13

Я ожидала усмешек, пошлых шуточек, но их, как ни странно, не последовало.

— Прогуляемся? — спросил Денис, когда мы вышли из кафе.

Я равнодушно пожала плечами. Смотрела на треугольник парусника, скользящего вдали по бирюзовым волнам и думала, что же всё-таки будет дальше. Семь лет борьбы с собой, семь лет спокойствия, семь лет самообмана. Перевернув страницу собственной жизни, я сменила номер, на несколько недель уехала из города. Вздрагивала, видя звонки с незнакомых номеров и каждый раз, понимая, что это вовсе не моё прошлое, клала трубку со смутным ощущением разочарования. Ждала ли я, что они будут искать меня? Не знаю. Хотела ли этого? Нет. Вернее… Тогда я искренне верила, что нет. А сейчас…

— Почему? — не успела я отойти и десятка метров от кафе, Антон придержал меня за локоть и, развернув к себе, посмотрел прямо в глаза.

— Что почему? — не поняла я.

— Почему у тебя никого не было? — очень серьёзно спросил он. Голос его звучал тихо, нотки, что сквозили в нём, казались мне прежде незнакомыми.

— Вот это точно не имеет значения.

Я высвободила руку. Поняла, что снова начинаю злиться и на него, и на саму себя. Что ответить, я понятия не имела, ибо даже сама не знала ответа. Почему? Рождение Андрея, работа… Но ведь было что-то ещё. Что-то, что останавливало меня. И в том ли дело, что я сознательно лишала себя права быть женщиной? Чувствовать? Наверное… Наверное именно в этом, но что если нет?

Денис ничего не сказал, хотя я ждала этого. Только смотрел на меня очень пристально и так же серьёзно, как его брат.

— Ну что ещё?! — вспылила я. — Вы хотели знать, был у меня кто-то или нет, я ответила. Что?!

— Ничего, Аня, — проговорил он.

Мы так и стояли, не двигаясь с места. Людской поток плавно огибал нас, словно дрейфующий островок в этом разнообразии красок и лиц. Мимо, веселясь и задорно размахивая руками, пробегали дети, их мамочки, чуть уставшие и благодарные солнечному дню за возможность побаловать себя отдыхом, шли следом.

— Хватит вопросов, — наконец отрезала я и отошла к каменной ограде.

Буквально через несколько секунд Денис встал по одну сторону от меня, Антон — по другую. Тёплый камень грел ладони, ветер ласкал кожу. Я снова смотрела на треугольный парус.

— Когда-нибудь ты всё равно ответишь, — проговорил Антон, встав ко мне в пол-оборота.

Я покачала головой.

— Вряд ли. — Посмотрела на него и повторила: — Вряд ли, Антон.

— Ответишь, Аня, — Денис подошёл ко мне вплотную и положил руку на плечо. Его запах тут же окутал меня, едва ощутимое касание пальцев заставило вздрогнуть. — Ответишь. Может быть, не нам, но хотя бы самой себе обязательно, — вкрадчиво, прямо мне на ухо, царапая словами, обжигая ими.

Отвечу? Возможно и так. А может быть… Может быть и нет, потому что просто не захочу отвечать. Потому что те ответы, с которыми я жила столько времени, куда безопаснее, чем те, что могут открыться мне теперь.

Обратно мы шли молча. Денис рядом, Антон же вовсе держал меня за руку. Высвободиться я не пыталась. Понимала, что не получится, да и, честно говоря, делать этого мне не хотелось.

— Хочешь ещё мороженого? — когда мы проходили возле лотка, спросил старший Титов. Я отрицательно качнула головой, но он всё равно остановился.

— Шарик шоколадного, мятного и… — Он быстро осмотрел металлические поддоны. — Бананового.

— Денис, я же сказала…

— Тс-с-с… — палец его коснулся моих губ. Я умолкла, он же медленно обвёл контуры моего рта и лишь после убрал руку. — Ты же сладкая девочка, — уголок его губ дёрнулся в усмешке, но взгляд… Мне показалось, что его что-то заботит. Будто мыслями он был и тут, и где-то ещё.

Глянув на нас, продавщица протянула большой сахарный рожок, и Денис тут же отдал его мне.

— Обещаю не приставать, — заверил он, и усмешка стала живее.

С недоверием я взяла рожок.

— Скажи своему брату, чтобы пообещал то же самое, — прежде, чем откусить вафлю, потребовала я. У лотка с мороженым, на залитой солнцем набережной, Денис казался каким-то другим. Никогда прежде я не замечала… Не замечала это мальчишеское озорство, таящееся в самых уголках его рта, тепло во взгляде. Он всегда был красивым, но теперь будто бы позволил себе чуть больше прежнего, позволил себе не думать о делах.

— Ты слышал? — усмехаясь, обратился он к Антону, и тот приподнял обе руки.

Я засмеялась. Лизнула шоколадный шарик. На сердце вдруг стало легко и свободно.

— Белеет парус одинокий… — перехватив мой направленный на парусник взгляд, процитировал Антон, вновь заставив меня улыбнуться.

— Пойдёмте уже, — я хрустнула вафлей. Заметила, что Денис смотрит на мои губы и покачала головой. — Ты обещал.

Он снова усмехнулся. Кивнул в сторону набережной.

— Предлагаю вернуться к отелю и прогуляться по пляжу.

— Господи… — выдохнула я, споткнувшись об очередной камень.

Пляж был галечный, под ноги то и дело попадались крупные камни. Каблуки моих босоножек постоянно разъезжались в разные стороны, и за те несколько шагов, что успела сделать, я уже прокляла всё на свете: и этих двоих, и собственные босоножки, не говоря уже о злополучных камнях.

— А ну-ка, — обхватив за талию, Антон приподнял меня будто пушинку. Я только и успела вцепиться ему в плечи. Огромные сильные руки обвивали меня тёплым кольцом, колючая скула щекотала кожу.

— Поставь меня, — запротестовала я скорее из чувства противоречия, чем от того, что в самом деле хотела этого.

— У тебя слишком красивые ноги для того, чтобы их калечить, — незамедлительно отозвался он и, зубами подцепив лямку моего сарафана, отодвинул её в сторону.

— Перестань, — невольно засмеялась я.

Он легко поцеловал меня в ямочку между плечом и шеей, лизнул кожу. Стоило мне поднять глаза, я наткнулась на взгляд Дениса. И снова он смотрел пристально… Слишком пристально. Улыбнувшись ему, я шлёпнула Антона по плечу.

— Перестань, — повторила с лёгкой улыбкой.

Через несколько секунд он опустил меня у кромки воды, и я, одёрнув сарафан, выдохнула. Отдельный выход на пляж, полное уединение…

Присев, Денис разулся. Босой подошёл к воде. Волна облизала его стопы и отступила назад затем, чтобы накатить снова. Я тоже разулась. Встала рядом. Антон подошёл к нам.

— Можно теперь я спрошу? — спустя некоторое время, что мы молча смотрели на воду, заговорила я.

— Спрашивай, — отозвался Антон.

— Почему именно сейчас? Почему вы не искали меня раньше? Семь лет прошло…

Слова мои, отзвучав, так и повисли в воздухе. Отвечать никто из них мне не спешил. Я перехватила направленный на Дениса взгляд Антона. Ещё один странный, непонятный и незнакомый мне взгляд: тяжёлый, мрачный.

— Так вышло, — только и услышала я от Дениса.

Отойдя от воды, он принялся расстёгивать рубашку. Бросил её на камни и взялся за штаны.

— Вышло?! — с негодованием переспросила я. Всё это было мне не понятно. Между этими двумя словно бы вёлся немой диалог, суть которого угадать я не могла даже примерно. — Просто «так вышло» и всё?!

За спиной моей послышался звук шагов по камням, ладонь Антона легла на талию.

— Сейчас не время говорить об этом, Аня, — сказал он спокойно. Погладил меня через сарафан и притянул к себе спиной. Я дёрнулась, но он прижал ещё теснее. — Успокойся.

— Успокойся?! — Я всё же обернулась к нему. — Вас не было семь лет. Моя жизнь… Я наладила всё, жила спокойно, а теперь, через семь лет вы… — покачала головой.

Не знаю, что я хотела сказать и услышать. Если хоть ненадолго предположить, что им действительно нужна я, что им хорошо именно со мной, почему столько времени?! Почему не сразу, не через месяц-два или хотя бы год?!

— Так вышло, Аня, — полностью обнажённый, Денис подошёл к нам и прямо посмотрел мне в лицо.

Взгляд мой невольно скользнул по его шее, груди, остановился на убегающей к паху дорожке волос и вернулся обратно. Пальцы Антона медленно прошлись по моей спине. Спустив лямку вначале с одного моего плеча, потом с другого, он потянул сарафан вниз, и тот, поддавшись, упал к ногам. Где-то вдалеке пронзительно кричали чайки, возле нас шумело море, а мы снова были одни в целой вселенной. Денис смотрел на меня, я — на него, ладони Антона мягко касались меня, дыхание щекотало затылок.

— Вода должна быть тёплая, — проговорил Денис, коротко посмотрев на бирюзу волн.

Я поняла, что едва начавшийся разговор окончен, и ответов я не получу. Сегодня, так точно. А нужны ли мне вообще эти ответы? Ведь то, что происходит сейчас — кусочек другой реальности. Взятая напрокат часть моей же собственной жизни, где я могу быть самой собой во всей своей откровенности, в чувствах и желаниях.

— Давай снимем и это, — чувственно проведя пальцами от плеч до ягодиц, Антон запустил их под кружево трусиков и потянул вниз так же, как и сарафан. Невесомо они скользнули по моим ногам и упали возле лодыжек.

Я медленно приподняла ногу и выпуталась из оплетающей стопы ткани. Сняла босоножки. Камни были горячими и больно впивались в ноги, и я поспешила подойти к воде. Она и в самом деле оказалась тёплая.

— Как парное молоко, — посмотрела я на стоящих позади мужчин и сделала ещё один шаг вперёд.

Их нежелание продолжать разговор всё ещё царапало меня раздражением, но, понимая бессмысленность собственной злости, я попыталась взять себя в руки. В конце концов, поводов для того, чтобы как следует обо всём подумать, эти два дня дали мне предостаточно. Вот только думать рядом с ними мне никогда не удавалось, вряд ли удастся и на сей раз. Так что куда лучше было отложить всё это до возвращения в Москву.

Возвращение… Мысль об этом заставила меня на миг задержать дыхание, во рту появился какой-то горький вкус. Я же всё решила: здесь и никогда больше. Потому что… Потому что у меня есть тайна, о которой узнать они не должны. Потому что сын — главное в моей жизни.

Позади снова послышался звук трущихся друг о друга камней, лёгкий всплеск воды. На талию мою опустилась широкая ладонь.

— Ты права, — сказал Антон и будто невзначай провёл двумя пальцами вверх по моему позвоночнику.

Не успела я опомниться, он зашёл глубже и стремительно, будто созданное самой водной стихией существо, нырнул в бирюзу. Бесшумно, грациозно. Я только и заметила, как солнце лучами скользнуло по его мощному телу прежде, чем волны сомкнулись. От этой картины у меня перехватило дыхание.

— В юности он занимался плаваньем, — остановившись рядом, проговорил Денис. Обхватил мою кисть и повёл за собой глубже. — У него даже разряд есть.

— Понятно, — только и откликнулась я, послушно идя вперёд. Антон вынырнул в нескольких метрах от нас и, обернувшись, широкими гребками поплыл обратно. Вода коснулась моих бёдер, после — лобка. Волны заплясали вокруг талии, гладя, лаская кожу, солнце щекотало плечи.

— Так у меня есть шанс получить ответ на свой вопрос? — всё же не удержалась я и перевела взгляд с плывущего Антона на его брата.

Он молчал. Щурясь, смотрел вдаль, на размытую линию горизонта, но потом всё-таки обернулся ко мне.

— Возможно. — Влажными пальцами тронул локоть и провёл до плеча, вызывая у меня мурашки.

Все мысли мигом исчезли, язык прилип к нёбу. Вода плескалась у меня под грудью, время от времени касаясь сосков, Денис стоял в полуметре и смотрел… Нет, даже не в глаза — в душу, в самое моё нутро, выворачивая, изучая, порабощая меня. Вновь порабощая.

— Ты ещё не окунулась? — подплывший Антон встал у меня за спиной.

Я судорожно вдохнула, стоило ему прижаться ко мне, нагретой ярким солнцем. Кожа его была мокрой и прохладной, его собственный запах смешался с запахом солёной воды. Всплеск у груди, и ладонь его прошлась по моему телу, губы оказались на шее.

— Солёное море и наша сладкая девочка… — усмехнулся он мне в волосы. Накрыл грудь обеими ладонями и мягко помассировал, вырывая у меня протяжный выдох.

Казалось, я растаяла уже от одного этого прикосновения. Смотрела в глаза Денису, чувствовала руки Антона и понимала — я уже сдалась, уже готова на всё, чего они захотят.

Протянув руку, Денис коснулся моего лица, настырно и ласково погладил по щеке, и я, склонив голову, кошкой потёрлась о его ладонь. Поцеловала сильные пальцы.

— Скажи честно, — он так и выворачивал мне душу взглядом, — тебе хорошо? Здесь и сейчас тебе хорошо, Аня?

Мне хотелось соврать, хотелось уйти от ответа. Хотелось оставить себе хоть чуточку решимости, гордости, оставить себе путь для отступления, но отступать было поздно.

— Да, — шепнула я, не отводя взгляда, и на губах его появилась едва заметная улыбка.

Сделав шаг, он сократил расстояние между нами, и я тут же оплела его шею руками. Почувствовала прикосновение губ к губам и послушно приоткрыла рот, зная, что если не сделаю этого, он всё равно подчинит, заставит, возьмет меня, как мужчина берёт женщину, как самец берёт свою самку. Это мог сделать со мной лишь он. Он и его брат — они двое и никто больше. Никто, потому что ни у кого не было надо мной власти подобной той, что была у них.

Кожа Дениса была тёплой от солнца, Антона — прохладной, и этот контраст сводил с ума. Поглаживая меня по бедру под водой, Денис целовал, изучал языком мой рот, снова и снова забирал мою душу. На этот раз он не был столь категоричным, отступал, маня за собой и снова проникал глубоко, проводя меня по всем возможным граням чувственности.

Антон спустился губами к моим плечам. Ладони его так и лежали у меня на груди, пальцы касались сосков. Твёрдый, он упирался в меня, и я горела. От их откровенности, от собственной несдержанности, от осознания, что всем своим существом жажду именно этого.

Откинув голову на плечо Антона, я подставила ему шею и посмотрела на Дениса из-под ресниц. В его расширенных зрачках отражался мой собственный жар, солнце играло на воде меж нашими телами.

— Дотронься до меня внизу, — прошептала я, изнывая под губами младшего брата.

— Хочешь, это сделаю я? — тут же отозвался Антон, потихоньку покусывая мою шею.

От касания его щетины мне стало немножко щекотно, и я потихоньку засмеялась грудным, чувственным смехом. Мотнула головой и снова посмотрела на Дениса:

— Ты, — облизнула губы.

Антон перестал целовать меня, только руки его по-прежнему касались моего тела, моей налившейся тяжестью груди. Сильнее сжав правую, он сдавил пальцами сосок, и я застонала. Ощутила, как ладонь Дениса, скользнув по моему животу, устремилась ниже, и шире развела ноги. Буквально миг, и пальцы его неспешно прошлись по моей плоти, остановились на клиторе.

— Да, — выдохнула я и, сильнее откинувшись на Антона, обхватила его за шею одной рукой. Он тут же лизнул мою скулу, потёрся носом и, ухватив за подбородок, жадно припал к губам. Пальцы Дениса запорхали по мне — одно движение, ещё одно…

— Да… — ещё один выдох, прямо в губы Антону. — Так…

Грудь моя показалась над водой, солнце облизало мокрые соски, словно бы было моим третьим любовником. Не давая опомниться, Антон опять завладел моими губами. Язык его тут же ворвался, в мой рот, сплёлся с моим, и я ощутила его вкус. Влажный, откровенный звук поцелуя, шелест волн…

Не переставая поглаживать клитор, Денис подхватил мою ногу и отвёл ещё шире. Вода помогла мне приподняться, и я почувствовала себя в невесомости. Это было странное, незнакомое и невероятное ощущение. Я плыла в неге, солнце обжигало меня, вода гладила кожу, а двое мужчин, что все эти семь лет прикасались ко мне только в моих откровенных снах, были реальны.

— О-о-о… — Я изогнулась, ощутив, как член Дениса упёрся в моё лоно и обвила его торс ногами. Так и держась за Антона, посмотрела в его карие, сейчас почти чёрные глаза. Он медленно, мучая меня, миллиметр за миллиметром проникал глубже до тех пор, пока не заполнил всю, до упора, до невозможной сладости. Угли в его глазах полыхали, моё собственное дыхание участилось, грудь, полуприкрытая водой, ныла.

Подхватив второе бедро, Денис всё так же неспешно подался назад, а затем снова вперёд. Смотрел мне в глаза и молча пытал жарким удовольствием, прекрасно зная, что я вся горю, чувствуя это.

— Хорошо? — искушающе, бархатным голосом спросил он.

Я кивнула прежде, чем успела отдать себе отчёт в том, что делаю. Моё тело было честнее меня, мои инстинкты были честнее меня.

Денис подался вперёд чуть резче, и я вскрикнула, громко, будто парящая в небе чайка. Подхватив под ягодицами, Антон приподнял меня выше. Новая волна удовольствия, и новый вскрик. Пальцы его запорхали по моей груди, выводя узоры, вырисовывая неведомое кружево. По спирали вокруг соска — шире и шире, а потом обратно, до тех пор, пока разряд от груди не пробежал по всему моему существу, устремляясь к коленям, к кончикам пальцев. Целуя меня в шею, он шептал моё имя, повторяя, как я вкусно пахну, какая я сладкая.

— Ты лучшая женщина, что я знаю, Аня, — донёсся до меня сквозь пурпурно-золотистый туман его голос. — Настоящая… Ты настоящая…

— Нет, — всхлипнула я.

Как бы мне хотелось, чтобы это было так, но разве могла я согласиться?! Разве была я настоящей? Это ведь всего несколько дней, а потом…

— Не ври, — едва я попробовала что-то возразить, он впился губами в мой рот.

Денис ворвался в меня резко, на всю глубину, и Антон поймал вырвавшийся и моей груди крик.

— Ты настоящая, — чуть отстранился и вновь смял мои губы.

Плеск воды возле тел, резкие, глубокие, кружащие голову проникновения…

С каждым мигом Денис врывался в меня всё стремительнее, а солнце, казалось, светило ярче. Я видела его всполохи сквозь полуопущенные веки, хватала ртом воздух, ловила губы Антона, подставляла тело его рукам.

— Анна… — Денис запрокинул голову. Брызги капель, запутавшиеся в волосках на его груди, походили на маленькие мерцающие бриллиантики.

Лениво ответив на очередной поцелуй, я мягко укусила Антона за нижнюю губу. Лизнула и, отпустив, подалась навстречу Денису. Оплела его шею руками, прижалась к нему всем телом, чувствуя, как внутри меня спираль сворачивается всё туже.

Антон тут же покрыл поцелуями мои плечи. Губы его прошлись по позвонкам, пальцы просколзили вдоль позвоничника к ягодицам. Обхватив широкими ладонями, он сжал их, смял и зарычал прямо мне на ухо. Прошёлся пальцами по ложбинке. Я почувствовала, как он очерчивает мой анус и застонала. Денис врезался в меня, впился в бёдра коротко, порывисто поцеловал в шею и, отпустив одну ногу, запутался пальцами в волосах. Жадно притянул к себе, и губы наши встретились. Языки тут же сплелись…

— Я тоже скучала, — со всхлипом призналась я, осознавая, что если не скажу этого, меня не станет, я потеряю последние крупицы той себя, коей я была. Погладила его затылок, его тёмные жёсткие волосы. — Скучала… — стоном прямо в лазурное небо.

Губы Антона на моих плечах, на шее. Денис с силой сжал мою голову и ударился в последний раз.

— Я знаю, — смешанный со стоном рык мне в губы. Сжав волосы, он заставил меня слегка отстраниться и, кончая, смотрел в глаза. Щёки мои пылали, губы были опухшими, а внутри всё ещё не развернулась скрученная, стянувшая меня спираль. Он пульсировал во мне, выплёскивался в меня, крепко прижимаясь бёдрами, и всё смотрел…

— Теперь ты моя, — стоило Денису выскользнуть, просипел Антон и тут же вошёл в меня.

Я снова закричала. Взяв за бёдра, Антон слегка потянул на себя, и я, пытаясь не соскользнуть в воду, сильнее обхватила Дениса за шею. Ткнулась носом ему в плечо, изогнулась. Море держало меня, выталкивало на поверхность, и я покачивалась на его волнах, в такт всё набирающим силу проникновением. Ещё один размашистый удар, ещё…

На секунду Антон отпустил меня, и я, обессиленная, трясущаяся, коснулась стопами каменистого дна. Обернулась к Антону и судорожно выдохнула, стоило мне наткнуться на его взгляд. Море вокруг было мирным, лёгкие волны напоминали детскую шалость по сравнению с тем штормом, что закружил меня, стоило заглянуть ему в глаза.

Денис погладил меня по бёдрам, пальцы его с нажимом прошлись до самой поясницы. Взяв за руку, Антон дёрнул меня на себя. Приподнял, и я, покорная не то воде, не то его рукам, вновь очутилась в невесомости. Прижалась к нему всем телом.

— М-м-м… — застонала, ощутив его внутри.

Спину жгло, будто по ней водили раскалёнными угольками. Так оно и было. Я знала, что Денис смотрит на нас, чувствовала его взгляд, чувствовала, как он, не касаясь, гладит меня пламенем.

— Антон, — застонала, понимая, что на грани.

Член его проник в меня неглубоко, и я подалась навстречу. Ухватилась за его плечи и, помогая, принялась двигаться вместе с ним.

— Чёрт, — ещё одни руки на бёдрах и голос Дениса мне в шею. — Я снова хочу тебя, Аня.

Он действительно хотел. Член его упёрся мне в ягодицы. Твёрдый, будто только что я не чувствовала внутри себя его пульсацию, будто только что…

— Дени-и-ис! — закричала я, почувствовав его внутри.

Теперь они насаживали меня на себя вместе. Спереди и сзади, и я начисто потерялась. Держа за бёдра, Денис двигался во мне. Если бы я не была так сильно возбуждена, мне бы, наверное, было больно, но теперь…

— А-а, — запрокинув голову, сипло вскрикнула, ощущая, как стремительно, окатывая меня невозможным удовольствием, внутри разворачивается спираль. Впилась пальцами в плечи Антона. — А-а-а… — Они двигались всё быстрее, насаживая меня на себя, растягивая меня, забирая себе. Дрожь крепкого, сильного тела под пальцами…

— Аня… — Антон, толкнувшись в последний раз, запрокинул голову и громко застонал. Его огромный член пульсировал во мне, и моё собственное наслаждение от этого казалось бесконечным, нереальным. Оно простиралось до самого горизонта, было огромным, словно море, что ласкало нас своими волнами.

Ещё один толчок Дениса — болезненный, разрывающий меня и дарящий наслаждение. Плотно обхватив мою грудь, он прижался ко мне, толкнулся опять и опять… Волна по груди и там, внутри.

— Да… — рычание мне в шею и зубами кожу. Слегка.

Я всхлипнула. Уткнулась лбом Антону в плечо, ловила передающиеся мне спазмы Дениса и понимала — не я одна сошла с ума. Все мы. Все мы трое сошли с ума.

— Иди сюда, моя девочка, — прохрипел Денис и, словно ребёнка, забрал меня у Антона. Прижал к своей груди. Ноги мои снова опустились, кончики пальцев коснулись дна.

— Это неправильно, — тыкаясь ему в шею потихоньку проныла я. Посмотрела на Антона и повторила: — Неправильно.

Протянула к нему руку и коснулась плеча, где остались следы от моих ногтей. Молча он склонился ко мне и коротко поцеловал в губы.

— Чёрт знает, что в этой жизни вообще правильно, Аня, — ответил он вроде бы со смешком, но в то же время совершенно серьёзно. Денис погладил меня по боку. Я посмотрела на него и снова утонула в темноте глаз, где в глубине зрачков отражалось искушение, безумие и что-то ещё, понять чего я так и не смогла.