Глава 5

К дому мамы я подъехала с тревожным чувством и тяжестью на сердце, которые не были связаны с изменой мужа.

И, опасаясь наихудшего, хотя эта пугающая мысль назойливо крутилась в голове, я выскочила из машины, взяв с собой только небольшую сумочку, и поспешила к подъезду, недалеко от него наткнувшись на соседку, Валентину Николаевну, с которой у моей мамы были хорошие отношения.

— Ох, Дашенька, что же ты только сейчас приехала? Твоя мама, я уверена, так ждала тебя вчера. А эта Оля, сучка, даже не дала мне попрощаться с давней подругой. И вот бывает же, послал Бог двух дочерей, одна закоренелая эгоистка, а вторая умница. Но именно старшая оказалась рядом в такой-то момент.

Так и застыв на месте, отказываясь верить в осознание непоправимого, хотя и так всё было понятно, я с трудом разжала вмиг пересохшие губы.

— Валентина Николаевна… Вы… Вы же не хотите сказать, что… — слова чуть ли не буквально застряли у меня в горле, а по щекам потекли горячие слёзы, из-за которых сидящая на скамейке женщина стала расплываться.

— А Оля что, не позвонила тебе? Вот же мерзавка! До чего же гнилой человек. Прости, Дашенька, за плохие вести, но ещё вчера твоей мамы не стало. Как я краем услышала, это инсульт. Но ведь у Людки хоть и были проблемы со здоровьем, но чтобы кровоизлияние в мозг… Нет, не верится. Поди, Олька ей что-то подсыпала, отчего давление скакануло и… Не хочу наговаривать, но твоя сестра просто дрянь. Не удивлюсь, если она избавилась от больной матери ради квартиры. Так что на твоём месте я бы сначала проверила все документы, чтобы убедиться, что Олька чего не подсунула ей на подпись. Людочка же в последнее время плохо соображала, сама не своя была…

Валентина Николаевна продолжала без остановки говорить, но из-за гула крови в ушах я её уже не слышала, отказываясь верить, что мамы уже нет.

Она же не могла так рано уйти, ей всего пятьдесят шесть.

Нет-нет, это неправда!

Слабость снова дала о себе знать, но на этот раз она была в разы сильнее, из-за чего я пошатнулась и чуть не осела на асфальт, только с помощью Валентины Николаевны сохранив равновесие.

— Дашенька, держись, всё будет хорошо. Что ж ты… Бедненькая.

Что-то ответив женщине, даже не расслышав собственных слов, я нетвёрдой походочкой направилась к подъезду, вздрагивая почти при каждом гулком ударе сердца.

Мамы… Мамочки больше нет…

А я и не знала. Оля даже не удосужилась позвонить мне и сказать, что её самочувствие ухудшилось.

Но почему мама сама мне не позвонила или не написала? Неужели всё произошло так резко и быстро, или… Или Оля не давала ей телефон, чтобы она не могла вызвать помощь.

Последнее предположение было самым жутким, и хотя мы с сестрой никогда не ладили, точнее, она со мной, мне не хотелось допускать мысль, что она могла ускорить смерть нашей мамы.

Вот только часть меня была уверена в обратном.

Оля всегда мечтала о собственном жилье и даже не раз предлагала маме разменять её просторную двухкомнатную квартиру на две однокомнатные, отдав одну ей. Так может… ради собственных квадратных метров…

Как же трудно думать о подобном!

Хочется всё отрицать и вернуть время назад. Если бы я только знала… Если бы вчера заехала к ней… Если бы…

Поднявшись на предпоследний этаж, я нажала на дверной звонок и не убирала палец до тех пор, пока Оля не открыла мне дверь. А она с этим что-то не особо спешила.

Скривившись при виде меня, сестра раздражённо цокнула языком и спросила как ни в чём не бывало:

— Чего тебе?

— Ты сейчас серьёзно? Наша мама умерла, ты не поставила меня в известность, а теперь спрашиваешь чего мне?

— Как раз хотела тебе позвонить и попросить с организацией похорон, — равнодушно произнесла Оля, нагло смотря мне в глаза. И она не двинулась с места, не позволяя мне войти в квартиру. — Сама понимаешь, какая трагедия произошла, я вся на нервах и всё такое.

— Боже, да ты хоть попытайся сделать вид, что тебе не всё равно! Какая же ты дрянь!

Вмиг ощетинившись, Оля толкнула меня руками в грудь, ещё и с такой силой, что я чуть не упала.

— Ты ещё посмей меня осуждать! Если из нас двоих и кого-то можно назвать дрянью, так это тебя, лицемерка! Ты всегда притворялась хорошей в угоду всем, перетягивая на себя внимание, а теперь в чём-то упрекаешь меня!

— Оля, тебе тридцать три года, пора уже перерасти свои детские обиды и понять, что мир не крутиться вокруг бедной и недооценённой тебя. А сейчас впусти меня в квартиру, я хочу…

— Размечталась! Это теперь моя квартира, мама переписала на меня дарственную, так что ты здесь никто!

— Что за чушь? Мама не могла этого сделать! И как можно выписать человека из квартиры, не поставив его в известность?

— Можно, сестрёнка, можно, — ехидно произнесла Оля, после чего просто захлопнула передо мной дверь.

Я и звонила, и стучала, но сестра трусливо спряталась в четырёх стенах, будто это могло её спасти.

Нет, я так просто этого не оставлю. Не знаю, правда ли она стали причиной смерти нашей мамы, но я добьюсь справедливости и засужу как её, так и того нотариуса, который подписал документы. Незаконно подписал. Потому что мама никогда бы не позволила выселить одну из своих дочерей, оставив её без ничего.

Оля… Она так низко упала в моих глазах, что у меня больше язык не повернётся назвать эту женщину своей сестрой.