2. Фабрика грёз

За Лавриком зашла Мариша, самый спокойный и рассудительный человек в нашем творческом коллективе. В обеих руках она тащила необъятные пакеты с одеждой для съёмок. Ну конечно! Звездам не положено носить ничего тяжелее чемоданчика с косметикой и пары бутылок шампанского. А звездой у нас был Лаврик.

Наблюдая за тем, как мужчины реагировали на блистательного стилиста в обуви на каблуках, можно было сделать массу интересных выводов. Например, брови Макса уплыли на лоб, а уголок рта изогнулся в немом вопросе: «Это что ещё за попугай?». Они так и не подружились. Общались нормально, созванивались при необходимости, но, например, на день рождения Лаврика я ходила без мужа. Он умолял избавить его от компании слишком экстравагантного, вульгарного и манерного гея. Я прислушалась к пожеланиям мужа. Он не был классическим гомофобом, но демонстративного выпячивания ориентации не выносил. Считал, что это личное. Пусть люди занимаются в постели чем хотят, но необязательно транслировать всему миру свои предпочтения. Я придерживалась другого мнения: каждый имеет право транслировать миру что угодно, если это никого не оскорбляет и не причиняет страданий. Лично мне эксцентричные наряды Лаврика страданий не причиняли. Наоборот, поднимали настроение и расцвечивали жизнь яркими красками.

Илья же, увидев Лаврика, даже бровью не повёл. Он встал со стула, представился и первым протянул руку — точно так же, как сделал это со мной. Ни одного косого взгляда на одежду или необычную обувь. Видимо, рукопожатие получилось чересчур крепким, потому что Лаврик потряс кистью и восхищённо защебетал:

— Ого, Илья, у вас такие сильные пальцы! Обожаю парней с мощной хваткой! Вы, наверное, специально тренируетесь, чтобы цепляться за скалы, да? А то, знаете, современные жители мегаполисов ничего тяжелее айфона в руках не держали, у них такие вялые… приветствия, — Лаврик беззастенчиво флиртовал.

Илья рассмеялся и протянул руку Марише. Та неловко замешкалась с пакетами, Илья молча забрал их и спросил:

— Куда отнести?

Мариша махнула в сторону стеллажей с реквизитом, не отводя глаз от красавца в халате. Илья умел очаровывать людей. За полчаса — трое поклонников!

***

Пить шампанское с утра, да ещё до начала рабочего процесса, я не разрешила. Подождут до вечера! Засунула бутылки в холодильник, а сотрудникам и модели предложила кофе. Пирожные улетели сразу. В процессе поедания эклеров мы договорились перейти на «ты», чтобы сделать общение неформальным. Мы все были приблизительно одного возраста: мне двадцать семь, Илье тридцать три, Лаврику тридцать пять, а Марише — тридцать восемь. Мы выросли в одном городе, принадлежали к одной социальной прослойке и быстро нашли общий язык.

А с Максом моим друзьям понадобилось несколько лет, чтобы перейти на «ты». Но до сих пор Лаврик и Мариша побаивались моего мужа.

Лаврик утащил Илью в свой уголок и усадил в кресло перед зеркалом:

— Я сделаю тебе модельную стрижку, затылок почти под ноль, а сверху подлиннее — будет очень стильно! — Он перебирал волосы Ильи с видимым удовольствием. — Щетину на щеках подправлю, но целиком брить не буду. Пусть люди думают, что ты вчера спустился с Эвереста.

— У тех, кто спускается с Эвереста, обычно борода, а не щетина.

— Да? Ну и ладно, всё равно об этом никто не знает, — Лаврик провёл костяшками пальцев по челюсти Ильи.

Тот сделал вид, что стилисты каждый день гладят его по лицу.

У моего друга явно заискрило — и очень жарко! Мариша поймала мой красноречивый взгляд и комично закатила глаза: мы обе жалели Лаврика из-за его патологической влюбчивости в неподходящих мужчин. К счастью, он переключался с предмета на предмет с той же лёгкостью, что и влюблялся.

Пока Лаврик колдовал над внешностью Ильи, мы с Маришей ещё раз проштудировали техзадание и обсудили план съёмок: сначала погрудный портрет у окна, пока мягкие утренние лучи рисовали нежные тени, потом несколько снимков на чёрном и белом фонах, а в конце — ростовые портреты в одежде с логотипом банка.

Но на этом наша работа не заканчивалась.

Завтра — выезд на скалодром в шесть часов утра, до того, как заведение откроется для посетителей. Нам удалось забронировать три часа для съёмок. Хозяин отказался брать деньги при условии, что мы укажем название скалодрома везде, где будут размещены фотографии Долина. Не проблема, укажем. Ещё планировалась небольшая фотосессия во время интервью, которое хотел взять у Долина какой-то мужской журнал, — то ли модный, то ли спортивный, — но мне пока не прислали задание. Возможно, пришлют позднее, если интервью состоится. План мероприятий разрабатывали менеджеры банка. Всего «Финмосбанк» оплатил мне три дня работы: студийные портреты, выезд на скалодром и фотографии во время интервью.

Снимки в горах будет делать сам Илья. Он возьмёт в Непал фирменную одежду и будет регулярно делать селфи на фоне Гималаев, чтобы клиенты и сотрудники банка могли наблюдать за восхождением своего «подопечного». Об этом мне рассказал Макс, когда сообщил, что его отец стал спонсором известного альпиниста. Ещё Илья обязался вести блог и воткнуть на вершине Эвереста фирменный флажок «Финмосбанка» — обычные требования в обмен на пятьдесят тысяч долларов, вложенных банком в экспедицию.

— Тон я наложу, но не беспокойся, ты не будешь выглядеть как стрёмный трансвестит, — ворковал Лаврик, порхая вокруг Ильи. — Фу, я и сам таких не люблю! Мужчина должен выглядеть как мужчина. Всё будет очень натурально и пристойно, просто Ольге будет легче тебя фотошопить.

— Она будет меня фотошопить? — Илья оглянулся на меня через плечо.

— Непременно! — заверил Лаврик. — Она всех фотошопит, работа у неё такая. Ты же не думал, что в обычной жизни модели такие же красивые, как на фотографиях? Ха-ха! На самом деле большинство из них страшненькие и прыщавые девицы из категории «моль бесцветная». Но мы с Ольгой делаем из них красавиц. Мы — маленькая фабрика грёз!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Через час подготовка закончилась, и Илья подошёл к окну. Лаврик здорово над ним поработал! Его причёска выглядела так, словно он только что проснулся и расчесал волосы пятернёй. Это сразу же добавило образу брутальной сексуальности. Кожа казалась гладкой и увлажнённой, глаза блестели, а губы… Губы, тронутые матовым бальзамом из мужской линейки Тома Форда, неудержимо хотелось поцеловать.

Не уверена, что именно такого эффекта добивались менеджеры из пиар-отдела банка, разрабатывая техзадание. Нигде не указывалось, что это должна быть фэшн-съёмка, но кто же виноват, что модель попалась такая привлекательная? Даже ранка на брови не бросалась в глаза — Лаврик отлепил пластырь и искусно замазал царапину. Нам всем вид Ильи очень понравился!

— Где мне встать? — спросил он, когда мы прекратили обсуждать его причёску и макияж в восторженных выражениях.

— Здесь, — ответила я и указала на подоконник. — Можешь немного опереться. Сложи руки на груди. А теперь поверни голову в мою сторону, только не двигай плечами. Я просто проверю, как ложится свет.

Я заглянула в видоискатель: отличная поза, и свет ложился замечательно. Это будут прекрасные мужские портреты!

— Всё в порядке, — резюмировала я. — Можем начинать.

— Хорошо, — ответил Илья, снял халат и широким жестом отбросил на кресло.

А потом повторил позу, в которую я его поставила. Абсолютно голый.

Лаврик не удержался от восторженного свиста, Мариша закашлялась, а я схватила халат и набросила на Илью. Укутала его, как мама меня укутывала, когда я маленькой вылезала из ванны. Но было поздно. Камера в моей голове мгновенно заполнила безразмерную флешку фотографиями обнажённого Ильи. И уже ни стереть, ни забыть, ни уничтожить.

Ну вот зачем?!

Зачем мне знать, что на его скульптурном торсе прорисован каждый мускул, что косые мышцы живота тянутся до самого паха, что волосы на лобке коротко подстрижены, а яйца и член крупнее, чем у моего мужа? К чему мне знать, что этот член не обрезан, и крайняя плоть полностью закрывает головку?

Совершенно бесполезная информация! Были вещи, которые о чужих мужчинах я знать не хотела.

— Зачем ты разделся? — спросила я ошарашенно.

— В смысле? — удивился он. — Чтобы ты меня сфотографировала.

— Голым?

— А разве нет?

— Нет, конечно! У нас для тебя куча одежды — штаны, футболки, куртки. Мариша сегодня привезла из банка. С чего ты взял, что мы планируем снимать тебя раздетым?

— Вот чёрт! — выругался он. — Прошу у всех прощения! Я, наверное, неправильно понял ту девушку из банка.

— Что она сказала?

— Она сказала, что одежда мне не понадобится. Я ещё удивился, спросил: «Как, совсем?», а она ответила, что я могу хоть голым приходить.

— Наверное, она имела в виду, что мы всё тебе выдадим, — предположила Мариша.

— Теперь до меня дошло. Чёрт, мне так неудобно! Чувствую себя идиотом.

Илья действительно покраснел. Стало понятно, почему он замялся, когда узнал, что мы будем в студии не вдвоём, а вчетвером. Вероятно, обнажиться при одной девушке ему казалось проще, чем перед толпой народа. И фраза «вряд ли я рискну выложить фотографии в интернет» тоже обрела смысл. Убить бы эту девушку из банка! Я сделала пометку в памяти выяснить, кто в пиар-отделе троллит клиентов.

— Всё в порядке, не переживай, — сказала я Илье. — Я разберусь, кто тебя дезинформировал.

— Не надо, — возразил он. — Обычное недоразумение.

— Нет, я выясню! — Меня не отпускала злость на пиарщицу, которая поставила Илью в дурацкое положение. — Мне не сложно, мой свёкор — владелец «Финмосбанка».

— Вот как? — спросил Илья. — Ты замужем?

Я думала, он скажет: «Вот как? Твой свёкор — тот самый чувак, который оплатил моё восхождение на Эверест?», но Илью заинтересовала другая информация — мой семейный статус. Я почему-то не нашлась, что ответить. За меня ответил Лаврик:

— Да, наша Оленька замужем за Максом Ольховским. Он не только сын банкира, но и сам преуспевающий бизнесмен. К тому же обалденно красивый мужик, хотя после того, что я увидел пять минут назад, я бы передвинул Макса на второе место в своём личном эротическом рейтинге. Прости, дорогуша, — Лаврик ехидно мне улыбнулся, — но Илья победил.

— Какой же ты пошлый, — констатировала Мариша, доставая сигареты. — Совсем засмущал нашего гостя.

— Ничего, всегда приятно победить в соревновании, о котором даже не слышал.

— Вот! — обрадовался Лаврик. — Илья на меня не обиделся!

— Пойду покурю, — сказала Мариша.

— Перерыв десять минут, — объявила я.

***

После перерыва рабочий процесс вошёл в привычную колею. Мы подобрали Илье подходящую одежду, поставили в нужную позу и приступили к съёмкам.

Солнечные лучи освещали одну сторону его лица, а другую подсвечивала Мариша золотистым отражателем. Когда Илья смотрел в объектив, казалось, он заглядывал прямо в душу. Эффект, довольно часто встречавшийся на полотнах великих мастеров живописи, но почти никогда на современных фотографиях. Я знала, что такое же ощущение возникнет у всех, кто увидит портрет Ильи. Он был феноменально фотогеничен.

Занимаясь делом, я размышляла над словами Лаврика о том, что Илья красивее Макса. Возможно, так и было. С точки зрения эстетики. Если бы гениальный скульптор изваял статуи двух мужчин, а потом показал знатокам и ценителям — большинство бы выбрало Илью. Альпинизм сделал его тело совершенным — сильным, гармоничным, выносливым. Макс тоже занимался спортом — в зале, поднимая штангу и качая различные группы мышц. Эти двое мужчин отличались друг от друга, как дикий ягуар и ягуар из элитного зоопарка: оба молоды, здоровы и сильны, но образ жизни накладывал отпечаток. Я не была уверена, что мой муж смог бы залезть на какую-нибудь гору без фуникулёра. Но взбежать на десятый этаж без остановки он мог.

После портретов у окна мы занялись съёмкой одежды. Мариша выставила свет, Лаврик несколько раз убирал блеск со лба Ильи и поправлял волосы. Дольше всего возились с курткой кислотно-оранжевого цвета. Он убивал внешность модели и резал глаза всем окружающим. На груди и спине красовался логотип банка — спасибо, что не слишком крупным шрифтом.

— Ты возьмёшь эту куртку с собой? — спросила я.

— Да, конечно. Я должен её носить, об этом указано в договоре, — ответил Илья.

— Она нормальная? Подходит для гор?

— Вполне.

— Тебе не очень идёт этот цвет, — предупредила я.

Илья рассмеялся:

— Это не имеет значения. Цвет выбирают не ради красоты, а чтобы человека было заметно издалека — на камнях, снегу или льду. Оранжевый в этом плане хороший цвет.

— Так вот в чём дело. Если ты потеряешься, тебя легко смогут найти… — вырвалось у меня прежде, чем я поняла, что мои слова могли причинить ему боль.

Его жена потерялась на спуске с вершины. Во время бурана. И её не нашли — ни живой, ни мёртвой.

Илья запнулся лишь на секунду, но быстро взял себя в руки:

— Я надеюсь, что меня найдут, если возникнет такая необходимость.

А я надеялась, что он не потеряется. Ещё утром мне было безразлично, заберётся ли на Эверест альпинист Илья Долин, а сейчас очень хотелось, чтобы он благополучно совершил восхождение и вернулся из экспедиции живым. Я плохо понимала, зачем ему идти туда второй раз. Банк оплачивал накладные расходы и рекламную кампанию, но вознаграждение альпинисту не платил. То есть Илья не из-за денег согласился на эту авантюру.

Я всегда считала, что такие восхождения совершались раз в жизни, — чисто чтобы поставить галочку и закрыть гештальт. Это как выиграть Олимпийские игры или сорвать джекпот. Высшее достижение для альпиниста. Но идти второй раз на Эверест по старому маршруту — в чём смысл? Ещё раз испытать судьбу?

Что Илья там забыл?

***

Пообедали заказанной пиццей, а к вечеру все валились с ног. Я разрешила открыть бутылку шампанского, чтобы отпраздновать первый съёмочный день. Все с удовольствием повалились на диваны с бокалами вина — кроме меня, потому что я была за рулём. Себе я налила кока-колы. Мариша быстро выхлебала шампанское и с сожалением сказала:

— Счастливые, свободные, безответственные люди! Желаю приятно провести вечер, а мне пора бежать в садик. Я и так свою принцессу последней забираю, она постоянно на меня дуется.

— Беги, Мариш. Завтра на скалодром можешь не приезжать. Куда ты денешь ребёнка в шесть часов утра?

— А ты одна справишься? Я могу закинуть её бабушке.

— Не надо! Я возьму пару системных вспышек, всё будет хорошо.

— Спасибо! Тогда я побежала! Приятного вечера!

Когда Мариша ушла, Лаврик открыл вторую бутылку и достал кусок итальянского сыра, который подпольно купил в интернете. Серьёзный знак! Лаврик берёг этот сыр, как Кощей Бессмертный своё яйцо. Похоже, Илья не на шутку его зацепил. Только всё бесполезно. Я видела, какими глазами Илья смотрел на меня. Ему нравились девушки.

— Оленька, а тебя муж дома не ждёт? — ласковым голосом спросил Лаврик. — Он не дуется, когда ты задерживаешься на работе?

Он хотел остаться с Ильёй наедине — побухать, поесть сыра, поболтать за жизнь в интимной обстановке. Возможно, предпринять очередную неудачную попытку соблазнения натурала. Бедный Лаврик.

— Ты прав, мне тоже пора, но у Ильи много вещей, хочу подбросить его до дома.

— Я сам его подброшу! — вскинулся нетрезвый Лаврик.

— Во-первых, ты пьян, а, во-вторых, у тебя нет машины.

— Я отвезу его домой на метро!

Илья заулыбался:

— Спасибо, Лаврик, но я воспользуюсь предложением Ольги.