата она, конечно же, упала. Он приземлился сверху на нее и потом они еще полвечера катались по полу, пытаясь по очереди изобразить лошадок.

Но сейчас они уже старше. Я не уверена, что даже если мне придется убедить их сыграть роль семьи, на следующий день они об этом забудут. Что, если им понравится? Что, если они захотят, чтобы так было всегда?

— Слушай, я понимаю, что о многом прошу, — вздыхает Богдан. — Думаешь, мне самому хочется изображать семью с незнакомыми людьми? Ты не подумай, детишки у тебя классные, но…

— Но не ваши, — заключаю за него, когда пауза затягивается.

— Именно. Так что не надо строить из себя мать-наседку. Я на них не претендую. Но так-то, ты первая их сюда втянула.

— Я? — охаю от такой наглости.

— Ну тебе же в голову пришла идея подослать дочь, чтобы растопить сердце Митрофаныча.

— Вот именно! — соглашаюсь сердито. — Митрофаныча! А каким образом вы вдруг оказались отцом моих детей я не поняла.

— Ну… к слову пришлось, — усмехается он. — Главное ведь, что сработало. Старик спит и видит твою дочь на сцене.

— Ага, так я и поверила. Он свою балерину на первое место поставит, естественно.

— Ну-первых, я так понял там места по взносам будут, а не по тому у кого папочка влиятельнее. А во-вторых, нам и третьего места хватит.

— Вот вы и танцуйте, — бурчу себе под нос, хотя в душе конечно понимаю, что надо соглашаться. Особенно когда в дверном проеме опять появляется слегка взлохмаченная голова Натальи и она трагическим шепотом сообщает, что Волков снова висит на проводе.

К моему большому сожалению — в переносном смысле.

— Да, иду, — кивает он ей, а я поймав очередную волну паники, резко выпаливаю:

— Подождите! Мы же еще не закончили. Надо обговорить этот самый лот. Что Милане делать-то надо?

— Так ты согласна? — выдыхает с облегчением и делает знак своей помощнице, чтобы вышла из кабинета. — Вы сыграете роль моей семьи? Если, конечно, их настоящий папа, не против.

— Не против, — заверяю поспешно. Мне нужна эта работа. А папа…, — папы у них нет.