23. Моё желание

Мы поселились в клубном отеле, который занимал целиком один из атоллов. Кроме главного здания с рестораном, спортзалом и магазинчиком, здесь было всего пятнадцать уединённых вилл. Они прятались в зарослях пальм и тропических растений. До ближайших соседей нужно было топать пешком минут десять или ехать на багги — маленькой машинке для бездорожья. Тут все ездили на багги.

Мы сняли виллу с несколькими спальнями, кухней и просторной гостиной, выходящей на пляж. Нам троим хватило бы места и поменьше, но Михаил Семёнович с женой и дочками грозились приехать в гости. Я сомневалась, что они смогут вырваться из Питера, но не возражала против визита родственников. Мы всё-таки поладили с Каролиной. Беременность и дети нас сблизили. Она перестала дразнить меня из-за отсутствия детей, а я перестала считать её хитрой провинциалкой, захомутавшей банкира. В конце концов папа Макса был счастлив, а Дуня и Пелагеюшка получились замечательными. Более нежных и заботливых сестричек для Илюши трудно было пожелать.

С собой я привезла компьютер, рассчитывая разобрать архив и поработать над фотографиями в спокойной обстановке, а Макс взял альбомы и краски. Он собирался нарисовать серию морских пейзажей, а также подтянуть технику живописи с помощью видеоуроков. Планы у нас были грандиозные.

Сезон дождей подходил к концу, когда я случайно открыла папку с фотографиями, сделанными китайским альпинистом. Макс выкупил эти снимки больше двух лет назад, когда летал в базовый лагерь. А потом, видимо, скачал на мой компьютер вместе с другими непальскими фотографиями.

Илья Долин…

Фигурка в оранжевой куртке, обнимающая землю застылыми руками. Ощутив, как глаза наполняются слезами, я закрыла папку. Но что-то привлекло моё внимание. Я снова открыла страшные фотографии и начала их рассматривать. Увеличила изображение до предельного размера и закричала:

— Макс! Макс!

Он прибежал на зов, испугавшись, что Илюша мог что-нибудь натворить. Наш шилопопый сын частенько устраивал нам проверку на стрессоустойчивость. Но в этот раз не он стал причиной паники.

— Макс, посмотри! — я показала мужу увеличенную фотографию. — Ты видишь?

Он посмотрел на экран и ответил:

— Я уже видел эти фотографии.

— А руки? Руки ты видел?

Макс наклонился к компьютеру и ахнул.

Фаланга на левом мизинце выглядела нормальной. Ни намёка на ампутацию. Был различим даже ноготь — синеватый от мороза и кислородного голодания. Качество изображения было отвратительным, но мы так хорошо знали «уродливый» мизинец Ильи, что практически не сомневались: на склоне Эвереста лежал другой человек! Да, в фирменной куртке «Финмосбанка» и похожей шапочке, но не он. Не он!

Мы тщательно перебрали все фотографии. К сожалению, левый мизинец был отчётливо виден только на одном снимке. Слишком хрупкое доказательство, чтобы строить на нём предположения, но нам с Максом этого хватило. Мы устроили мозговой штурм, и через час бурных обсуждений перед нами встали три ключевых вопроса:

1. Кто этот человек?

2. Почему на нём куртка «Финмосбанка»?

3. Где Илья?

Ответов ни на один вопрос у нас не было, но мы всё равно связались по скайпу с Михаилом Семёновичем и рассказали о нашем открытии. Он посмотрел на нас, как на больных, и спросил:

— Неужели вы считаете, что Долин жив?

А мы и правда так считали! Раз тела никто не видел — всегда оставалась надежда. Даже в зоне смерти. Я теперь понимала Илью, когда он уклончиво отвечал, что его жена не погибла, а потерялась. Мы с Максом тоже стали использовать это выражение: Илья не погиб, а потерялся. Следовательно, он может найтись, если хорошенько поискать. Увы, Михаил Семёнович не разделял нашего оптимизма и отказался снарядить в Непал поисковую группу.

— Ребятки, — сказал он сочувственно, — ну какая поисковая группа? Прошло больше двух лет. Если бы Долин был жив, он бы уже спустился с этой грёбаной горы. Или вы думаете, он сидит там со сломанной ногой и ждёт, когда прилетит спасательный вертолёт?

— Ты прав, пап, — не стал спорить Макс. — Но, возможно, шерпы найдут какие-то следы? Или… тело? И тогда мы узнаем, что произошло двадцать пятого мая в позапрошлом году.

— Да, мы должны его найти! Живого или мёртвого! — сказала я, с ужасом осознавая, что именно это тянуло Илью на вершину.

Он хотел узнать, как она погибла. Хотел что-то сделать для неё. Хотел найти тело и принять для себя её смерть.

— Ладно, я подумаю над вашим предложением, — сдался Михаил Семёнович. — Найму шерпов и всё такое. Вы в курсе, что Непал закрыт для туристов? Аэропорты не работают, восхождений в этом году не было. Но как только эпидемия закончится, я займусь этим вопросом. Мне и самому любопытно, как куртка «Финмосбанка» оказалась на чужом трупе.

Этим обещанием мы и удовлетворились.

Позже позвонили Ване Крашенинникову. Он внимательно нас выслушал, попросил скинуть фото и сказал, что обмозгует ситуацию. Через несколько дней перезвонил.

— Знаете ли, — сказал он, — Илья надевал эту оранжевую куртку только тогда, когда фотографировался для блога. Не то чтобы она была неудобной, просто Илья предпочитал свою экипировку. Большую часть времени он таскал куртку в рюкзаке. Это лишний вес, конечно, но у него был контракт со спонсором. Илья серьёзно относился к своим обязательствам, всё-таки банк заплатил за восхождение кучу денег.

— То есть, если бы кому-нибудь понадобилась куртка, Илья спокойно мог её отдать? — спросил Макс, сразу понявший, куда клонит Ваня.

— Вот именно.

— Отлично, — сказал Макс. — Это хорошая новость! Я боялся, что он отдал кому-то куртку и остался на морозе раздетый.

Ваня помолчал, потом сказал:

— Но это ничего не меняет, Максим.

— Меняет! — с горячностью возразил муж. — Если нет тела — значит, есть надежда.

— Если бы он был жив, то вернулся бы в лагерь. Поверьте мне, я много лет хожу в горы, чудес не бывает.

— То, что труп в оранжевой куртке оказался не Ильёй, — само по себе чудо, — убеждённо сказала я.

После длинной паузы Ваня ответил:

— Может быть, вы и правы. То, что итальянец очнулся после того, как его посчитали умершим, — тоже из категории чудес. Иногда такое случается. Человека записывают в мертвецы, а он через несколько часов встаёт и продолжает путь. Видимо, на второй день он пришёл в себя и наткнулся на Илью, который дал ему куртку. Возможно, Илья указал ему правильное направление, потому что тело нашли рядом с тропой. Он не дошёл совсем чуть-чуть.

— Ты думаешь, это был итальянец? — спросил Макс.

— Ну а кто же ещё? К сожалению, шерпы не знали в лицо ни его, ни Илью. Они просто сказали, что это был европеец, и установили факт смерти. Никто не сомневался, что это Илья Долин. Слишком приметная куртка с логотипом.

— Какова вероятность, что Илья выжил? — прямо спросил Макс.

И получил такой же прямой ответ:

— Нулевая.

***

Значит, он остался лежать на величайшей в мире горе. Не исключено, что рядом с Ириной, своей беременной женой. Вряд ли мы когда-нибудь узнаем правду.

Но мой дорогой муж, всегда отличавшийся прагматизмом, в этот раз стоял на своём: «Я поверю в его смерть только тогда, когда увижу тело». Я не спорила. Откроются границы, возобновятся авиаперелёты, Непал снова начнёт выдавать пермиты на восхождение — и Макс с помощью отца и Вани организует поисковую экспедицию. Возможно, мы что-нибудь узнаем о судьбе человека, которого полюбили.

Макс зашёл на сайт «Финмосбанка» и удалил в разделе блогов фотографию Ильи в чёрной рамочке. И написал заметку о том, что человек в оранжевой куртке, которого два года назад шерпы столкнули в пропасть, являлся (с большой долей вероятности) итальянским альпинистом, а не Ильёй Долиным. В заметке Макс опубликовал фотографии рук Ильи и погибшего парня. Даже слепому было ясно, что это разные люди.

Статья вызвала горячий отклик среди подписчиков и новую волну дискуссий о судьбе Ильи. Многим хотелось верить в сказку. Люди строили фантастичные предположения о том, способен ли человек выжить в зоне смерти. По размаху и накалу эти споры напоминали обсуждения гибели группы Дятлова. Михаил Семёнович довольно потирал руки: трафик на сайте возрос в несколько раз, а название банка снова замелькало на страницах СМИ.

Но правда оказалась ещё более фантастичной.

***

Однажды в прекрасный солнечный день, ничем не отличавшийся от других прекрасных дней в этом раю, на воду сел гидросамолёт. Он подрулил к причалу, дверь открылась, и из самолёта вышел буддийский монах в потрёпанной оранжевой хламиде. Правое плечо его было оголено, на ногах красовались резиновые вьетнамки, а на голове топорщился ёжик тёмных волос.

В Непале мы частенько встречали подобных персонажей. Они проповедовали за еду и жили небольшими общинами. Местные жители-буддисты делились с ними лепёшками и просили о благословении. Но то в Непале. Что делал буддийский монах на Мальдивском курорте в трёх тысячах километров от своей родины? Насколько я знала, в отеле отдыхали исключительно европейцы-христиане. Кого тут обращать в буддизм, кого благословлять?

Монах вежливо попрощался с пилотом и повернулся к нам. Направился по деревянному причалу в сторону берега.

Мы с Максом и Илюшкой валялись на круглом пляжном лежаке под навесом из голубой парусины. Я читала, Макс делал зарисовки, а ребёнок сладко спал после обеда. Под шум волн он спал даже лучше, чем в загородном поместье дедушки Миши.

Сердце узнало нашего гостя раньше, чем глаза. Я вскрикнула. Макс отложил блокнот и взглянул в сторону моря. А он… Он улыбнулся своей незабываемой улыбкой и приветливо помахал нам, ступая на белоснежный песок.

Мы бросились к нему наперегонки. Повисли на нём, целуя, обнимая и плача от радости. Это был он! Живой и невредимый! После двух лет разлуки, которая казалась вечностью! Он с жаром отвечал на поцелуи, притискивая нас к себе загорелыми жилистыми руками и иногда отстраняясь, чтобы посмотреть в лицо. Смотрел — и снова начинал целовать меня и Макса. В щёки, в глаза, в губы.

— Где ты был? — задал Макс самый главный вопрос.

— Это долгая история.

— И всё же.

— Сначала у крестьян, потом в буддийской общине.

— Ты стал монахом?

— Нет. Но немного приобщился к учению, конечно. Пытался достичь просветления.

— Так ты добровольно скрывался? Это был твой план — исчезнуть с вершины Эвереста и уйти в буддийский монастырь? — спросил Макс с подозрением.

— Нет, что ты! — возразил Илья. — Мой план был найти Ирину, похоронить её по-человечески и вернуться к вам. Я же обещал.

— И почему ты не вернулся? — спросила я со слезами на глазах.

— Так я вернулся, — мягко ответил Илья. — Как только вспомнил про своё обещание — сразу же вернулся!

Он наклонился над спящим сыном и долго разглядывал его личико. Даже дыхание затаил. Потом выпрямился и сказал:

— Спасибо вам. Я даже не надеялся… — у него сорвался голос.

— Илья, тут такое дело, — начал Макс, — не факт, что Илюша от тебя. Возможно, Оля была беременной, когда мы приехали в Непал. Я ходил к врачу, ещё раз обследовался — диагноз «бесплодие» подтвердился. Но чудеса иногда случаются, так что мы не знаем, кто биологический отец Илюши.

— Я предлагала сделать тест ДНК, — сказала я, — но Макс не захотел.

— И правильно, — сказал Илья, — я тоже не хочу. Он наш ребёнок. Какая разница от кого?

***

К тому моменту, когда у маленького Илюши закончился тихий час, большой Илья успел помыться и переодеться в шорты и футболку Макса. Ребёнок с удивлением рассматривал нового дядю, трогал его короткие волосы и прикасался к гладко выбритому загорелому лицу. «Это Илья, сынок, — сказал Макс, — он будет жить с нами, мы одна семья». Через полчаса Илюша привык к Илье и весело гарцевал у него на ручках, разминая ноги и голосовые связки.

Весь вечер мы провели в разговорах. Нас интересовало всё, включая малейшие подробности. Мы рассказали Илье о том, как Макс вылетел на гору после его исчезновения, и о том, что поиски завершились, когда китайцы обнаружили тело в оранжевой куртке с надписью «Финмосбанк». Никому и в голову не пришло, что это не пропавший русский альпинист, а какой-то другой человек. И только недавно я заглянула в архив и обратила внимание на мизинец погибшего.

Всё это Илья и так знал: он читал наш блог. Покончив с темой своей «смерти», он начал задавать вопросы, которые волновали его по-настоящему: как прошла беременность, когда родился Илюша, сколько он весил, когда сделал первый шаг и какое первое слово сказал? Мы с удовольствием обо всём рассказали, а Илюша даже продемонстрировал как гавкает собачка и мычит коровка.

После ужина пришла няня. Она жила на острове в гостинице для персонала и работала официанткой. Мы иногда вызывали её посидеть с ребёнком. Няня устроилась в спальне Илюши с книгой, а мы вышли на берег моря с бутылкой вина. Уселись на круглой кровати и разлили вино по бокалам.

— Теперь расскажи о себе, — попросил Макс. — Ты нашёл Ирину?

— Да. Она лежала на краю обрыва, гораздо ниже того места, где я потерял сознание. Наверное, пошла за помощью и заблудилась во время метели. Свернулась клубочком и замёрзла. — Илья сглотнул комок в горле и продолжил: — Лицо её было спокойным. Я попрощался с ней, заложил тело камнями и пошёл вниз. Наступал вечер, я должен был вернуться в лагерь до темноты.

— Постой, а ты никого не встречал по дороге?

— Ещё в начале поисков мне попался странный парень. У него не было ни пуховика, ни рюкзака, ни кислородного баллона. Сначала я подумал, что это Чёрный альпинист, — призрак Эвереста, который приходит за умирающими, — но потом понял, что это человек.

— Итальянец?

— Похоже на то. Он плохо говорил по-английски. Я дал ему куртку, налил горячего чаю и показал, где находится маршрут. Из твоего блога я узнал, что парень погиб.

— Да, не дошёл совсем чуть-чуть.

— Честно говоря, выглядел он ужасно. Удивительно, что он продержался так долго.

— А что случилось с тобой?

— Обычная неосторожность, — ответил Илья. — Уже стемнело, я оступился и полетел вниз. Очнулся днём. Солнце светило в глаза, голова была разбита, одна нога сломана…

Я застонала и прикрыла рот рукой.

— Не буду углубляться в подробности, — сказал Илья. — Из-за травмы у меня отшибло память. Я даже не помнил своё имя. Кое-как доковылял вниз и вырубился. Через несколько дней меня подобрали крестьяне. Они притащили меня в деревню и выхаживали три месяца, пока срастались кости. За это время я выучил их язык и узнал, что нахожусь в Непале.

— Память не вернулась? — спросил Макс.

Илья покачал головой.

— Зимой я вспомнил, что меня зовут Илайджа, и решил, что я англичанин. Английский язык казался мне самым знакомым, хотя другие языки я тоже понимал. Я расспросил местных, но они сказали, что в этом сезоне англичане не пропадали. Погибло всего трое альпинистов — филиппинец, итальянец и русский.

— А почему ты не обратился в какое-нибудь посольство в Катманду? — спросил Макс.

— Да я и не помнил про Катманду. В голове была каша. Обрывки воспоминаний, странные сны, слова на разных языках. Видимо, здорово треснулся об камень, рана долго не заживала, — Илья машинально коснулся затылка, а я вспомнила рассечённую об Яйцо дракона бровь. — Весной я прибился к буддийской общине. Мы ходили по деревням и проповедовали учение Будды. Так прошёл ещё год.

— А когда память к тебе вернулась? — спросила я.

— Два месяца назад мы встретили русских туристов. Сейчас их в Непале практически нет, всех эвакуировали, но эти ребята не успели на вывозной рейс. Одна девушка заметила мой мизинец и спросила, как меня зовут. Я ответил, что Илайджа. А, может быть, Илья Долин, спросила она. Я ответил, что нет. На этом мы распрощались.

— Она тебя узнала! — воскликнул Макс.

— Она узнала мой обрубок, который прославился благодаря вашим выставкам, — усмехнулся Илья. — Прошло какое-то время, я постоянно думал об Илье Долине и однажды залез в интернет.

— И что?

— О, я прочитал много интересного об этом русском альпинисте.

— И тогда ты всё вспомнил?! — спросила я.

— Не совсем. Я убедился, что я — Илья Долин, свободно заговорил на русском языке, но по-настоящему память вернулась, когда я увидел фотографии Илюши. Это было как озарение. Мой сын, моя семья, моя родина…

— Но фотографий Илюши нигде нет… — я оглянулась на Макса.

— В своём блоге я выложил наш Мальдивский адрес и личные фотографии, — извиняющимся тоном сказал Макс. — Мне показалось, так будет правильно: когда ищешь человека, глупо скрываться. Иначе как он тебя найдёт?

Господи, Макс действительно верил, что Илья жив! Все потеряли веру, а он нет! У меня задрожали губы.

— Как ты добрался до острова? — спросил Макс. — Я думал, границы Непала закрыты.

— Закрыты, — подтвердил Илья, — поэтому я не стал обращаться в посольство России. Это заняло бы слишком много времени. Мне раздобыли поддельные документы, собрали немного денег и помогли перейти границу с Индией. Пешком и на попутках я добрался до Варанаси, оттуда — в Нью-Дели, а там сел на самолёт до Мале. К счастью, между Индией и Мальдивами сообщение не прервано.

Насколько сильно нужно любить, чтобы проделать такой рискованный и опасный путь с поддельными документами и почти без денег? Возможно, так же сильно, как любили мы, когда прошли пешком сто тридцать километров к подножию величайшей в мире горы.

Я всхлипнула и бросилась Илье на шею.

***

Макс опустил боковины голубого тента. Пляжная кровать превратилась в средневековое ложе с балдахином. Только луна над морем могла заглянуть в наше убежище.

— Я люблю тебя, — сказала я Илье.

— Ты мне часто снилась, почти каждую ночь, — ответил он, взяв меня за руку. — Ты и Макс. Я не помнил ваших имён, но чувствовал, что вы самые близкие для меня люди. Это были очень откровенные сны. Они меня смущали.

— Ну ещё бы, — отозвался Макс, усаживаясь рядом с нами. — Если бы мне такое приснилось, я бы тоже удивился.

— Значит, это правда? Всё это случилось на самом деле?

Я сразу поняла, что он спрашивал не о сексе втроём, а об одном конкретном эпизоде. О том, что произошло между ним и Максом.

— Я думал, память полностью к тебе вернулась, — сказал Макс.

— Так и есть, — ответил Илья, — но некоторые воспоминания кажутся мне неправдоподобными. Сложно поверить, что это произошло в реальности, а не в моих фантазиях. Может, это последствия черепно-мозговой травмы? Игры разума, так сказать.

— Даже не надейся, — Макс толкнул Илью в грудь, и тот мягко упал на кровать, раскинув руки. — Мы действительно это сделали.

Мы оба склонились над Ильёй. Сначала Макс его поцеловал — легко, едва касаясь, лишь обозначая свой интерес, а потом я. Илья со стоном запустил пальцы в мои волосы:

— Я так сильно люблю тебя, Оля, — прошептал он. — Прости, что меня не было рядом, когда ты рожала сына.

— Ты всегда был рядом, — ответила я. — И всегда будешь…

— Обещай, что больше не пропадёшь, — потребовал Макс, развязывая шнурок на шортах Ильи и стаскивая их вниз. — Ты даже не представляешь, как нам тебя не хватало.

Илья выглядел пьяным. Глаза лихорадочно блестели в полутьме, лицо горело.

— Обещаю, — сказал он.

Он лёг на меня и взял в ладони мою голову. Медленно поцеловал в губы, словно пробуя и узнавая их вкус. Я обхватила его ногами и позволила напряжённому члену войти в моё лоно. Задохнулась от почти забытого ощущения наполненности, которое он всегда во мне вызывал. Отдалась ему, растворилась в сладких толчках, в поцелуях мужа, в стонах Ильи, в шуме прибоя и стуке наших сердец.

— Можно кончить внутрь? — спросил он, когда моё тело перестало пульсировать от первого, самого пронзительного и ошеломляющего оргазма.

У меня были безопасные дни. Или нет? Мы с Максом не предохранялись и календарик не вели. Всё-таки с его диагнозом шанс на зачатие был минимальным. Но если у Илюшки появится брат или сестра — разве кто-то будет против? Пока весь мир замер на паузе, пока наша жизнь, прежде бурная и активная, превратилась в бесконечный отпуск на экзотическом острове, пока альпинистам запрещено лазать по Гималаям, а художникам устраивать выставки картин, может быть, самое время рожать детей? Хоть какое-то созидательное занятие в эпоху хаоса и нестабильности.

— Можно, — ответила я, и Илья толкнулся вглубь до упора.

Упал рядом со мной, благодарно обнимая и шепча ласковые слова на незнакомом языке. Макс тут же занял его место, я даже не успела свести колени. Вошёл резко и жёстко, с рычанием и гортанными стонами. Я потянулась к Илье и встретила его горячие губы. Макс брал меня яростно и нежно, скользя во влажной глубине, наполненной спермой другого мужчины. Когда он кончил, то с охами и стонами сполз по другую сторону от меня.

Как приятно было лежать между двумя мужчинами, зная, что оба меня любят! Зная, что друг друга они тоже любят, хотя и молчат об этом из соображений морали.

Несколько минут мы отдыхали, слушая шелест пальмовых листьев. Волны набегали на берег, тёплый ветер колыхал голубую занавеску. Макс встал и нащупал бутылку с остатками вина. Сделал несколько глотков и протянул мне. Я немного отпила и передала бутылку Илье. Он основательно к ней приложился, допил и поставил на песок.

— Вы об этом говорили, когда приглашали меня на курорт? — спросил Илья, устраиваясь на подушке и подтаскивая меня к себе. — Море, пальмы и песок?

— Да, — ответила я. — Утром я сделаю вам коктейль из папайи, манго здесь не растёт.

— А я пожарю тунца вместо тигровых креветок, — поддержал меня Макс. — Могу даже раздобыть шпажки в ресторане.

— Знаете, тут не так уж плохо, как я опасался, — сказал Илья. — А какой-нибудь горы поблизости нет? Большой камень тоже подойдёт.

— Этот остров плоский как блин, — сказала я. — Самая высокая точка архипелага — два метра над уровнем моря.

Илья крякнул от неожиданности.

— Но ты можешь полазать по кокосовым пальмам, — предложил Макс. — Я тебя подстрахую.

Он выставил вперёд ладони, как делал это у Яйца дракона. Илья шлёпнул его по руке:

— Отстань.

— А почему нет? Ты будешь забираться на самые высокие пальмы, скидывать нам орехи, а мы с Олей займёмся продажами. Наладим поставки кокоса в Петербург. Сделаем Лаврика эксклюзивным дилером.

— Думаю, в Питере всё в порядке с кокосом.

Они шутливо переругивались и тискали меня с двух сторон. Я чувствовала их возбуждение, подсознательное взаимное влечение, которое они отрицали, стоило серьёзно об этом заговорить. Они не хотели давать определение ни своим желаниям, ни нашим отношениям. Их устраивало всё как есть. Мы семья, состоящая из одной женщины и двоих мужчин, — и плевать, что подумают другие. Меня тоже это устраивало.

Но всё-таки был один момент…

— Макс, помнишь о нашем уговоре, когда ты сказал, что хочешь попробовать секс втроём?

— Нет, любимая, о чём ты?

— Ты рассказал о своей фантазии, а я ответила, что у меня тоже есть тайные желания.

— Да, что-то такое припоминаю, — он наморщил лоб.

— Ты обещал, что исполнишь моё желание, если я исполню твоё, — сказала я и по лицу мужа поняла, что он вспомнил тот разговор в студии в «Депо».

Макс молчал целую минуту, переваривая важную, но забытую информацию.

Вздохнул:

— Хорошо. Чего ты хочешь, любимая? Какое тайное желание ты мечтаешь воплотить в жизнь?

Я взяла их за руки:

— Я мечтаю, чтобы наши отношения были по-настоящему близкими и доверительными. — Я не знала, как сказать понятнее. — Не только между вами и мной, но и… между вами.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Макс.

— Боюсь, Оля имеет в виду все эти гейские штуки, которыми мы занимались, — отозвался Илья.

— Но я не гей.

— Я тоже.

Они посмотрели на меня с укоризной.

— Что?! Вы уже делали это! — не выдержала я. — Не притворяйтесь, что вам не понравилось! Макс, ты же сам говорил, что у тебя сработали тёмные животные инстинкты. Что ты пометил Илью как члена нашей стаи.

— Ты меня пометил? — удивился Илья. — Когда?!

— Ну не совсем… Но в целом…

— Звучит немного по-звериному, но я не против. Могу я тоже кого-нибудь пометить? — спросил Илья, зарычал и укусил меня за плечо.

— Да ну вас, — я попыталась выбраться из кольца горячих рук, но меня не отпустили.

Они снова хотели секса. Их пальцы поглаживали, пощипывали и пробирались в укромные места.

— Я так хочу тебя, что у меня сейчас дым из ушей пойдёт, — сказал Макс свою любимую фразу.

— Мне что-то перехотелось, — буркнула я.

— Ещё один ультиматум, любимая? — спросил он, выцеловывая мою шею, в то время как Илья ласкал груди, зажав между пальцами соски. — Ну ладно, мы попробуем. Может, и существует эта избирательная бисексуальность, о которой говорил Лаврик. Ты согласен, Илья?

— Я на всё согласен, — пробормотал тот, облизывая моё ухо, — можешь даже не спрашивать. У меня два года не было секса.

— Отлично! Но сначала нужно напиться, чтобы отключить голову. Трахаться с мужиком по-трезвому — это слишком экстремально.

— Я умею погружаться в дзен, меня буддисты научили, — сообщил Илья. — Отключает голову покруче травки.

— Кстати, о трав… — начал Макс.

— Господи, вы невыносимы!

Я откинулась назад, взяла обоих за затылки и подтолкнула друг к другу. И когда они начали целоваться, — по-настоящему, без притворства, — я приблизилась и нежно коснулась губами их соединившихся губ.