14

В Москву мы вернулись вечером следующего дня. Неприветливо встретивший нас город был словно отражением того, что творилось у меня внутри: низкие набухшие тучи, вот-вот готовые разразиться дождём и холодный, гонящий по земле пыль ветер.

Весь полёт я пыталась уверить себя, что поступаю именно так, как должна поступить — правильно. Правильно, чёрт подери! Но сколько бы раз я себе не повторяла, что у меня сын, и иначе просто нельзя, на душе было погано. Сердце болезненно ныло, душу царапало чувство ещё не случившейся потери. Глядя в иллюминатор, я думала о проведённых в Сочи днях, часах, минутах. Как долго я бежала от этого и как быстро в итоге сдалась.

— О чём думаешь? — положил мне ладонь на колено сидящий в соседнем кресле Антон.

Я только отрицательно покачала головой. Накрыла его руку своей и снова отвернулась к иллюминатору, боясь, что он заметит, что глаза мои стали влажными от подступивших слёз.

Я всё решила. Решила, чёрт возьми! Ещё там, под палящими лучами южного солнца, у берега самого тёплого, волнующего и восхитительного моря, что когда-либо было и будет в моей жизни. Эти дни я не забуду никогда. Не забуду даже не потому, что не смогу забыть, а потому что забывать не хочу. Когда-то я пыталась, теперь же… Это навсегда останется со мной. Эти двое мужчин и я, полная жизни, откровенная, настоящая.

— Я возьму, — Денис высвободил из моих пальцев ручку чемодана и повёз его к выходу.

К моменту прилёта я смогла кое-как собраться, взять себя в руки, и теперь просто шла вперёд с осознанием того, что прошлого уже не вернуть. Ни того, что было семь лет назад, ни вчерашнего. Каждый шаг приближал меня к сыну, и это было единственным, что заставляло меня держаться.

Стоило подумать об Андрее, вспомнить его по-детски открытую улыбку, мягкие волосы под своими пальцами, как все дурные мысли отступали прочь, а в душе воцарялось спокойствие. Как бы ни было мне тяжело, у меня есть мой мальчик.

Антон придержал дверь, и Денис вывез наши чемоданы на улицу. Один из них — его отец. Кто именно? На несколько секунд я задержала взгляд на лице Антона, после посмотрела на Дениса.

— Ты сегодня странная, — заметил Антон, перехватив мой взгляд.

Я лишь улыбнулась уголками губ и взяла его за руку. Никогда прежде я не делала этого, но понимала — минуты, что остались — последние минуты для нас троих.

Не успели мы пройти и нескольких метров, Денис достал из кармана телефон. Только сейчас я услышала мелодию звонка и тоже остановилась.

— Да, — коротко бросил он. — А подождать это не может? — меж бровей его появилась складочка, на лице отразилась досада. Судя по тому, как резко и твёрдо звучал его голос, звонок был некстати. Я потихоньку выдохнула, отпустила руку Антона и убрала за ухо прядь волос.

— Что-то случилось? — спросила я, когда Денис закончил разговор.

— Мне нужно ехать в офис, — всё с тем же неудовольствием ответил он. — Тебе придётся ехать домой на такси.

— Я могу подвезти её, — тут же отозвался Антон. Ладонь его опустилась на моё плечо, пальцы прошлись по руке до локтя, спустились к запястью. Мягко обхватив его, Антон притянул меня к себе и втянул носом воздух у моего виска. — Поедешь со мной, Анечка?

— Она поедет на такси, — бескомпромиссно отрезал Денис. Голос его прозвучал как-то слишком резко, с раздражением. Заметили это не только мы с Антоном, но и сам Денис. Смерив нас взглядом, он будто нехотя добавил: — Ты можешь мне понадобиться.

Через несколько минут мой чемодан уже лежал в багажнике. Я смотрела на мельтешащих, снующих туда-сюда людей. Все они были разными: кто-то улыбался, кто-то выглядел задумчивым или усталым. Внезапно мне подумалось о том, сколько же судеб решается вот в таких аэропортах по всему миру. Встречи и прощания, расставания и обещания, дающие надежду и её отнимающие…

— Ты уверена, что в порядке? — снова спросил Антон, пристально вглядываясь в моё лицо.

— А что со мной может быть не в порядке? — как можно легкомысленней отозвалась я и вымучила улыбку.

Антон взял меня за руку и, притянув к себе, обхватил затылок. Быстро и горячо поцеловал. Я жадно, не думая, ответила на его поцелуй. В последний раз. В последний… Прижалась к нему всем телом, почувствовала его — сильного, уверенного в себе, вдохнула его запах и тут же отстранилась. Выдохнула и наткнулась на мрачный взгляд Дениса.

— А со мной не попрощаешься? — он, вроде бы, сказал это со смешком, но я так и чувствовала исходящее от него тёмное недовольство. Почему-то стало смешно. Неужели… Неужели он ревнует меня к брату?!

— А надо? — ответила я уже с искренней улыбкой и, подойдя, обхватило его руками. Прижалась и коротко выдохнула.

— Мне было хорошо, — повторила я то, что уже сказала там, в самом тёплом море. — Правда, — быстро коснулась его губ своими и пошла к машине.

Водитель, мужчина предпенсионного возраста с тёмными седеющими волосами, глянул на меня с осуждением, но мне не было до этого дела. Мне вообще не было дела до того, что он думает про меня. У каждого в жизни есть собственные драмы — большие и маленькие. Я — не исключение.

— Напиши, как будешь дома, — попросил Денис, назвав шофёру мой домашний адрес и захлопнул дверцу.

Я в последний раз глянула на братьев сквозь стекло и отвернулась. Сжала руки в кулаки. Здание аэропорта проплывало мимо, оставаясь в прошлом, как и двое мужчин, запах которых намертво впитался в меня, вкус которых я всё ещё чувствовала на губах.

— Мне нужно в другое место, — обратилась я к водителю, когда аэропорт скрылся из вида. Тот глянул на меня сквозь зеркало заднего вида. — Я заплачу, сколько нужно, — добавила я и назвала адрес сестры.

— Мама! — едва я вошла, бросился мне на встречу сын и, подбежав, обхватил за ноги. Задрал голову и посмотрел снизу вверх, лишая меня последних капель самообладания.

Присев, я обняла его и, едва сдерживая мигом подступившие слёзы, крепко прижала к себе. Коснулась волос и поцеловала в висок. Говорить я не могла, только глубоко дышала, пытаясь не дать себе окончательно расклеиться и прижимала Андрея к груди.

Стоявшая в нескольких метрах Маша пристально смотрела на нас. Стоило мне приподнять голову, я тут же наткнулась на её взгляд.

— Жду тебя на кухне, — только и выговорила она прежде, чем оставить нас с сыном наедине.

В том, что сестра почувствовала неладное, сомнений у меня не было. Попробовать рассказать ей? Объяснить? В детстве мы не были особенно близки, но смерть родителей всё изменила. Ближе неё у меня никого нет. Только Андрей, но он — совсем другое.

— Где ты была так долго? — высвободившись из моих рук, спросил Андрей чуть недовольно и посмотрел на меня из-под пушистых ресниц.

— Я… — коснулась его лба и убрала прядку волос. Выдохнула. — Я работала. Ездила в командировку.

Сын нахмурился, словно бы сомневался в правдивости моих слов. Прозвучали они в самом деле неубедительно, но актриса из меня всегда была так себе.

— Ты скучал по мне? — постаралась я улыбнуться. Андрей молча кивнул. Немного смущённо, как делают это начавшие взрослеть мальчики, признаваясь в слабости. Я снова улыбнулась. — Тогда иди собирай вещи.

— Мы поедем домой? — тут же спросил сын.

— Да, — чуть заметно кивнула. — Вначале домой, а потом… — заметила в глазах сына интерес. Горло сдавило, сердце сжалось. Правильно. Я поступаю правильно.

— Куда потом? — казалось, он уже забыл о том, что несколько дней провёл без меня. Ожидание охватило его, глаза заблестели.

— В отпуск. — Я встала на ноги. — Поедем с тобой в отпуск. Иди собирайся.

Маша поставила на стол две чашки чая, но, вместо того, чтобы присесть на соседний табурет, привалилась к столешнице. Пододвинув к себе чашку, я несколько секунд смотрела в неё невидящим взглядом. Запах крепкого чёрного чая и бергамота… Маша молчала, а я всё острее чувствовала, что не могу. Не могу больше сдерживаться, не могу скрывать проклятые слёзы. Судорожно вздохнула и накрыла лицо ладонями.

— Рассказывай, — потребовала сестра.

Я замотала головой. Как бы я ни хотела вывалить на неё всё, поделиться, язык не поворачивался. Как вообще можно говорить о таком?! Стоило представить, с каким осуждением она посмотрит на меня и…

— Не могу, — выдавила я и вдохнула, пытаясь отогнать слёзы, но вдох получился рваным.

— Аня. — Маша подошла ко мне и, взяв за руки, убрала их от моего лица. — Что с тобой?

— Мне нужно уехать, — на неё я не смотрела. — Только домой заедем, вещи кое-какие возьмём.

— И от кого ты бежишь? — пальцы её разжались, и я бессильно опустила ладони на колени.

Стиснула подол платья. Глупо было предполагать, что ей не потребуются ответы. Вовсе не в моём характере было вот так бросать всё и срываться с места. Подобное было со мной всего раз. Один раз в жизни, но вряд ли тогда Маша понимала, что происходит.

— Ни от кого, — выдавила, потихоньку шмыгнув носом. Из комнаты донёсся шум, и я глянула в сторону коридора, боясь, что сын может вбежать на кухню и увидеть меня в таком состоянии. — Ни от кого, — повторила и всхлипнула. Беспомощно посмотрела на сестру. — Маш… Маш, я с ними двумя, понимаешь? — прикрыла рот рукой. — И тогда, и…

Маша выдохнула. Поджала губы и уселась на соседний табурет. Господи, зачем я сказала?! Хотелось затолкнуть слова обратно, хотелось стереть последние секунды. Стыд, что я чувствовала, разъедал меня, оглушал.

— Андрей так на тёмненького похож, — неожиданно сказала Маша.

Дыхание у меня оборвалось, я уставилась на неё во все глаза. Тронув чашку за ручку, она повернула её, после в другую сторону.

— Твоя проблема в том, Аня, что ты до сих пор считаешь меня неразумным ребёнком. Думаешь, я ничего не вижу? Думаешь, тогда не видела? Дура ты. Если бы на меня так смотрели…

— Как? — вырвалось у меня против воли. В горле было сухо, язык будто бы распух и прилип к нёбу. Маша качнула головой.

— А ты сама не видишь?

Я молчала. Сидела, всё так же сжимая подол платья, и не знала, что сказать.

Привыкшая опекать её, заботиться о ней, я упустила тот момент, когда из девочки она превратилась во взрослую, самостоятельную женщину. И теперь эта самая женщина — красивая, умная, внимательная, сидела напротив меня. Осуждение во взгляде… Нет, скорее не осуждение — неодобрение.

— Я не знаю… — Чтобы куда-то деть руки, я обхватила чашку. Пальцы тут же обожгло, но я и не подумала убрать их.

— Что ты не знаешь? — неожиданно вспылила Машка. — Хватит бегать, Ань. Андрей ведь сын Дениса, так?

Я снова молчала. Опустила взгляд, крепче ухватила чашку.

— Так, Аня? — с напором повторила Маша.

— Я не знаю! — вскрикнула, в отчаянье посмотрев на неё. — Не знаю! — Смахнула с ресниц выступившие слёзы и заговорила спокойнее: — Сейчас мне нужно уехать. Если они узнают про Андрея…

— А может быть, им нужно узнать про Андрея? — перебила она меня и, взяв свою чашку, поднялась. Выплеснула чай в раковину и резко обернулась ко мне. — Может быть, тебе самой пора повзрослеть?! Ты не думала, что в любой момент они, к примеру, могут заглянуть в твоё личное дело. И что ты будешь делать тогда?! Скажи, Аня?

Застонав, я уронила голову на руки. Конечно же, я думала об этом. Сотню, тысячу раз за последнее время я думала об этом, но всякий раз гнала мысли от себя. Рассказать… Что будет, если они узнают, что у меня есть сын? Что у одного из них есть сын? Денис?! Неужели Маша вот так просто увидела то, чего сама я не могла увидеть столько времени?!

— Послушай меня, Ань, — сестра ласково коснулась моей спины. — Если бы я была на твоём месте… Я бы не удержалась.

У меня вырвался нервный смешок. И это моя младшая сестра?! Та самая милая девчушка, что поразила всех своей игрой на скрипке во время заключительного концерта в музыкальной школе? Та самая девчушка, которой я заплетала косички?

— Мне нужно уехать, — повторила я, — мотнув головой и подняла на неё взгляд в надежде на понимание. — У меня есть Андрей. Как я ему объясню? Что скажу? Я их обоих люблю, понимаешь?! Обоих! А так… Так не должно быть, Маш. Не должно.

— Дура, — только и ответила Маша.

Наверное, и в самом деле дура, но…

— Я готов, — волоча за собой рюкзак, на кухню вошёл Андрей. Я быстро глотнула чай, пытаясь прогнать вставший в горле ком и кивнула ему. Всмотрелась в черты родного личика. Денис? Неужели всё-таки Денис?

В последний раз осмотревшись в прихожей собственной квартиры, я взялась за ручку большого чемодана. Второй уже лежал в багажнике машины, как и сумка с мелкими вещами, что могли потребоваться в дороге.

— Мам, так куда мы едем? — в который раз задал мне Андрей вопрос, ответа на который я и сама толком не знала. Знала лишь одно — там, где мы проживём ближайший месяц, должно быть море. Море и солнце, а ещё чайки.

— Туда, где тебе понравится, — закинула на плечо лямки небольшого кожаного рюкзачка и, открыв дверь, пропустила сына. Тот горестно, по-взрослому вздохнул и вышел на лестничную площадку.

Мой маленький мужчина. Сумка, что он держал в руках, была едва ли с не с него размером, но отдать её мне сын отказался наотрез. Должно быть, каждая мать видит в своём ребёнке только самое лучшее, но Андрей… Я знала, что из него вырастет достойный мужчина. Без прикрас, без иллюзорной материнской любви.

— Может быть, ты всё-таки отдашь мне сумку? — снова спросила я, заперев квартиру. Сын наградил меня обиженным взглядом и, ничего не сказав, потащил ношу к лифту.

Я пошла следом. Нажала кнопку и стала ждать, когда створки перед нами распахнутся. После слов Маши я невольно пыталась отыскать то, что нашла она — сходство Андрея и Дениса. Андрей нахмурился, сдвинул маленькие бровки и поджал губы. Мне до боли захотелось провести пальцами по его лбу, по носику и… Меня как током ударило.

— Боже, — шепнула я, понимая, что сестра права. То, что было скрыто от меня всё это время, открылось буквально в один миг.

Лифт остановился на этаже, створки разъехались в стороны.

— Мам, — поторопил меня Андрей, и я, вынырнув из оцепенения, поспешно завезла чемодан в кабинку. Уставилась на сына так, будто не видела его много-много дней. Горло в очередной раз перехватило спазмом, руки дрожали. — Мам, с тобой всё хорошо?

Я выдохнула. Заставила себя улыбнуться. Ни к чему, чтобы сын видел моё волнение, мои слёзы, моё смятение. Мы едем к морю. К морю, к солнцу и белым, пронзительно кричащим чайкам. В бессрочный отпуск, где будем только мы и никого кроме нас. Только мы, я и мой маленький мужчина.

Проверив крепления детского кресла, я провела ладонью по волосам сына.

— Ну хватит, мам, — тут же запротестовал он.

Прицыкнув языком, я убрала руку и, захлопнув дверцу, обошла машину. Уселась за руль и тоже пристегнулась.

— Готов, чемпион? — посмотрела на сына в зеркало заднего вида.

— Готов, — отозвался он, и я завела мотор.

Дорога предстояла долгая, первую остановку я планировала сделать только в Рязани, да и то лишь затем, чтобы перекусить. Оставалось надеяться, что на выезде из Москвы мы не встрянем в одну из нескончаемых пробок.

Проехав мимо дома, я направила машину к выезду со двора, но когда до дороги оставалось всего несколько метров, путь нам преградил огромный чёрный внедорожник.

— Да чтоб тебя! — вскрикнула я от неожиданности, едва успев затормозить. Казалось, он возник буквально из ниоткуда!

Фары мигнули, и в подмигивании этом было нечто угрожающее. Весь вид внедорожника был угрожающим…

— Господи… — судорожно соображая, что делать, прошептала я, резко сдала назад и тут же вскрикнула: отступать было некуда. Второй внедорожник, точно такой же огромный и злой, преградил путь назад. Дверца того, что был спереди, хлопнула, и я увидела Дениса. Выглядел он… Сказать, что он был в ярости, значило не сказать ничего. Обернулась назад. Антон…

— Мам, кто это? — раздался с заднего сиденья голос сына.

Это… — Я нервно вдохнула, не зная, что сказать. — Это… Это мой начальник и его заместитель. Я…

— Ты не сказала им, что у тебя отпуск? — тут же сообразил мой ребёнок.

— Не сказала, милый, — выдавила, беспомощно глядя на то, как братья приближаются ко мне. К нам.

Глядя на то, как они приближаются, и понимая, что это конец.