Глава 11

— Нет, я все-таки поднимусь, — продолжает настаивать Богдан по телефону. — Какой этаж?

— Третий, — выдыхаю раздраженно. Мало того, что он решил заехать за нами перед балом, так еще и приперся на час раньше. Я только-только расплела Милашке косички, которые мы заплетали на ночь, чтобы сделать ее кудряшки еще более упругими.

— Это кучер, да? — деловито уточняет дочь.

Стоило мне сказать, что мы едем на бал, малышка сразу решила, что отправимся мы туда непременно на белоснежной карете.

— Конь скорее, точнее баран, — шиплю сквозь зубы, запахивая поплотнее халат на себе.

Он что, думает нас тут с утра куча слуг готовит к мероприятию? Я даже краситься еще не начала. Не то что чтобы я претендовала на профессиональный макияж, но подвести глаза и пройтись тушью по ресницам планировала.

— Так, марш в свою комнату переодеваться, — командую Милаше.

Сама же иду открывать дверь, попутно воспевая оды Мирону. Сидит себе, собирает конструктор тихонечко и не ведает о тяжкой женской доле.

Он уже полчаса как надел брючки и голубую рубашку с бабочкой. Костюм я покупала на первое сентября и штанишки, признаться, за эти несколько месяцев стали слегка коротковаты. Но раскошеливаться ради какого-то бала я не собираюсь. Зарплату мне пока никто не заплатил, знаете ли.

— Эм, здрасти, — роняю растерянно, когда вместо босса вижу лишь чехлы с одеждой. С мужскими ногами под ними, естественно. Хотя, в том нервном состоянии, в котором я сейчас пребываю — не удивилась бы если они ко мне сами из магазина притопали. Мало ли что нынче за большие деньги можно заказать…

— О, вы еще не собрались, — облегченно вздыхает Лейтес.

А я почему-то нервно хихищаю и выдаю:

— Впервые встречаю мужчину, который радуется долгим сборам женщины.

— Сам в шоке, — смеется он. — Но я боялся, что вы уже собрались и откажитесь переодеваться.

— Вот в это? — киваю на кусок золотистого материала, который выглядывает из прозрачной вставки на одном из чехлов.

— Это для Миланы, — отрицательно мотает он показавшейся из-за вещей головой. — А тебе вот это.

В меня летит какой-то увесистый наряд, а Мирон, который каким-то образом оказался рядом, бурчит:

— Нет, мама, это не кучер и не баран. Это же фея-крестная!

— Вот уж спасибо, — ворчит Богдан.

— Предпочитаете быть бараном? — интересуюсь, а сама жадно шарю по тонкому материалу платья.

Оно волшебное.

Не в том смысле, что покрыто магической пылью или меняет цвет по воле фей как у Спящей Красавицы. Но кажется, будто действительно соткано из какого-то волшебного материала.

— Красивое, — одобряет Мироша.

— Для тебя у меня тоже есть подарок, — щедро заявляет босс и вручает сыну с барского плеча еще один чехол. — А вот здесь обувь для всех.

— Обувь? А разм… Так вот для чего у меня Наталья вчера размер обуви выспрашивала? Она сказала, что у ее сестры дети чуть старше моих и осталось много хорошей одежды из которой они выросли.

— Это было секретное шпионское задание, — гордо заявляет Лейтес.

— А смысл? — все еще не могу понять. — Почему нельзя было напрямую спросить?

А еще лучше — отвезти нас с детьми в какой-нибудь модный магазин и позволить выбрать все что угодно. Да, как там самая проститутка Джулия Робертс в фильме. Ну и что? Помечтать нельзя что ли?

Благо мне хватает ума вслух эту идею не озвучивать, а то еще решит, что я нацелилась на что-то посерьезнее благотворительного бала.

— Ну… я боялся, что ты откажешься, — пожимает он плечами слегка смущенно.

— Вот еще! — нагло возражаю. — Я вам больше скажу, Богдан Маркович, я еще и оплату сверхурочных потребую за этот бал! Это все вам надо, а не мне так-то!

Нет, подачки я конечно не люблю и несмотря на сложную жизненную ситуацию милостыню никогда не просила. Но обзавестись шикарным платьем я не против. Тем более, я прекрасно знаю, что вызвана его щедрость не жалостью, а элементарным здравым смыслом. Ну кто поверит, что мы его семья если придем на праздник в ивановском трикотаже? Сама бы я конечно наглеть и требовать обновки не стала, но раз уж начальство додумалось и само, грех не воспользоваться ситуацией! Таких шикарных нарядов у меня отродясь не было. Я уже молчу о своих детях.

Милаша выходит из спальни в простеньком, но очень милом розовом платьице и завидев Лейтеса, игриво трясет головой демонстрируя свои кудряшки. Кокетка она у меня все-таки. Надеюсь, на сцене она не растеряет эту свою взрывную энергию и покорит всех. Босс хоть и пообещал щедро отсыпать взнос на ее лот, но я думаю, там и другие родители не будут экономить. Так что пару лишних меценатов нам не помешает.

— Ты выглядишь просто шикарно, — Лейтес моментально рассыпается в комплиментах. — Но мне очень жаль… я не подумал, что у тебя уже есть такое красивое платье и купил другое. Ты не сильно обидишься, если я попрошу тебя переодеться?

“Ничему тебя жизнь не учит”, ворчу себе под нос, когда едва не сбив с ног брата, Милаша бросается на чехол с золотистым нарядом и начинает радостно прыгать в нашей крохотной прихожей. Я помогаю ей расстегнуть молнию и извлечь на свет пышное платье с бархатным верхом и одним рукавом.

— Спасибо, — мычит дочь и неловко обнимает Лейтеса за ногу.

Тот слегка теряется от такого проявления нежности и лишь пожимает плечами:

— Ну это самое малое, что я мог для вас сделать. Вы же мне помогаете!

— Так, всем переодеваться, — командую грозно и словно на мух, машу на детей руками отгоняя в спальню. — Обувь нам с собой брать или дома сразу надевать? Я уж, простите, по знатным обедам не хожу, не в курсе прилично ли будет в гардеробной свои калоши оставить.

— Можно сразу, — усмехается Богдан. — Машина ждет прям рядом с вашим подъездом, поэтому не успеете замерзнуть, не переживайте.

— Вот и славненько, — киваю, делая вид, что мои ступни не горят от желания поскорее втиснуть их в новые туфли. — Можете пока в гостиной подождать, а я в ванной тогда переоденусь.

Оставшись наедине собой я уже совсем не стесняясь рассматриваю платье. Даже нюхаю его, что уж там. Оно абсолютно не пошлое. Наверное, потому что выбирал его не сам Богдан, а его помощница.

Почему-то мне кажется, что если бы шопингом занимался мужчина, то я бы была обтянута латексом или каким-нибудь леопардом.

Этот же наряд шикарен в своей простоте. Глубокий зеленый бархат с аккуратным, абсолютно скромным вырезом на груди. А еще оно длинное. Если бы не черные лаковые лодочки, то оно бы наверняка волочилось за мной по полу.

Эм… что я там говорила по поводу скромности? Едва достав платье из чехла я поспешно беру свои слова обратно.

У него нет спины. Вообще нет! Если, конечно, не считать две нити жемчуга, что крепятся к лямкам и свободно болтаются по спине. Моей. Голой. Спине.

Но платье я все-таки надеваю. Если вырез сзади будет слишком глубокий, то назло Лейтесу надену свой ситцевый летний сарафан!

Но я снова ошибаюсь. Вырез совсем не развратный. Он довольно высокий и прикрывает не только мою пятую точку, но и поясницу.

Ладно, так и быть, будет тебе сегодня Золушка, Лейтес!

В итоге одной тушью я, конечно, не ограничиваюсь. И глаза подвожу, и о помаде не забываю. Даже консилер из недр косметички достаю. Когда-то он помогал мне замазывать синяки под глазами после бессонных ночей с малышами. Сейчас, я надеюсь, придает свежесть.

Волосы еще влажные после душа, поэтому я наскоро наношу на них средство и как умею делаю укладку феном. За эти годы материнства мне иногда буквально силой приходилось заставлять себя распустить унылый пучок на голове и вместо спортивного костюма надеть на прогулку платье. Но если я сумела сохранить свою женственность за первые пару лет, то сейчас и подавно с этим сложностей нет.

Хочет Лейтес, чтобы рядом с ним была красотка, сделаю я ему красотку.

Моей самооценки, к сожалению, не хватает, чтобы выплыть из ванной и грациозно покрутиться перед благодарной публикой как Милаша, поэтому я тактично покашливаю, чтобы привлечь внимание детей. И Лейтеса, естественно. Чисто за компанию, ей богу. Ну и чуточку из любопытства как он отреагирует на такое преображение.

Молчит, зараза.

Дети хором ахают, охают и даже прикладывают свои маленькие ладошки к груди.

Босс же продолжает молчать. Но в приятном смысле, как бы странно это ни звучало.

Я буквально на физическом уровне чувствую, как его взгляд скользит вниз от моего лица и в глазах появляется какой-то странный одобрительный блеск.

Очень надеюсь, что одобрительный потому что, честно признаться, я плохо разбираюсь в градации мужских взглядов. Долгое время любое внимание со стороны мужчин для меня было табу. Но сейчас мне почему-то не хочется прикрыться и накинуть на плечи пальто. Наоборот, я смело расправляю плечи и позволяю Лейтесу сканировать свой образ. Как никак, он потратился на это платье.

Но тем не менее, на моем лице он задерживается ничуть не меньше. Кожа на шее горит, а губы покалывает от того как пристально он пялится на них. Не нравится моя помада? Или считает ее сильно вульгарной?

— Что ж, могли бы раскошелиться и на профессионального визажиста, — заключаю неожиданно для себя. Это все нервозность. В таком состоянии я абсолютно не контролирую свою речь. — А раз решили сэкономить, то придется работать с тем, что есть.

— Я не против, — заторможено выдает. — Совсем не против работать с тем, что есть.